А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Припустив вперед так быстро, как только позволяла осторожность, он вскоре почувствовал, что его желудок сжимается от все возрастающей вони, определить природу которой пока не было никакой возможности. По опыту варвар знал, что по прошествии времени мог привыкнуть к любым запахам, какими бы зловонными они ни были.
Однако эта непонятная вонь прогрессировала слишком быстро, до тех пор пока глаза Конана не сделались влажными от слез.
Тут-то он услышал зловещий шелест.
Конан вытянул вперед руку, но тут же отдернул. С потолка свисали холодные спящие стебли. Он замахнулся мечом, но потом неожиданно остановился. Что, если этим ударом он поднимет тревогу и разбудит все подземелье? Не оборачиваясь, Конан побежал вперед и вскоре свернул за угол.
Свет! Источник хоть и располагался далеко, тем не, менее действовал вдохновляюще.
Видимость заметно улучшилась. Посмотрев, наверх, Конан увидел побеги; они свисали с потолка, цеплялись за стены и местами достигали пола.
Сосредоточившись, он попытался мысленно определить свое месторасположение относительно развалин наверху. Если источником света была сама центральная башня, то эти коридоры являлись не чем иным, как… нитями огромной концентрической сети.
Сейчас он должен был находиться в самом центре паутины.
Заросли побегов натянули его нервы до предела. Очевидно, растения не подозревали о его существовании. К счастью, Конан до сих пор не повстречал кровососущих отростков с их отвратительными гроздьями выпученных глаз.
Глаза, привыкшие к темноте, болезненно зажмурились на ярком свету. Прежде шелест кустов был едва различим, однако теперь Конан слышал настоящий гул. Их плавное покачивание напоминало волны, сродни тем, что перекатывались по морю в ветреный день.
Выйдя на свет, Конан так и замер, очарованный яркой картиной, раскинувшейся перед ним.
В центре высокого потолка сиял гигантский кристалл. Преломленные лучи медленно перемещались по стенам, заливая подземелье ослепительной сверкающей радугой. Другие коридоры, подобные тому, в котором стоял Конан, сходились в просторной круглой комнате. Не нити в паутине, а спицы в чудовищном колесе! Сквозь прозрачный потолок он смотрел на фонтан богов.
Рассеянный свет, проникавший сверху, наполнял помещение призрачным сиянием. Бесчисленные отверстия пронизывали хрустальную ванну, служившую потолком для подземелья и полом для камеры наверху.
Изрешеченный таким образом, как фонтан мог хранить свое содержимое?
Неожиданно киммериец понял, что комната, в которой он стоял, и сеть сходящихся коридоров могли быть однажды заполнены водой. Под давлением вода вырывалась наружу, ниспадая на землю радужными брызгами. Ямы в цилиндрах были не чем иным, как своеобразными колодцами.
Повсюду на стенах чернели массы волнующихся побегов, на фоне которых зловеще выделялись отростки кровососущих стебельков. Сотни выпученных, как у рыбы, глаз смотрели на Конана бесприютным взором.
А впереди вырисовывался сам источник всей этой растительности – существо, наиболее отвратительное из всех, что когда-либо раздражали человеческий глаз.
Восседая на каменном полу, словно пульсирующий ананас, оно было жирным, зеленым, в три раза выше Конана. Тысячи побегов, наподобие тех, с которыми они сражались, прорастали из прорезей в толстой ухабистой коже. Розовые шишки покрывали тело, словно кровавые бородавки. Ни глаз, ни ушей Конан не заметил. А перед ним, опутанные красноватыми стеблями, лежали распростертые формы Авраны, Канитры и Макиэлы.
Девушки были едва узнаваемы из-за неестественной бледности изможденных лиц. Пучеглазые отростки вылизывали раны, а зловещий цвет кровососов делал предмет их трапезы весьма очевидным.
Внезапно Конан понял, что вся растительность внутри крепости произрастала из одного-единственного клубня. Многочисленные побеги были сродни корням, которые вместо того, чтобы брать пищу из почвы, тянули ее из тел беспомощных жертв. Сколько же веков таился под развалинами этот фантастический выродок, медленно разрастаясь и уничтожая все на своем пути?
Природа этого венца безобразия была столь пугающей, что Конан ощутил невольную дрожь. Мысли вихрем закружились в голове, руки и ноги отказывались слушаться; богохульствующий корнеплод словно сковал киммерийца невидимыми цепями.
Макиэла открыла глаза, встретив его ошеломленный взгляд. В глазах ганачки читалась ярость и агония; Девушка зашевелила губами, однако безжалостные побеги затянулись сильней, мгновенно задушив чуть было не вырвавшийся крик.
«Она жива… возможно, остальные тоже!»
Вдохновленный новой надеждой, Конан стиснул акбитанский клинок и прыгнул на развалившегося монстра.
Отдаленно напоминающая пасть щель разверзлась, извергая на Конана облако зловонных спор. Холодные мокрые шарики ужалили, как огонь, заставляя кожу варвара приобрести нездоровый багровый оттенок. Не успей он инстинктивно зажмуриться, и они, пожалуй, лишили бы его глаз. Их чудовищная едкость свалила бы любого менее сильного воина, однако ярость киммерийца была такова, что он не заметил ни вони, ни боли, которая разъедала теперь каждую пору его тела.
Он был на полпути к чудовищу, продираясь сквозь извивающуюся растительность.
Пасть открылась опять, однако Конан отпрыгнул в сторону, уклоняясь от ядовитого разряда.
Замахнувшись с яростью, которая придала ему силу десятерых мужчин, он обрушил могучий удар на безобразный живот твари. Лезвие скользнуло сквозь толстые мембраны и глубоко зарылось в мягкое тело. Новое облако спор вырвалось изо рта чудовища, чудом миновав киммерийца. Пронзительный вой разбудил все подземелье; тысячи побегов попрыгали с потолка и стен, еще столько же повылезало из самых дальних закоулков. Приподняв себя с отвратительным булькающим звуком, за которым последовал мощный хлопок, чудовище двинулось на киммерийца.
Ветви стегали нещадно, однако, не обращая на них никакого внимания, Конан вонзил свой меч с такой силой, что его собственная рука погрузилась в зловонную утробу по локоть. Неизвестный орган тошнотворно взорвался, обдавая киммерийца струей мокрого, невыносимо едкого газа. Однако ползучее воинство, казалось, не ведало усталости. Живыми веревками побеги затягивались на ногах, стараясь повалить варвара на пол. Рассвирепев, точно раненый лев, Конан рубил и топтал, продираясь к чудовищу для нового смертоносного удара. Прежде чем побеги успели перегруппироваться, он налетел на врага, словно коршун, замахиваясь с силой, способной за раз повалить столетнее дерево.
Истекая ядовитой слизью, чудовище повалилось набок. Словно дырявый бурдюк, прямо на глазах оно начало проседать и сжиматься. Через минуту все было кончено, и в комнате воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Конана да тихим журчанием слизи, которая до сих пор струилась из разорванного живота.
Конан неуклюже подался назад. Побеги очистили его тело от спор, местами сдирая их вместе с кожей. Остались лишь пылающие шрамы, напоминавшие следы от хлыста, – но и только: варвар ожидал найти признаки отравления ядом, однако споры, похоже, не несли такой угрозы. Костяшки пальцев, побелевшие от напряжения, ослабили захват, и Конан чуть не выронил меч. Он почувствовал прилив неожиданной усталости, однако сейчас было не до отдыха. Потыкав влажные останки, он убедился, что ничего живого уже не осталось в этом зеленом воплощении убожества. Успокоившись, Конан нагнулся и занялся побегами, которые все еще опутывали распростертых ганачек.
Макиэла прокашлялась и застонала, движения ее были слабы, как у человека после месяца болезни. Аврала и Канитра до сих пор дышали, однако бледный цвет лица девушек однозначно свидетельствовал о критической потере крови. Удивительным образом Макиэла поднялась на ноги и осторожно ощупала горло. Красочные узоры, которые еще недавно покрывали ее тело, теперь были напрочь стерты, кожа повсюду несла следы побегов. Хотя глубокие раны были видны лишь в нескольких местах – там, где их сосали пучеглазые отростки.
Макиэла стряхнула кровососа, который до сих пор висел на ее ноге. Тусклые рыбьи глаза смотрели безжизненным, однако не менее зловещим взглядом. Макиэла отвернулась.
– Спасибо, Конан, – прошептала она слабо.
Варвар молчаливо кивнул, продолжая колдовать над двумя другими пребывавшими в бессознательном состоянии ганачками. Бровь его удивленно поднялась, когда он обратил внимание на появление новой неожиданной проблемы. Минуту назад липкая жижа лишь неприятно мочила пятки. Конан дышал с таким трудом, как будто вдыхал что-либо более плотное, чем воздух. Невыносимая вонь имела столь высокую концентрацию, как если бы нечистоты целого города были растворены в этой черной смердящей луже, которая теперь доходила ему до щиколоток.
Очевидно, пузатый корнеплод блокировал приток воды к фонтану. Конан припомнил то побулькивание и хлопок, когда израненное чудовище переместилось со своего места. Без своей нелепой затычки подземный родник мгновенно заполнит коридоры водой. Однако не просто водой, а той, что столетия провела в этом отстойнике, подмывая испражнения самой мерзкой из существующих на земле тварей. Кроме того, ятаба рассказывал о каком-то чудовищном проклятии, что лежало на фонтане богов…
– Можешь идти? – Он обратился к Макиэле почти требовательно.
– Я… да, думаю, что да, – ответила та, неуверенно перебирая по стенке.
«Ладно, эта позаботится сама о себе, – подумал Конан. – Что вот делать с двумя другими?»
Тащить пару женщин обычного размера – невелика беда, однако нести двух ганачек по туннелям в том состоянии, в котором он сейчас находился, казалось непосильной работой. Впрочем… другого выбора у него не было.
Присев, он взвалил Канитру на одно плечо и Аврану на другое. Кряхтя, распрямив колени, Конан сделал несколько неверных шагов по устланному сорняками полу.
Сорняки больше не извивались. Некоторые из них все еще висели на стенах, остальные же беспорядочно валялись под ногами. На краю комнаты, куда лужа еще не добралась, в сплошной массе зелени появилась брешь. Сквозь нее Конан увидел древние останки бесчисленных жертв. Пол был покрыт пыльным слоем иссохших костей, в основном птиц, но не только – встречались среди них и человеческие, рахамцев или ганаков, а скорее всего и тех и других одновременно. Тут же валялись скелеты паутинщиков и даже вугунды.
Сколько же жертв пропало в этой черной дыре… Был ли среди них Кулунга?
Если атланга скрывалась в этой зловонной яме, она останется здесь навсегда. Теперь не было времени рыться в куче костей, если бы даже у Конана и появилось такое желание. Оставалось лишь уповать на то, что Кулунга миновал каким-то образом заросли побегов и добрался до башни. С нее-то они и начнут, когда выберутся на поверхность. Макиэла шла за ним следом, боязливо оглянувшись в тот момент, когда, они покинули комнату.
За их спинами лужа разлилась, словно зеленая кровь из перерезанной глотки; вода стремительно прибывала и уже захватила часть коридоров. Свет хрустальной ванны затерялся вдали, когда они углубились в черноту туннеля. Скорость, с которой они продвигались, была чудовищно невелика. Нагруженный весом, в два раза превосходившим его собственный, Конан тем не менее продолжал идти. Шатаясь из стороны в сторону и жалобно шаркая ногами, он ступал по своим собственным следам, уповая, однако, лишь на смутные воспоминания да на неизменные инстинкты киммерийца. Когда тьма стала кромешной, он понял, что должен был отдохнуть. Они остановились на перекрестке. Теперь ни в коем случае нельзя было заблудиться, что так легко было сделать в этом каменном лабиринте.
Это был тот самый перекресток, где Конан впервые вляпался в жижу, с тех пор как они покинули комнату с трупом. Значит, все это время они ходили по кругу!
– Кром! Мы должны были уйти далеко вперед! – выругался киммериец и пнул стену, да так, что чуть не выронил одну из женщин.
– В этом забытом богами месте даже я не могу знать, как далеко мы забрели или как долго блуждали, – призналась Макиэла; тон девушки был напрочь лишен прежней уверенности. Даже идя налегке, она с трудом поспевала за Конаном: все-таки потеря крови лишила ее сил.
Однако более всего ее угнетала не слабость, а темные коридоры сами по себе. Насколько он мог судить, всю свою жизнь она провела под открытым небом. Конану доводилось знавать людей, которые катастрофически не переносили замкнутого пространства, и если Макиэла также принадлежала к их типу, то лишь могучим усилием воли ей удавалось держать себя в руках. Что уж тут говорить, ему самому до смерти надоели эти туннели, и, как никогда в жизни, пожалуй, он хотел увидеть сейчас солнечный свет.
Конан решил изнурить себя до конца и попробовал вскарабкаться по одному из колодцев. Не тут-то было, мертвые побеги обрывались со стен, слишком слабые, чтобы цепляться за каменную поверхность.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов