А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тряхнув ногой, Ранзо высвободился и шустро побежал дальше. Но сотрясение, должно быть, пробудило тварь. Волна, пришедшая из ниоткуда, пробежала по черной массе и накрыла несчастного офицера. В мгновение ока Ранзо был поглощен, обернут с головы до пят извивающейся чернотой Познания. Его шерстяная форма тут же превратилась в пепел, и он начал гореть. Белизна тела, показавшаяся между двигающимися черными кольцами, быстро покраснела, офицер закричал, но крик был короткий. Чтобы издать такой крик, ему потребовалось глубоко вдохнуть, со вздохом призрак проник в его легкие, и в ту же секунду Ранзо кубарем слетел с трапа. Он грузно упал на палубу и остался лежать неподвижно, после чего щупальца Познания потеряли к нему интерес, отлепились от него и вернулись к своему туловищу.
Торвид Сторнзоф с раздражением глянул на труп и отшвырнул сигарету в сторону. Поразмышляв секунду, он заключил:
— Нужна какая-то защитная броня для тела. Может быть, несколько слоев плотной ткани. Мы обмотаем одного из лантийцев холстом или льняной материей, намочим слои и отправим на мостик. Если это не поможет, попробуем обмотать веревкой или тонким канатом…
— В данный момент все твои эксперименты можно считать завершенными, — безучастно заметил Каслер. — Посмотри вокруг.
Старший Сторнзоф последовал его совету. Призрачная сеть Познания полностью окутала «Вдохновение». Тем не менее, сквозь нее все хорошо было видно: пароход случайно или намеренно подошел к маленькой бухте выступающего из воды острова. В призраке образовалась брешь, явно приглашающая к выходу, и экипаж с энтузиазмом ухватился за предоставленную возможность. Бросили якорь, и матросы торопливо кинулись к спасательным шлюпкам.
— Лантийские мерзавцы, — рука Торвида непроизвольно потянулась к револьверу, — мы остановим их.
— Нам лучше последовать их примеру, — сказал Каслер. — Пойдемте, грандлендлорд, оставьте это, мы бессильны против Познания. Поймите же, с «Вдохновением» нам не повезло, и мы ничего не можем изменить. Тешьте себя мыслью что задержка временная.
— Задержка недопустима. Я сам встану к штурвалу, если все остальные сошли с ума от страха.
Как будто поняв последние слова, огромный призрак Познания выбросил несколько черных змеящихся щупалец, и они заскользили по палубе прямо к Торвиду. Грандлендлорд остался стоять на месте, наблюдая, как они приближаются. Под маской холодного презрения не дрогнул ни один мускул.
— Пойдемте в лодку, грандлендлорд, — повторил Каслер. — У нас нет иного выхода, прошу вас, идемте.
— Очень хорошо, коль ты так встревожен, — Торвид с усилием переломил себя, — на этот раз я тебя уважу.
Без каких-либо дальнейших дебатов Сторнзоф старший направился к ближайшей шлюпке, пассажиры которой приняли их с явной неохотой.
Каслер оглянулся на попавший в блокаду пароход. «Вдохновение» от носа до кормы было опутано кольцами Познания, все вместе они образовывали гигантский узел, голова которого раскачивалась над самой высокой дымовой трубой. Каслер видел, как голова медленно повернулась, невероятных размеров мертвые глаза нацелились на три быстро удаляющиеся лодки. Возможно, сверхъестественная чувствительность простиралась за пределы парохода, возможно, нет. Как бы то ни было, призрак не делал попыток догнать их.
Очень быстро шлюпка причалила к берегу. Команда и пассажиры высадились на узкую каменную полоску суши, обнимающую высокую скалу. Какое-то время они бестолково слонялись по берегу, рассматривая задушенный призраком пароход, ожидая финальной развязки — взрыва или тихого разрушения, — но ничего такого не происходило, и в конце концов причудливая и статичная сцена всем наскучила.
Пляж, где они высадились, был пустой и негостеприимный. Капитал разбил команду на несколько небольших групп и отправил их в разные стороны на разведку. Матросы разошлись. Старший Сторнзоф стоял в одиночестве у кромки воды.
— У вас нет желание осмотреть остров, грандлендлорд?
— Нет необходимости, — достав черную сигарету из платинового портсигара, Торвид закурил. — Мы высадились на скалу — здесь нечего осматривать. В любом случае, уверяю тебя, мы недолго здесь будем отсиживаться. А ты, племянник, если хочешь, иди погуляй. Развлекайся сколько душе угодно.
— Да, я пойду, грандлендлорд, — Каслер склонил голову, как того требовала учтивость, и пошел следом за удалившимися матросами. За его спиной остался безупречно следующий этикету двора дядя — фигура, нелепая в своей элегантности на пустынном пляже. Он держал сигарету в руке, наведя свой орлиный взор на укрощенный призраком пароход.
Каслер удалялся с едва уловимым чувством облегчения. Он не стремился к уединению и до этого момента не вполне осознавал, насколько подавляющим было присутствие его твердого и холодного, как гранит, дядюшки. И сейчас, впервые за последние дни, он мог вдохнуть полной грудью. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух наполняет легкие, и у него поднялось настроение, несмотря на постигшую их неудачу, в результате которой они оказались на этом каменном острове.
А может быть, это счастливая случайность?!
Он поднялся на плоскую площадку на самом высоком крутом срезе скалы, остановился и посмотрел вокруг. Грандлендлорд оказался прав, осматривать было нечего. Остров — возможно, даже безымянный — был маленький и с полным отсутствием какой-либо растительности. Он представлял собой огромный голый камень, выступающий из моря, пристанище для колонии морских птиц, гнездившихся с хриплыми криками на макушке скалы. Ни пищи, ни пресной воды, ни укрытия, ни места, чтобы прогуляться. Со своего наблюдательного поста он мог видеть, что матросы, как муравьи, ползали по всей поверхности скалы, и среди муравейника выделялась одинокая, застывшая как манекен фигура дяди, продолжавшего стоять на узкой полоске пляжа. Маленькая тюрьма, продуваемая ветрами и палимая солнцем, неуютная, даже устрашающая, потому что никому не известно, как надолго они здесь застряли.
Но Каслер Сторнзоф понял, что ему это место нравится. И причина понятна. Эта крошечная скала, возвышающаяся над морем, напомнила ему иную скалистую местность и иную жизнь. Там серое небо сливалось с серым морем, а здесь то и другое отливает сверкающей голубизной. Там солнце едва показывало свой лик, а здесь оно светило что было мочи. И все же контур этого острова вызывал воспоминания о гранитном величии Ледяного мыса. И тот и другой обладали одним качеством — крайней изолированностью, отдаленностью от всего мира с его безумными треволнениями.
Он почувствовал себя дома в этом суровом месте. Он понял это но, как ни странно, ему бы не хотелось здесь остаться. Гонки звали вперед, а кроме гонок — война, конца которой не было видно. Когда-то он воспринимал свой отъезд с мыса как временное явление, но военные сражения, как пожары в засуху, вспыхивали повсеместно, и он был везде нужен, и возвращение становилось все более и более нереальным. Со временем он стал подозревать, что ему уже никогда не вернуться к уединенному покою юности, под высокие небеса. И вот сегодня совершенно неожиданно эти небеса напомнили о себе.
Он не знал, сколько он просидел на этом обожженном солнцем выступе, мысли блуждали в прошлом, глаза не замечали реальности неба и моря. Он не спал, но сознание куда-то уплыло, и когда чувство долга вернуло его к жизни, освещение и цвета вокруг изменились, тени вытянулись и солнце почти касалось линии горизонта. Он обновленным взглядом посмотрел на «Вдохновение», стоявшее на якоре внизу, в бухте. Щупальца призрака по-прежнему стискивали пароход. Черная масса нависала над дымовой трубой. Огромные безжизненные глаза встретились с его глазами и выпили его взгляд, ничего не вернув в ответ.
Шли часы, а «Вдохновение» оставалось парализованном магическими силами — безмолвное свидетельство доблести неизвестного патриота Познания. Там, внизу, каменистый пляж распух от человеческих фигур. Лантийские матросы, вернувшиеся ни с чем из разведки, разместились у воды. Они сидели небольшими кучками, играя в карты, кости или просто разглядывая Жемчужные острова. Только одна фигура, прямая, как палка, маячила в стороне. Даже на расстоянии было легко догадаться, что это — грандлендлорд Торвид.
Время возвращаться. Через силу Каслер покинул свой поднебесный пост и осторожно начал спускаться вниз, чтобы воссоединиться со своим дядей. Солнце садилось, и длинные красные лучи странно пронизывали плотность призрака Познания, нависающего над «Вдохновением». Воздух, дующий с моря, посвежел и обещал стать еще холоднее, как только сумерки уступят место ночи, и это не радовало. Остров не располагал запасами топлива, а сухих водорослей можно было наскрести не больше пригоршни.
Матросы, спасаясь бегством, не забыли прихватить с собой рундуки с едой и канистры с пресной водой, всех запасов могло хватить для поддержания жизни в течение нескольких дней. Но они не взяли ни свечей, ни фонарей, ни одеял. Капитан бережливо и поровну распределил провиант. Каслеру Сторнзофу наравне со всеми досталось несколько глотков пресной воды из общей чашки, порция галет и жесткая полоска консервированной говядины. Мясо он отдал своему соседу, чему матрос явно удивился, а галеты съел, даже не распробовав.
Последний всполох окрасил небо, и опустились сумерки. Появились звезды, и луна показала половинку своего круглого лица. У кого-то в кармане завалялся огрызок свечи, так что поиграть в карты и кости матросам удалось подольше. Но все играли как-то автоматически. Азарта не наблюдалось, переговаривались тихо. Свеча оплыла и погасла. За ней погасли и разговоры, матросы начали угрюмо укладываться на сырой песок.
Каслер в одиночестве брел по пляжу, пока не нашел относительно сухой и ровный лоскут земли, прилепившийся у большого валуна. Здесь он и примостился, опершись о камень спиной. Так он полулежал некоторое время, глядя, как лунный свет плещется в воде залива. Воздух изрядно бодрил, а в желудке гудела пустота. Но он ничего не замечал: тишина и покой с лихвой компенсировали маленькое неудобство. Вновь нахлынули воспоминания, но ни одно из них не отражало кроваво-красного зарева войны. Он бы с радостью провел часы в созерцании, но его веки сомкнулись, оставив лунный лик светить внешнему миру, и воспоминания уступили место снам.
Он проснулся на рассвете, и первое, что он увидел, — сверкающее красками небо. Минуты две он лежал, рассматривая облака, насыщенные розовым, затем вернул себя к реальности и сел, устремив взгляд к бухте в поисках «Вдохновения».
Пароход уныло стоял на якоре. От сверхъестественного призрака не осталось и следа. Ночью, пока экипаж и пассажиры спали, сила Познания неизвестного лантийского Просвещенного иссякла. Опасность миновала, препятствие исчезло, и путь на восток вновь был открыт.
Казалось, Каслер должен был бы испытать облегчение. Но он поднялся на ноги без особого желания и присоединился к остальным выброшенным на необитаемый остров, что сидели полукругом и запивали водой свой скромный завтрак, состоящий из одних галет.
Торвид Сторнзоф не счел для себя возможным сидеть вместе с низшими во всех отношениях. Он стоял в стороне — в застывшей позе, неподвластный коррозии под воздействием пропитанного солью воздуха, на одежде его невероятным образом не заломилось ни одной складки, монокль твердо сидел на положенном месте. По его виду нельзя было догадаться, что он провел ночь, лежа на усыпанном камнями пляже.
Может, он вообще не спал, может, он вот так и простоял упрямо всю ночь? Может, он так и курил сигарету за сигаретой, расхаживая и обдумывая план дальнейших действий? Да, подумал Каслер, это очень даже в духе грандлендлорда, который даже сейчас продолжает демонстрировать свою железную волю лантийским матросам.
— Ловушка Познания выпустила пароход на свободу, и мы немедленно возвращаемся на «Вдохновение», — по-вонарски сообщил Торвид сидящим. Свою речь он сопровождал красноречивыми жестами, чтобы сделать ее более понятной для иностранцев. — В шлюпки.
Вряд ли матросы не поняли его слов, и вряд ли они сомневались в авторитетном положении грейслендской титулованной особы. И, тем не менее, ему никто не ответил и никто не двинулся с места: матросы продолжали спокойно сидеть, уставившись на Торвида.
— В шлюпки, — повторил Торвид медленно, четко выговаривая слова, как будто его аудиторию составляли глухие или слабоумные.
И снова никакой реакции. Вертикальная морщинка между бровей обозначилась резче, и он спросил:
— Вы что — тупые или трусливые, или все вместе?
— Ни то ни другое, сэр, — капитан из предосторожности и благоразумия ответил смиренно, но полностью скрыть своего раздражения ему так и не удалось. — Люди встревожены, и я разделяю их опасения, мы пока здесь побудем.
— Опасения? Команда, эти простые матросы, они будут прятаться на берегу?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов