А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Волосы, почти целиком скрытые под бесформенной шляпой, спасающей от солнца, были такой же смесью белого и каштанового цветов, как и брови.
— Не зови меня мистером, девочка. В твоих устах это слово явно идет не от сердца, а потому его трудно считать почетным.
Отец Бекки расхохотался, увидев, как на лице его дочки появилось выражение растерянности и стыда.
— Господи, Виджи, иногда я начинаю верить, что разговоры, будто ты обладаешь внутренним зрением, все же имеют под собой основу.
— Так оно и есть, — ответил маленький человек совершенно серьезно. — Я могу читать и в сердцах, и в умах, и в будущем — или сразу во всех трех.
— Это ты так говоришь! — Пол похлопал карлика по плечу, для чего ему пришлось немного нагнуться. — А вот в том, что ты проделал с Беккой, тоже присутствовал твой внутренний взгляд? Ну-ка, выкладывай правду!
Виджи подмигнул ему.
— Да одного взгляда было достаточно, чтоб увидеть, как она колеблется, называть ли ей такого крошку мистером. Ты ведь чувствовала себя почти так же, как если б титуловала одного из своих надоедливых малышей-родственников, правда, девочка? — Он пощекотал Бекку под подбородком. Рука была мягкая, гладкая, приятно пахнущая и без отметин, говорящих о привычке к труду.
— Отвечай же мужчине, Бек, — приказал Пол.
— Вы действительно видите то, что говорите, мисс… Виджи?
Карлик покачался на каблуках, его внимательные умные глаза, казалось, впитывали в себя рыночную суету. Потом и, как считала Бекка, совершенно невпопад он спросил:
— Ты любишь читать, дитя?
За Бекку ответил Пол:
— Моя Кэйти утверждает, что Бекка самая прилежная ученица из всех, какие у нее были. Вряд ли на хуторе есть хоть одна книга, которую она прочла бы меньше двух раз.
«О па, па, если бы ты только знал!» — подумала Бекка. Книжка-призрак все еще была при ней… При ней, как всегда. Она не могла рисковать, оставляя ее в девичьей палатке, даже в собственной дорожной сумке.
— Я ведь ее спрашиваю, Пол. — Виджи понизил голос и придвинулся так близко, что Бекка ощутила сложную смесь запахов — клевера, табака и еще чего-то странного, чего она никак не могла определить; возможно, так пахнут те кислые желтые плоды, которые продавали торговцы Коопа на одном из прилавков рынка. — А сказки ты читала, Бек?
— Некоторые.
— А из тех, что называются волшебными?
Она вспомнила человека в броне и огромное чешуйчатое чудовище на картинке. Потом подумала о том, что читала в книжке-призраке: так было не всегда. «Вот о чем ты говорила мне, мама, даже тогда, когда читала мне волшебные сказки».
— Да.
— Тогда ты знаешь, как меня звать… и что я такое есть… мое правильное название.
— Вы… — Она взглянула на отца, ища в его лице признаков неудовольствия и не находя их. Лицо Пола не выражало ничего. — …Вы — гном.
У Виджи была необыкновенно приятная улыбка — таких она еще не видала.
— Отлично. Смела, умна и очень любознательна, готов поклясться чем угодно! — Он поглядел на Пола. — Еще один Елеазар, а?
Пол засунул руки в карманы и гордо выпятил грудь.
— А почему бы и нет? Они ведь кровные брат и сестра.
— О, я об этом не знал. В моей огромной голове должно поместиться очень много знаний, чтоб довести это маленькое тельце до спокойной смерти.
— Ты нас всех переживешь, Ви… — Пол остановился, сморщил нос, а потом громко чихнул. Неудивительно — рынок был насыщен самыми экзотичными запахами и еще большим количеством пыли, поднимаемой колесами телег. Расчихаться мог кто угодно.
Бекка видела, как ее па вытащил из нагрудного кармана рубашки свой носовой платок. И одновременно оттуда же вылетел маленький мешочек, небрежно завязанный бечевкой, содержимое которого рассыпалось по пыльной земле рынка.
Девушка испуганно вскрикнула и упала на колени рядом со своим па. Ей не требовалось подтверждения, что рассыпалось нечто очень ценное. Опытные семена, назвал их отец, и при этом он действовал так, будто в мешочке хранились какие-то священные таинства, а вовсе не твердые, белые, похожие на гвоздики зерна.
Семена — это семена. Их нельзя терять, нельзя выкидывать. Острые глаза Бекки замечали каждое зернышко, валявшееся в пыли, задолго до того, как ее пальцы подбирались к нему, чтоб спасти и убрать подальше. Когда она собрала столько зерен, сколько могла удержать, она протянула отцу то, что лежало в ее сложенных чашечкой ладонях.
Но он не обратил внимания ни на Бекку, ни на ее драгоценные семена. Он все еще стоял на четвереньках, подобно большому хищному зверю, хотя на земле уже давно не осталось несобранных семян. Подбирая своими грубыми пальцами невидимые Бекке зерна, он шепотом обменивался с Виджи какими-то секретами прямо на людной торговой площади.
— …дела в Благоговении?
— Плохо… кое для кого. Женщины с грудными детьми заблаговременно начинают присматривать потайные местечки, где можно укрыться. Мать Тазара ведет себя так, будто все уже кончено, будто она намерена командовать всеми остальными женами, ибо точно знает, чью задницу им придется лизать, коль они хотят сохранить своих деток.
Пол покачал головой и поднял еще одно зернышко, которого там отродясь не бывало.
— Дура. Я знаю Тазара. Он неплохой парень, но всегда делает только то, что полагается делать. Он не станет заводить любимчиков, даже если речь пойдет о его собственной матери. Ты уверен, что именно он станет…
— А у нас все равно больше никого подходящего нет. Разве что явится какой-нибудь бычок со стороны. В чем я сомневаюсь. Все тут видели, каков Тазар был на ринге в прошлый праздник. Если им так хочется помереть, так проще это сделать у себя дома.
— Бедняга Джед.
— Ну Тазар знает способы, чтоб проделать это быстро, а это куда больше, чем сделал Джед для своего отца. — Глаза гнома сузились. — Никогда ему не прощу, что он заставил Да умирать так мучительно и долго.
— Твой отец заслуживал лучшего, Виджи… — Пол встал, стряхнул горсточку собранных им зерен обратно в мешочек и вытер пыльные руки о свои штаны. — Но разве многие получают то, что они заслужили…
— Па…
Пол наконец был вынужден заметить Бекку, стоявшую перед ним с пригоршнями семян, перемешанных с пылью. Но вместо благодарности за усердие он сердито прошипел:
— Чтоб тебя Господин наш Царь прибрал к себе! Неужели всем моим дочкам ниспослано наказание иметь такие длинные уши? Какое право ты имела подслушивать наш разговор? Я намерен…
Виджи тронул его за локоть.
— Возьми у нее семена. Пол. — Его голос казался мягче его собственной кожи, а глаза не отрывались от лица Бекки. — Говори с ней нежно. О да, говори нежно и мягко с этой девушкой, рожденной от чресел твоих. Ибо несет она на плечах тяжкий груз, а предстоит ей вынести куда больше.
Бекке хотелось громко закричать. Ей хотелось отступить назад, повернуться к ним спиной и без оглядки бежать домой. В ее сердце вошел новый страх, черный ужас перед тем, что этот человечек, словно вышедший из сказок, сию же минуту возложит на нее свои неправдоподобно мягкие руки. В его голосе сейчас не было и следов былого оживления, он трансформировался в неестественно тихий и монотонный звук, от которого золотистые волоски на руках Бекки встали дыбом. Ей хотелось криком предостеречь отца, заставить его переломить этого коротышку надвое, чтоб он защищал ее, как положено настоящему альфу защищать своих женщин. Но она знала, что па не послушается ее, и понимала, что слова карлика содержат в себе силу, способную навсегда сокрушить мир, к которому она так привыкла.
— Что прячешь ты, дитя? — сказал Виджи, продолжая упорно вглядываться ей в глаза. Это было одновременно и утверждением, и вопросом. — Тайна эта слишком глубока для моего внутреннего взора, но я знаю, что она существует. Не спускай с нее глаз, Пол. Будь для нее щитом, будь скалой, будь Бараком для этой Деборы. Приходит конец убийствам, и слышна уже новая песнь, которую время возносит к луне, и реки ищут путей из моря…
Виджи трясло. Это нисколько не походило на дрожь, вызванную страхом. Это был спазм, сотрясавший все его тело, от которого стучали зубы, а кости скелета дергались в разных направлениях. Он свалился на землю, молотя по ней руками и ногами. Бекка не могла оторвать от него глаз, она с невероятной силой прижимала к губам побелевшие пальцы. Зерна просыпались у нее из рук, когда па упал на колени возле Виджи, вытащил у него из-за пояса палочку с глубокими следами зубов и с большим усилием вложил ее между крепко сжатыми челюстями карлика.
Вокруг них быстро собиралась толпа. Бекка слышала голоса, шептавшие:
«Это Виджи из Благоговения. Помоги нам Господин наш Царь, Виджи опять пророчествует!»
«Сила этих видений слишком велика для такого маленького тельца и для его лет».
«Истина для всех тяжела…»
В ответ прозвучал злорадный смешок:
«Ну, в его-то прозрениях далеко не все и не всегда истина. Я слыхал, что это мать обучила его тайным делам, чтоб он смог выжить. Она тоже считалась провидицей, иначе бы его отец никогда не дал Виджи увидеть хотя бы второй рассвет. Каждый раз, когда в Благоговении дело приближается к Чистке, к Виджи приходят „видения“, и судьба милует его еще раз».
Бекке очень хотелось узнать, кто это говорит, но она не осмеливалась обернуться и поглядеть. Ее глаза должны оставаться опущенными к земле. Даже если па сейчас полностью погружен в заботы о Виджи, то всегда найдутся языки, готовые позже доложить ему, что она нарушила правила поведения достойной девушки. Она решила избежать этого и, опустившись на колени, стала собирать вторично рассыпанные семена.
Наконец появились люди из Благоговения, привлеченные криками толпы. Па оставил Виджи на руках его родичей и увел Бекку в лагерь Праведного Пути. Он даже не спросил у нее о зернах, а у нее не хватило духу напомнить ему о них. Она все же умудрилась опустить их в свой карман и услышала, как сухие зерна шуршат по обложке спрятанной там же книги.
Большую часть пути они проделали в полном молчании, но как только показалась девичья палатка, Пол больно схватил Бекку за руку.
— Ни слова о том, что ты слышала от Виджи, Бекка. Ни словечка, ни шепотом, ни вслух! Ты меня поняла?
— Д-д-да, па. Ничего о том, что сказал Виджи.
— Молодец. — Он отпустил ее руку, круто повернулся и ушел, предоставив ей идти своей дорогой одной. Бекка решила быть покорной и хорошей дочерью и постараться забыть обо всем, что случилось; однако синяк на руке скоро почернел, а лицо карлика все еще стояло перед ее глазами, пока, наконец, брови, борода и вся плоть не сошли с него, оставив лишь обвиняющие глазницы черепа.
9

В раю хорошо, в раю лепота,
А ад у нас не в чести.
И нам тут с тобой на земле родной
Суждено одну ношу нести.
Вот я выбрал тебя за твою красоту,
И за ум, и за гордую стать,
И за то, что, уж если чего прикажу,
Будешь место свое ты знать.
Ибо женская мудрость — мужа любить
И покорно встречать судьбу.
А переть против бурь — это женская дурь,
И ты с нею будешь в гробу.

— Как тебе мое платье? — спросила Дел. Бекка никогда еще не видела свою сводную сестру такой взволнованной. Дел ведь никогда не теряет головы, Дел лучше всех знакомых Бекке людей умеет притворяться, и вдруг сейчас эта самая Дел не может скрыть, что она всего лишь девчонка, охваченная паническим страхом. Ночью ее уже как следует пронесло, да и не только ее.
Хотя все они за ужином почти ничего не ели, можно было только дивиться тому, как быстро все съеденное вышло из них. Если бы вскоре одна из пожилых хуторских женщин не пришла вынести их ночные горшки, то очередная девица со слабым желудком оказалась бы в весьма затруднительном положении. Те, кто был поздоровее, сделали все, чтобы помочь своим пострадавшим сестрам, а главное, позаботились, чтобы ни слова о ночных событиях не дошло до отца. Невозможно представить, какова была бы его реакция на одно лишь предположение того, что его дочери способны опозорить Праведный Путь.
— Ты выглядишь чудесно, Дел, — ответила Бекка, без всякой необходимости разглаживая ладонью белоснежную юбку родственницы. — Думаю, немало альфов затеют из-за тебя драку сразу же после первой фигуры нашего танца.
— Вруша, — с облегчением улыбнулась Дел. Из глаз девушки исчезло выражение страха.
Бекка с трудом выдавила ответную улыбку. Она чувствовала себя отвратительно, и лишь силой воли ей удавалось обуздать взбунтовавшийся желудок. «Я не заболею. Не позволю себе заболеть. Эта палатка и без того провоняла так, что в ней нечем дышать. Было бы свинством добавить к этому еще и свою долю». Бекка молилась, чтобы их очередь танцевать подошла поскорее, прежде чем жара, нервное напряжение и зловоние заставят ее последовать примеру более хилых родственниц.
Палатка, в которой их разместили, была куда жарче девичьей палатки в лагере, хотя и заметно превосходила ее по размерам. Брезент шатра был толстый, старый и черный. Никакой свет не проникал сквозь стенки — ни снаружи, ни изнутри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов