А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Да, красное тебе в самый раз.
Она действительно выслеживала Малачи Кидда, как охотник, и для этого потребовалось посещать много вечеринок в столице – братья и сестры обожали там бывать, а на Наталию эти вечеринки наводили скуку. В конце фестибря Кидд поймал ее на слежке за ним. А она тогда же застала его за занятием, которое было его страстью, о чем тасота раньше не знала. На балу у эрцгерцога Леонида Кулечука она увидела, как жрец Волка застыл перед картиной столетней давности, написанной гранд-Дамой в области искусств Крайины, некой Айриной
Воровси. На картине под названием «Мужчины, играющие в шахматы» изображались двое стариков, склонившихся над лежащей на их коленях шахматной доской. На заднем плане дети играли в футбол, один из них, повернув голову, через плечо смотрел на шахматную доску. Малачи весь вечер то и дело подходил к картине. Он смотрел на нее то с одного боку, то с другого, потом снова отходил. После того, как он уже четыре раза побывал возле картины, Наталия решила попробовать отгадать, что его так привлекло. Как она ни старалась, но ничего не увидела, кроме двух игроков в шахматы. Конечно, искусство исполнения делало картину одним из шедевров Воровси, но Наталия никогда не считала ее такой уж интересной.
– По-моему, тасота Наталия, черные применили защиту Лескара, – послышалось за ее спиной.
Наталия чуть не подскочила, но быстро пришла в себя:
– Тогда белые должны выиграть, потому что он двигает фигуры в соответствии с дебютом Савинска.
Слева из-за ее спины появился Малачи.
– Простите, я вас испугал. Не нарочно. Я увидел, что вы весь вечер за мной наблюдаете, и решил убедиться, что вы меня правильно поняли.
Она подняла брови в недоумении и раскрыла веер, прикрывая лицо:
– Дорогой капитан Кидд, вы ошиблись, я не следила за вами.
Его синие глаза насмешливо блеснули:
– Ну тогда простите. В Лескаре я страдал манией преследования и еще не отошел от нее.
– Здесь вам не Лескар, капитан.
– Вы правы, тасота. Там никто не знаком с шахматами. – Он на миг нахмурился. – Только интеллектуалы в Лескаре играют в шахматы, но за время пребывания там я не встретил ни одного.
Наталия осторожно улыбнулась:
– Не могу себе представить, как можно не играть хотя бы раз в неделю. А два года без шахмат просто вечностью покажутся.
– Ведь сказано: ад – это место, где нельзя играть в шахматы.
– Со времени приезда в Муром вы играете, конечно? Он отрицательно покачал головой:
– Медвежьи гусары вашего отца, конечно, грозные воины, они храбро сражались и выгнали лескарцев из Крайины. А между сражениями времени хватало только на то, чтобы отоспаться, а не на шахматы, ведь игра – это то же сражение.
– Но ведь шахматы учат стратегии и тактике? Малачи с улыбкой указал жестом на картину:
– Да, учат, но на поле боя защита Лескара более живая, чем в игре, а у императора Лескара пешек больше восьми.
Она опустила веер, прикрывая грудь:
– Может быть, мы с вами сыграем? Завтра, в Марозаке?
– Ваше приглашение – честь для меня, тасота, но… – Малачи оглядел комнату.
– Но что?
– Дозволяется ли это приличиями?
Наталия оглянулась: многие смотрели в их сторону. Стального цвета мундир Малачи с пурпурными кантами и нашивками и золотыми пуговицами заметно выделялся на фоне белой зимней формы офицеров Крайины. Ее бледно-лиловое платье цвета лаванды гармонировало с пурпурной отделкой его мундира, и они неплохо смотрелись рядом.
Она нахмурилась, удивленная его беспокойством:
– А что тут неприличного? Он опустил глаза в пол:
– Наш разговор, мне кажется, привлек внимание других. Вы – тасота, а я простой илбирийский священник.
Наталия с легким смешком начала обмахиваться веером.
– Вы обращаете на себя внимание, вас ведь все тут знают, капитан Кидд. Я, конечно, тасота, но при таком количестве братьев и сестер и кроме меня есть кому сесть на трон. Вы красивы, молоды, элегантны, на вас большой спрос среди придворных дам. Значит, вы представляете собой угрозу для толстых, старых, лысеющих нарашалов, их молодым женам целыми днями нечем заняться. У нас считается, что вы как жрец Волка дали обет безбрачия.
– Не понял вас? – искренне удивился Малачи.
– Ваш обет безбрачия у некоторых вызывает сочувствие, для некоторых это вызов.
– Но ведь я не игнатианец, не доннист, не неотиец – я не давал обета безбрачия.
– Однако вы избежали ловушек и приглашений к соблазнительницам, известным своими пороками и красотой.
По лицу священника медленно расползлась улыбка:
– Ага, понял. Пытаясь понять, почему я отказываюсь посещать развлечения…
– Ваше сопротивление можно объяснить только обетом безбрачия. – Из-под полуопущенных век она оглядела комнату. – Сейчас всем интересно – смогу ли я соблазнить вас.
– Сколько вам лет? – Малачи смотрел на нее, скрестив руки на груди.
Наталия грациозно сложила веер.
– Весной будет шестнадцать, – Она старалась сохранить ровный тон, но ее вывел из себя его вопрос, и ответ прозвучал подчеркнуто. – В моем возрасте многие придворные дамы уже были замужем и родили своих первенцев.
– Я не усомнился в том, что вы достигли брачного возраста, – объяснил он. – Моя мать родила меня как раз в шестнадцать лет. Меня поразила зрелость суждений и ваше умение себя держать.
Она улыбнулась и перестала прятаться за веером:
– В Марозаке взрослеешь или очень быстро, или очень медленно, или никогда. – Наталия слегка прикоснулась веером к его плечу. – Итак, данная тасота соблазнит вас нарушить клятву?
Малачи засмеялся в искреннем удивлении:
– Если бы я был по обету принужден к безбрачию, на меня бы очень подействовало искушение. И хотя женщины здесь самые красивые и загадочные, я на службе своего короля. Значит, не имею права участвовать в интригах самых приятных и невинных. А для меня как священнослужителя полезно подвергнуться искушению и устоять. Не встречаясь с муромскими дамами, я, да и они тоже, получаем больше шансов на вечное спасение.
– А иначе окажетесь в аду, – засмеялась Наталия, – где нет шахмат.
– Вы меня понимаете, тасота Наталия.
– «А еще лучше пойму после того, как сыграем, капитан Кидд», – сказала я ему.
Наталия тихонько вздохнула, наблюдая, как сестра вертится перед зеркалом.
Марина критически осмотрела себя в зеркале и кивнула:
– Было бы у меня тогда, в Муроме, это платье, я бы заставила твоего жреца Волка нарушить обет безбрачия. Ну, и сегодня вечером оно вполне сойдет.
– Для этого, Марина, недостаточно красивого платья.
– Ну да, сестренка, – с торжеством засмеялась Марина и клюнула сестру в щеку. – Я бы за ним побегала, но ты была так увлечена. Мне очень понравилось, как он поощрял твое увлечение игрой.
Наталия сощурилась:
– Просто тебе не пришлось по душе то, что у него не возникло желания потворствовать твоим увлечениям.
– Ты даже не представляешь, насколько права, Наталия. – Старшая сестра отложила красное платье на кушетку и взяла в руки платье цвета морской волны. – А это для тебя. Приложи-ка: идет к твоим глазам. Постой, не двигайся, я посмотрю со стороны. Подумай о чем-нибудь приятном и улыбнись.
– Твое желание для меня – закон.
Она старалась вспомнить свою последнюю поездку во Взорин, но заметила, что мысли все время возвращаются к Малачи. Жрец Волка неохотно принял ее приглашение, и в течение следующих полутора месяцев они играли не реже одного раза в день. Наталия обнаружила, что он сильный противник и изобретательный игрок, хотя регулярно проигрывал ей. Игра с ним была полна неожиданностей. К концу этого срока партии все чаще кончались ничьей, а в последний день своего пребывания в Муроме Малачи даже выиграл у нее.
Наталия улыбнулась сестре:
– И знаешь, он был сильным и изобретательным противником.
– В постели именно это и требуется.
– Я имею в виду – в игре в шахматы, – Наталия покраснела.
Сестра вздохнула.
– Провела бы я с ним столько времени, между нами было бы кое-что побольше, чем деревянная доска.
– Поменьше, ты хочешь сказать.
Марина огрызнулась, а Наталия подавила усмешку.
За время, проведенное вместе, Малачи и Наталия стали неразлучны. Как дочь тасира она была вхожа повсюду, где бывал Малачи, от военных советов до войсковых учений. Когда Малачи был свободен от своих обязанностей, они играли в шахматы или говорили о жизни. На общественных мероприятиях они всегда бывали вместе, обмениваясь втайне своими наблюдениями за придворными или обсуждая различные стратегии, примененные ими ранее днем во время игры.
– Вот этот наряд – для тебя самое лучшее, – Марина кивала головой, подчеркивая свои слова. – Сказать тебе правду, сестренка, я бы точно побегала за твоим жрецом Волка, но он всегда был таким замкнутым и нелюдимым.
– Вроде меня?
– В каком-то смысле, да. – Марина пожала плечами. – Я предпочитаю людей поэнергичнее.
– Вполне понятно, что ты всегда видела его только официальным и чопорным. Он представлял своего короля и свою страну в чужом государстве, где надо было выучить местный язык и обычаи. Он приучил себя к такой дисциплине, что благодаря этому сумел стать хорошим шахматистом, сумел выжить в Лескаре, стал хорошим солдатом. В личном общении он не был таким скрытным, делился своими мечтами и планами.
– И в его планах ты не фигурировала? Наталия нахмурилась:
– Его жизненные планы определялись его долгом короне Илбирии, но я знала, о чем он мечтал прежде, до принятия клятвы. Он хотел получить обычный приход и вести простую жизнь. Его самого удивляло, где ему приходилось бывать, что делать и чего добиваться.
Встречаясь с ним две недели, она поняла, что безнадежно влюбилась. Забирая его фигуру с доски, она протягивала ее Малачи и ждала прикосновения кончиков его пальцев к ее ладони, а убирая руку, всегда старалась прикоснуться пальцами к его сжатой кисти. После окончания игры она всегда приставала к Кидду, желая услышать, о чем он думал и какие планировал ходы во время партии, и не давала ему уйти, пока он не ответит на все вопросы.
– Ну, Наталия, было видно, что ты в него втюрилась, – качала головой Марина. – На всех балах и вечеринках ты его брала под руку или прислонялась к нему, когда смеялась над его шуткой, – ты вела себя просто бесстыдно. Когда вы шептались, вы сдвигали головы так, что щеки почти соприкасались, а между вашими губами было всего несколько дюймов. А когда ты с ним танцевала, следить за вами было просто удовольствие. Вы двигались, как одна душа и тело, легкие, ловкие, грациозные, как будто никого вокруг не было. Неплохо бы твоему жрецу Волка поучить такому моих поклонников.
– А ты позволяла ухаживать за собой людям, не умеющим играть в шахматы, и что получила в итоге?
– Мужа.
Наталия поморщилась – этот ответ ее уколол. Она знала, что и Малачи любил ее, это было заметно по оказываемым им мелким знакам внимания. Он заранее успевал пригласить ее на танец, когда ей грозило приглашение от старого дворянина или молодого офицера, которых она не любила. Он научился понимать ее настроение и отвлекать от тяжелых воспоминаний или нарастающего гнева шуткой или спокойной цитатой из Писания. Она видела, как вспыхивают его глаза, когда она входит в комнату, и не раз замечала его хмурый взгляд, когда танцует с другим или опаздывает на игру.
Они не говорили о своем отношении друг к другу, после слов, сказанных Малачи на балу у эрцгерцога. С ней он был самим собой, и если бы им удалось убежать на какой-то ненанесенный на карту рай в Море Распятия, они бы могли свободно признаться во взаимных чувствах и стать любовниками. В Муроме, где она была дочерью тасира, а он – представителем правительства Илбирии, признать открыто взаимные чувства значило бы ощутить безысходность. Малачи был назначен сюда своим королем в помощь войскам Крайины для уничтожения деспота Лескара. Его миссия была настолько важна, что должна была стать помехой их счастью.
– Мы оба считали, – зашептала Наталия, – что когда Фернанди будет побежден, – а предсказания будущего говорили, что так и будет, – у нас все станет по-другому. Он больше не будет обязан представлять своего короля, и я могла бы выйти за него замуж, это укрепило бы связи между нашими государствами. А потом вдруг зимой наступила оттепель. Появились слухи, что Фернанди набрал новую армию. И тут же новые слухи – что армию он ведет на восток, против Крайины, и все воины ушли на фронт.
Вечером, накануне выступления гусар из Мурома, Малачи обедал с ней во дворце ее отца. В конце вечера он взял обе ее руки в свои и поцеловал:
– Я уезжаю из Мурома как представитель своего короля, моя цель – наблюдать, как гусары закончат то, что мы начали в прошлую осень. Когда все закончится, я вернусь сюда как свободный человек. За тобой. – Он вручил ей деревянную шкатулку с перламутровым медведем на крышке. – Это на память обо мне. Она с лескарского воздушного корабля «ЭльОс». Я нашел ее в капитанской каюте. Он считал себя интеллектуалом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов