А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Наступали моменты, когда понимание того, что Джим ушел безвозвратно, наполняло его горечью. Однако этих моментов было гораздо меньше, чем тех, когда его скорбь отступала на второй план перед осознанием того, что Джим прожил прекрасную, достойную восхищения жизнь и сделал больше, радовался большему, испытал больше, чем многим когда-либо удастся.
Дверь мягко открылась. Маккой повернулся на звук и поймал взгляд Спока, который смотрел через открывшуюся щель. Вулканец увидел доктора и, отступив назад, начал снова закрывать дверь.
Маккой встал и шагнул в проход:
– Нет... Постой, Спок! Пожалуйста, войди... – Спок заколебался в дверном проеме:
– Я не хочу беспокоить вас, доктор.
– Если бы это был кто-нибудь другой, Спок, я бы предпочел остаться один. И я никогда не надеялся встретиться с тобой при подобных обстоятельствах.., но я рад, что ты здесь. – Глядя на вулканца, Маккой почувствовал, как подступила новая волна скорби, когда осознал, что они никогда больше не соберутся втроем. Джима никогда больше не будет с ними. Слезы подступили к глазам; доктор прочистил горло и взял себя в руки. Он думал, что достаточно долго горевал в одиночестве, чтобы не сорваться вот так, при других, и к тому же пообещал себе, что не поставит Спока в неловкое положение, расплакавшись на публике. Но обнаружил, что с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться на плече у Спока.
Маккою удалось неуверенно улыбнуться, когда Спок вошел внутрь; радуга цветов, отразившись от мозаичного стекла, пробежала по его лицу, на котором застыло торжественное выражение. К немалому удивлению Маккоя, Спок остановился перед ним, затем протянул руку:
– Доктор! Я тоже сожалею о случившемся. Но я рад видеть вас снова.
Маккой какое-то мгновение смотрел на протянутую руку (вулканцы были телепатами и, прикасаясь, обнаруживали с помощью этого физического контакта людей, у которых, с их точки зрения, сознание было хаотическим, беспорядочным), затем поднял глаза на друга и с благодарностью пожал ее. Пожатие Спока было твердым и теплым, и, как казалось Маккою, излучало такую умиротворенность, такое спокойствие и сострадание, что он почувствовал, как глаза снова становятся влажными.
– Я не могу поверить в это, – сказал Маккой с неожиданной болью. – Три дня прошло, а я просто не в силах привыкнуть. Не могу представить, что Джим ушел.
– Он ушел, – тон голоса Спока был спокойным, с едва заметным оттенком горечи, – верим мы в это или нет. – Он медленно выпустил руку Маккоя и кивнул на стулья:
– Может, нам присесть?
– Да, конечно. – Маккой снова занял свое место, вулканец устроился рядом. Некоторое время они наслаждались тишиной, их взгляды были направлены вперед, на лилии рядом с подиумом. Затем Маккой сказал:
– Спок, ты помнишь, как мы были в Йосемитэ с Джимом, когда он сказал, что всегда знал, что умрет в одиночестве?
– Да, – ровно ответил Спок.
– Никак не могу отделаться от мысли, что мне нужно было быть там рядом с ним. Конечно, я знаю, что ты не мог, что ты участвовал в миссии вместе с отцом, но я-то просто отдыхал с Джоанной, присутствовал на церемонии выпуска моей внучки. И, наверное, мог бы попасть на крестины "Энтерпрайза-В", если бы действительно хотел этого. Но.., я не хотел. Я, честно говоря, устал от Звездного Флота и не хотел тратить попусту время на борту корабля, где был совсем не нужен. Я не хотел, чтобы меня выставили на витрину. – Доктор заколебался. – Все время думаю, что если бы я был там, может быть...
– Доктор, – твердо прервал его Спок, – ваше присутствие не изменило бы ничего. Капитан отослал бы вас в больничный отсек и все равно пошел бы в дефлекторную комнату. Даже если бы вы оказались вместе с ним в дефлекторной комнате... – Он сделал паузу, едва заметный оттенок грусти в его глазах сказал Маккою, что вулканец точно так же чувствовал вину и просто убеждал себя в обратном. – ..это бы только осложнило для него ситуацию. Он бы беспокоился и о вашей безопасности.
Маккой обдумывал эти слова какое-то мгновение:
– Может быть, ты и прав... Я думаю, что если ему было предназначено покинуть нас, то он ушел именно так, как всегда этого хотел – спасая "Энтерпрайз".
Спок повернулся лицом к доктору и каким-то образом ему удалось улыбнуться, не поднимая краешков губ даже на миллиметр, хотя Маккой увидел, как от его глаз потянулись еле заметные лучики.
– Это не такая уж плохая смерть. – Маккой резко повернул голову, услышав эти слова:
– Именно так.., ты должен знать это, не так ли? – Воспоминания о том, как Спок умирал в агонии от радиационного облучения, были слишком ужасными, чтобы вынести их, и даже сейчас заставили доктора вздрогнуть всем телом. Все же была какая-то радость от понимания того, что смерть Джима была менее мучительной, более быстрой. – Знаешь что?
Вулканец молча смотрел на него в ожидании.
– Мне жаль тебя, Спок. – Он сказал это добродушно, искренне, без всякой иронии, с которой часто обращался к вулканцу в былые времена. – Потому что ты переживешь всех нас. И испытаешь тяжесть потери всех своих друзей. – Он сделал паузу, стараясь сохранить непринужденный тон, подавить горечь, которая нахлынула на него, но это не удалось. – Вот что ты получил, слоняясь между землянами. Ничего такого не заимел, чтобы оставить потомкам, и последнего путешествия на Маунт-Селия не совершил, чтобы привезти нас назад...
Внезапные слезы наконец-то вырвались наружу и наполнили его глаза, так что стоическое выражение лица Спока расплылось перед ним.
– Черт! – сказал Маккой, затем снова ругнулся, услышав прерывистые звуки собственного голоса. – ЧЕРТ! Мне очень жаль, Спок... – Он быстро стер ладонями влагу с лица, начал рыться по карманам в поисках носового, платка. – Я обещал себе, что при тебе не сделаю этого...
– Все в порядке, – мягко ответил вулканец. – Я прослужил с людьми достаточно долго, чтобы привыкнуть к открытому выражению эмоций.
Маккой изобразил извиняющуюся улыбку сквозь слезы и снова начал рыться по карманам. Платка не было, но он вынул что-то, что заставило его искренне улыбнуться.
– Посмотри на это, Спок! Спорю, что ты думал, будто я закинул ее в какой-нибудь ящик стола и забыл. – Он держал в руке вулканскую мандалу; ее медная поверхность уже позеленела от частых прикосновений. – Я ношу ее с собой. Можешь называть это моим вулканским талисманом. – Он смог даже демонстративно усмехнуться. – Пожалуй, мне стоит заняться ее созерцанием, прежде чем другие придут сюда. Что-то в эти дни у меня не слишком хорошо с логикой.
Он заколебался, вспоминая что-то, и потер пальцами металл.
– Помнишь день, когда ты подарил мне это?
– Конечно, доктор.
– А Джим подарил мне часы. Как будто это было вчера, но прошел уже год. Я не спал всю ночь и с полуночи до рассвета слушал, как часы Джима отбивали время. Он дал мне их на память о хороших временах, как он сказал.., но все, о чем я могу думать, так это о том, как быстро они проходят. Время просто течет сквозь пальцы, и мы не можем остановить его. Ты, я, даже это... – он поднял мандалу, – ..в один прекрасный день исчезнет.
– "Время, – процитировал тихо Спок, – пожирает все".
– Да, время... – Маккой резко вскинул голову и сказал с неожиданным гневом в голосе:
– Не могу перестать думать о времени...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
СЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Глава 6
На основной палубе "Энтерпрайза" капитан Жан-Люк Пикар смотрел на развевающийся бело-голубой флаг Объединенной Федерации Планет и глубоко, с наслаждением вдыхал соленый морской воздух. Под его ногами скрипящая деревянная палуба раскачивалась в ритме накатывавших на борт волн; вверху ветер со свистом рвался сквозь корабельные снасти. Больше всего на свете ему хотелось запрокинуть голову и рассмеяться в знак того, что все происходящее действительно прекрасно. Судьба оказалась чрезвычайно благосклонной к нему: он чувствовал себя счастливцем, который нашел свое место в жизни, нашел то, чем больше всего хотел заниматься, для чего был рожден. Однако, глядя на свою собравшуюся команду, которая была одета в соответствии с той далекой исторической эпохой, он сохранял серьезное выражение лица.
Это оказалось не так просто, особенно когда Пикар встречался взглядом с насмешливыми глазами своего заместителя. Билл Райкер выглядел на удивление естественно в белых бриджах и темно-голубой жилетке с золотыми эполетами на плечах; но борода и сдвинутая на затылок шляпа с плюмажем придавали ему, скорее, вид пирата, нежели офицера морского флота девятнадцатого века. Когда бы у него на плече был попугай, а если вспомнить еще и о деревянной ноге...
Пикар подал сигнал Райкеру коротким кивком, затем быстро отвел взгляд, чтобы не выдать улыбку, которая уже светилась в его глазах и готова была изогнуть губы.
– Введите нашего пленника! – проревел Райкер с явным удовольствием. Ближайший люк открылся. Нагибая голову, чтобы не задеть низко свисающую балку и удержать на голове треуголку, появилась Диана Трой, за которой следовал Джорди ля Форж: его внешность была весьма оригинальна для офицера девятнадцатого века из-за ВИЗОРа на глазах. За Джорди шел заключенный – Ворф, без головного убора и в рубахе. Подталкиваемый в спину своим эскортом клингон двигался медленно под бряцанье железных цепей, стягивавших его лодыжки и запястья.
– Мистер Ворф, – тон Пикара, как он надеялся, был достаточно суров, – я всегда знал, что этот день придет. Вы готовы выслушать обвинения?
Клингон моргнул и, изображая убитого горем, посмотрел вокруг. С притворной жестокостью Диана ткнула его под ребра:
– Отвечай ему!
Клингон одарил ее взглядом, в котором была смесь замешательства и усмешки, затем собрал все свое достоинство:
– Я готов.
Пикар еще раз кивнул Райкеру, который тут же извлек большой свиток пергамента из-под полы своей жилетки. Он прочистил горло и начал читать, а Джорди в это время освобождал узника от кандалов.
– Мы, офицеры и команда корабля Объединенного Звездного Флота "Энтерпрайз", будучи в полном сознании и здравом уме, предъявляем лейтенанту Ворфу следующие обвинения.
Первое: что он намеренно и с желанием постоянно выходил за рамки своих прямых обязанностей при выполнении своего долга. Второе: что он был хорошим, стойким офицером на борту этого корабля в течение двенадцати лет. И третье, самое серьезное: что он заслужил уважение и восхищение всей команды.
Последние из цепей узника упали на деревянную палубу. Райкер свернул свиток.
– Может быть только один приговор за все эти преступления, – объявил Пикар, изо всех сил стараясь сохранить суровое выражение лица. – Я присваиваю вам ранг лейтенанта-командующего, со всеми правами и привилегиями, которые он дает. И да благословит вас Бог!
Рев одобрения раздался в ответ. Пикар, наконец, позволил себе улыбнуться и наклонился вперед, чтобы пожать руку Ворфу.
– Мои поздравления, Командующий! – Ворф сам не смог скрыть легкую улыбку:
– Спасибо, сэр.
Капитан еще чувствовал пожатие сильной, теплой руки Ворфа, когда Райкер шагнул к ним обоим с задорными огоньками в глазах:
– Выдвинуть планку!
Команда нахлынула, окружая Ворфа, и подтолкнула его в сторону, где длинная, узкая доска уже была выдвинута с борта и покачивалась на ветру над бьющими о корабль волнами.
– Опустить знаки отличия! – прокричал Райкер.
Матрос, забравшийся на мачту, спустил вниз трос. На конце висела треуголка офицера военно-морского флота с развевающимся плюмажем. Этот груз медленно снижался до тех пор, пока не остановился в десяти футах над самым кончиком планки.
– Ты сможешь сделать это, Ворф! – выкрикнула Трой, размахивая собственной шляпой. – Не смотри вниз!
Другие подхватили:
– Удачи!
– Смотри не упади!
Пикар наблюдал за всем, откровенно забавляясь. Райкер подошел к нему и тихо сказал:
– У него это не выйдет. Ни у кого бы не вышло.
Было совершенно ясно, что Ворф мог обойтись и без вдохновителей. С решимостью и грацией он шагнул на доску и медленно начал продвигаться вперед, к своему трофею.
Джорди приставил ладони ко рту и крикнул:
– А в воду-то до-о-о-лго падать!
Райкер улыбнулся и добавил преувеличенно громко:
– Спорю, что вода ледяная!
Клингон мужественно игнорировал эти восклицания членов команды, но медленно продолжал двигаться по доске, которая с каждым шагом становилась все уже.
Пикар заметил, как тонкая морщинка образовалась между каштановыми бровями Беверли Крашер, стоявшей неподалеку.
– Джорди, – она с озабоченным видом повернулась к инженеру, – ты не забыл включить программу безопасности голографической палубы? Я не знаю, умеют ли клингоны плавать...
Губы Джорди сложились в насмешливую улыбку, в то время как он продолжал наблюдать за клингоном:
– Не помню точно...
На палубе воцарилась тишина, когда Ворф достиг конца планки, затем поднял глаза к шляпе с плюмажем, которая висела на фут выше, чем он мог дотянуться рукой. Клингон сделал вдох, напряг все свои мускулы и прыгнул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов