А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это ты.
Перед Зафодом простирался огромный серый пустырь. Над ним дико завывал ветер.
В середине виднелся маленький стальной купол. Это, как догадался Зафод, и было целью его путешествия. Это был Тотально-Воззренческий Вихрь.
Он стоял и безнадежно глядел на него, и вдруг вопль, полный нечеловеческого ужаса, разорвал воздух – вопль человека, душу которого выжигали из тела. Он разнесся над пустырем и затих.
Зафод скорчился от страха, и его кровь, казалось, превратилась в жидкий гелий.
– Что это? – беззвучно пробормотал он.
– Запись, – ответил Гарграварр, – последнего, кто вошел в Вихрь. Я всегда проигрываю ее следующей жертве. Что-то вроде увертюры.
– Да уж, звучит впечатляюще, – проговорил Зафод, заикаясь. – А мы не можем пока отвлечься, сходить на вечеринку, обдумать все это…
– Насколько я знаю, – сказал призрачный голос Гарграварра, – я сейчас как раз могу быть на вечеринке. То есть, мое тело. Оно ходит на много вечеринок без меня. Говорит, что я только мешаю. Вот так-то.
– Что-то я не понимаю твоих взаимоотношений с собственным телом, – сказал Зафод, готовый говорить о чем угодно, чтобы отодвинуть то, что его ожидало.
– Ну… у него дела, понимаешь? – сказал Гарграварр, словно нехотя.
– Ты хочешь сказать, что оно наделено собственным разумом? – спросил Зафод.
Прежде, чем Гарграварр ответил, несколько минут стояла долгая холодная тишина.
– Должен сказать, – наконец, проговорил голос, – что нахожу твое замечание на редкость бестактным.
Зафод принялся путано и смущенно извиняться.
– Да ладно, – сказал Гарграварр, – ты же не знал.
В голосе его послышалось уныние.
– Дело в том, – продолжал он, судя по голосу, изо всех сил стараясь не разрыдаться, – что мы сейчас готовимся к судебному процессу. Похоже, что дело кончится разводом.
Голос снова успокоился, и поэтому Зафод не знал, что сказать. Он неуверенно что-то пробормотал.
Гарграварр помолчал.
– Я думаю, что мы просто плохо подходили друг другу, – сказал он наконец. – Нам всегда нравилось по-разному проводить время. Особенно много споров было из-за секса и рыбалки. Мы даже пытались совместить то и другое, но без особого успеха, сам понимаешь. И теперь мое тело не пускает меня обратно. Даже видеть меня не хочет…
Он сделал еще одну трагическую паузу. Ветер завывал над пустырем.
– Оно говорит, что я только живу в нем. Я говорил, что на самом деле я и должен жить в нем, а оно сказало, что, конечно, вот так вы все и говорите, а сами норовите залезть в несчастное тело через левую ноздрю. Так что мы расстались. Оно, наверное, потребует себе мое имя.
– Гарграварр? – спросил Зафод.
– Нет, это моя фамилия. А имя – Пицпот. Пицпот Гарграварр. Оно говорит – все, хватит.
– Э-э… – сочувствующе произнес Зафод.
– Вот почему я, разум без тела, занимаюсь этой работой – присматриваю за Тотально-Воззренческим Вихрем. Никто не ступит на эту планету. Кроме жертв Вихря. Боюсь, они не считаются.
– А…
– Я расскажу тебе историю. Хочешь?
– Э-э…
– Много лет назад эта планета была счастливым, полным жизни миром – люди, города, супермаркеты, обычная планета. Только на главных улицах этих городов было немного больше обувных магазинов, чем было действительно необходимо. И медленно, незаметно, их становилось все больше. Это хорошо известный экономический феномен, но грустно было видеть, как благодаря ему приходилось производить все больше и больше обуви, чтобы продавать ее в новых магазинах, а чем больше обуви они производили, тем хуже и хуже она становилась. И чем хуже становилась обувь, тем чаще приходилось покупать новую, и тем больше прибыли приносили обувные магазины, до тех пор, пока вся экономика планеты не достигла того, что, как мне кажется, называется Уровнем Обувной Катастрофы, и больше уже не было возможности строить что-либо другое, кроме обувных магазинов. В результате – крах, разрушение, и голод. Большинство населения вымерло. Те немногие, кто имел такую генетическую предрасположенность, мутировали в птиц – ты видел одну из них
– и прокляли свои ноги, прокляли землю, которая их носила, и поклялись, что никто больше не будет ходить по ней. Несчастное племя. Пошли, я должен отвести тебя в Вихрь.
Зафод удрученно покачал головой, и поковылял через пустырь.
– А ты, – спросил он, – происходишь тоже из этой дыры?
– Нет-нет, – в ужасе вскричал Гарграватт, – моя родина
– третья планета Жабулона. Прекрасная планета. Отличная рыбалка. На ночь я улетаю туда. Хотя все, что я могу сейчас делать – это смотреть. Тотально-Воззренческий Вихрь – единственное место на этой планете, хоть для чего-то предназначенное. Он был сооружен здесь, потому что больше никто не хотел иметь его у себя под боком.
В этот момент еще один ужасный вопль разорвал воздух, и Зафод споткнулся, и едва не упал.
– Что заставляет их так вопить? – спросил он.
– Вселенная, – просто ответил Гарграварр. – Вся бесконечная Вселенная. Бесконечно много солнц, огромные расстояния между ними, и ты сам – невидимая точка на невидимой точке, бесконечно малой.
– А я не просто кто-нибудь, я Зафод Библброкс, – бормотал себе под нос Зафод, ковыляя вперед, и пытаясь сохранить хоть какое-то обладание своим ego.
Гарграварр не ответил, но только возобновил свою лишенную мелодию песнь, и не смолкал, пока они не подошли к тусклому стальному куполу посреди пустыря.
Когда они приблизились, в стене купола с негромким шипением открылась дверь, и стала видна маленькая темная камера внутри.
– Входи, – сказал Гарграварр.
Зафода затрясло.
– Что, прямо сейчас?
– Прямо сейчас.
Зафод осторожно заглянул внутрь. Камера была очень маленькой. Она была обита сталью, и места в ней было только на одного.
– Это… того… не очень-то похоже на вихрь… – сказал Зафод.
– И не должно быть, – сказал Гарграварр. – Это просто лифт. Входи.
Зафод осторожно, очень осторожно, ступил внутрь. Он чувствовал, что Гарграварр тоже уместился в лифте, хотя лишенный тела голос молчал.
Элеватор начал спуск.
– Я должен правильно настроиться на это, – пробормотал Зафод.
– На это настроиться невозможно, – сурово сказал Гарграварр.
– М-да. Умеешь ты выбить у человека почву из-под ног.
– Я не умею. Вихрь умеет.
Наконец, дверь лифта открылась, и Зафод шагнул в небольшую, строго и по-деловому обшитую сталью комнату.
В дальнем ее конце стоял единственный стальной шкаф, в который как раз уместился бы стоймя один человек.
Вот так просто.
От него шел единственный толстый кабель к кучке деталей и приборов неподалеку.
– И все? – удивился Зафод.
– И все.
Выглядит не так уж страшно, подумал Зафод.
– А я должен залезать туда?
– Должен, и, боюсь, прямо сейчас.
– Ладно, ладно, – сказал Зафод.
Он открыл дверь шкафа и шагнул внутрь.
Он подождал.
Через пять секунд что-то щелкнуло, и он оказался наедине со всей Вселенной.

Глава 11
Построение Тотально-Воззренческим Вихрем картины всей Вселенной основано на принципе экстраполяционного анализа материи.
То есть: поскольку на каждую частицу материи во Вселенной так или иначе влияют любые другие частицы материи во Вселенной, теоретически возможно экстраполировать, то есть, проще говоря, вывести все сущее – каждое солнце, каждую планету, их орбиты, их состав, историю экономического и общественного развития – основываясь на данных о, скажем, куске шоколадного торта.
Изобретатель Тотально-Воззренческого Вихря изобрел его, в основном, чтобы досадить своей жене.
Трин Трагула – так его звали – был мечтателем, мыслителем, философом, наблюдающим жизнь, или – как его называла жена – идиотом.
И она постоянно его пилила за то, что он абсолютно бесполезно тратил время на то, чтобы сидеть, уставясь в пустоту, или размышлять над принципом действия скрепок, или проводить спектральный анализ кусков шоколадного торта.
– Нужно же иметь чувство меры! – говорила она иногда по тридцать восемь раз на дню.
И тогда он сказал: – Ну, я ей покажу!
И построил Тотально-Воззренческий Вихрь, и показал.
К одному концу он подключил всю Вселенную, экстраполированную из куска шоколадного торта, а к другому – свою жену. И когда он нажал на кнопку, она в одно мгновение увидела непостижимую бесконечность всего сущего, и себя по сравнению с ней.
К ужасу Трина Трагулы, ее разум не перенес шока, что вызвало полную аннигиляцию ее мозга. К его удовлетворению, он понял, что убедительно доказал, что если во Вселенной этого размера жизнь намерена продолжать свое существование, ей придется смириться с тем, что единственное, чего она не может себе позволить – это чувство меры.
Дверь Вихря распахнулась.
Гарграварр с сожалением ожидал появления того, что оттуда должно было появиться. Ему чем-то понравился Зафод Библброкс, который был действительно одаренным человеком, даже если все его таланты были отмечены преимущественно знаком «минус».
Он ожидал, что сейчас Зафод вывалится из шкафа, как все остальные жертвы Вихря.
Вместо этого, Зафод вышел из шкафа и потянулся.
– Привет, – сказал он.
– Библброкс, – ахнул разум Гарграварра.
– Извините, нет ли у вас чего-нибудь выпить? – спросил Зафод.
– Ты… ты… был в Вихре? – спросил Гарграварр.
– Ты что, не видишь?
– И он сработал?
– Еще как.
– И ты видел бесконечность всего сущего?
– Конечно. Неплохое местечко, должен сказать.
Если бы у разума Гарграварра была голова, она бы пошла кругом. Остальное тело просто не устояло бы на ногах.
– И ты видел себя в сравнении со всем этим?
– Ну видел, видел.
– Но… что ты испытал при этом?
Зафод пожал плечами и ухмыльнулся.
– Я просто понял то, что и без Вихря знал. Я действительно жутко великий парень. Разве я не сказал тебе, приятель, я ведь Зафод Библброкс.
Он окинул взглядом всю машинерию, которая приводила в действие Вихрь, и внезапно все его четыре глаза полезли на лбы.
Он тяжело задышал.
– Слушай-ка, – сказал он, – неужели это действительно кусок торта?
Он вырвал датчики из большого куска лучшего шоколадного торта.
– Если бы я начал рассказывать, как мне его не хватало,
– хищно облизываясь, заявил он, – мне бы не хватило жизни, чтобы его съесть.
И он съел его.

Глава 12
Некоторое время спустя он бежал по голой равнине к разрушенному городу.
В легких его надсадно хрипел сырой воздух, и он постоянно спотыкался, потому что абсолютно вымотался. К тому же еще быстро темнело, и неровная почва то и дело подставляла ему под ноги разные кочки.
Тем не менее, им все еще владело приподнятое настроение, которое овладело им в Вихре. Вся Вселенная. Он видел, как перед ним простерлась вся Вселенная – все сущее. И вместе с этим пришло необычайно ясное понимание того, что он был самой важной ее частью. Одно дело – когда у тебя просто мания величия. И совсем другое – когда машина прямо говорит, что у тебя для этого есть основания.
Впрочем, у него не было времени размышлять об этом.
Гарграварр сказал, что ему придется поднять тревогу, и сообщить своим начальникам о происшедшем, но он мог позволить себе помедлить некоторое, и довольно значительное время. Достаточное, чтобы Зафод мог передохнуть, и найти себе какое-нибудь укрытие.
Больше ничего на этой несчастной планете не могло стать поводом для оптимизма.
Он бежал вперед, и скоро добежал до окраины покинутого города.
Он шел по потрескавшимся мостовым, зияющим провалившимся покрытиям, спотыкаясь о спутанную траву, пробившуюся сквозь щели, шел мимо ям, полных сгнившей обуви. Здания, мимо которых он проходил, выглядели настолько старыми и готовыми развалиться от малейшего толчка, что он счел небезопасным входить в них. Где здесь спрячешься? И он побежал дальше.
Через некоторое время остатки широкого шоссе, по которому он бежал, спустились с одного холма, поднялись на другой, и привели его к низкому огромному строению, окруженному глинобитными строениями поменьше, и все это было окружено забором. Главное здание все еще выглядело достаточно прочным, и Зафод пошел к нему, чтобы посмотреть, не найдется ли там чего-нибудь подходящего для… ну хоть для чего-нибудь.
Он подошел к зданию. В его стене – судя по тому, что широкая площадка перед ней была замощена, передней – было три гигантских двери, чуть ли не двадцать метров высотой. Дальняя дверь была открыта, и Зафод побежал к ней.
Внутри была темнота, пыль, и беспорядок. Повсюду висела гигантская паутина. Некоторые внутренние стены здания разрушились, задняя стена обвалилась, и на полу лежал толстенный слой пыли.
В полумраке были смутно видны огромные тени, покрытые обломками.
Тени были похожи на обрезки огромных труб, а некоторые – на большие мячи, а еще некоторые формой напоминали яйца, точнее, разбитые яйца. Большинство из них развалились или разваливались, от некоторых вообще остался один скелет.
Это были космические корабли. Все они были неимоверно древние.
Зафод безнадежно бродил среди развалившихся корпусов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов