А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но святилище у нас маленькое. Мы завалены приношениями верующих, и нам негде хранить дары. Не мог бы ты прийти взглянуть на них, дабы взять то, что придется тебе по нраву, — и дать нам дозволение самим распорядиться тем, что останется?
Он нахмурился, поднял было ладонь, чтобы отказать, но потом тяжело вдохнул.
— Вы там, на Крите, что — ничего не делаете после полудня? — осведомился он. — Ты уже второй раз будишь меня. — И, прежде чем Ариадна успела ответить, добавил: — Хорошо, я приду и взгляну. Но я не вижу тебя. Где ты?
— В покоях верховной жрицы.
— Жди меня у алтаря.
Он поднял руку, и Ариадна поняла, что он прощается.
— Господин мой, — поспешно заговорила она, — у нас здесь сейчас много вкусной еды — и прекрасного вина. Не хочешь ли позавтракать со мной?
Дионис перестал хмуриться, неуверенность исчезла с его лица, и он рассмеялся.
— Хочу, — сказал он, шевельнул ладонью, и поверхность вина в чаше вновь стала пустой и темной.
Ариадна осушила чашу, а потом повернулась к жрецу, который смотрел на нее совершенно круглыми глазами. Девушка подавила и вздох облегчения, и желание сказать жрецу «Так-то вот». Старик, очевидно, все никак не мог прийти в себя из-за того благоговейного трепета, в который повергла его жрица, на самом деле — при нем! — говорившая с Дионисом. Девушка не была уверена, что жрец видел и слышал бога, но он слышал ее ответы Дионису и знал теперь, что она, если понадобится, сможет его вновь Призвать. И он боялся этого — а пока он боится, он будет послушен.
— Поройся в старых и новых приношениях. Найди блюда получше. Положи на них отборный твердый сыр и тонко нарезанный хлеб, намазанный мягким сыром. Добавь маслин — зрелых и зеленых. И принеси еще одно блюдо — с медовыми лепешками. Лучше взять одно большое блюдо или несколько маленьких — но только одинаковых. В прошлый раз он съел все медовые лепешки — и, думаю, съел бы еще, если б были. Да не забудь вино — самое лучшее! Принеси все сюда и поставь на стол, где стояла золотая чаша. Это его кресло. — Ариадна протянула жрецу чашу. — Вымой и поставь на низкий столик... Бери все самое лучшее! Лучшее, что у нас есть.
Он ответил жестом подчинения и вышел, Ариадна — следом. Он быстро зашагал по коридору к комнатам низших жрецов и жриц, она — к алтарю. Она не знала, сколько времени понадобится Дионису, но подозревала, что лишь пара мгновений — он ведь сказал, что позавтракает в храме. Девушка приостановилась, заправляя платок за пояс юбки. Талия ее начала становиться тоньше, придавая бедрам женственный изгиб, и если бы не эти отсутствующие груди... И тут Ариадне вспомнилась светлая грива в его постели, наверняка принадлежащая женщине. Губы ее сжались, но прежде, чем она успела хоть что-то подумать, появился Дионис.
Он стоял там, где за миг до того его не было, — под фреской. Ариадна задохнулась и тихонько взвизгнула. Она понимала, что жрецы и жрицы, должно быть, подглядывают, — но ее глаза были прикованы к Дионису. На сей раз лицо бога не было застывшим — но выглядел он совершенно огорошенным. Взгляд его перебегал с гогочущих гусей на блеющих овец и хрюкающих свиней, с них — на тюки и корзины, загромоздившие двор, и это растерянное, совершенно не божественное выражение было настолько потешным, что Ариадна снова забыла о приветственном жесте — и обнаружила, что внезапное появление Диониса потрясло ее куда меньше, чем вчерашнее столь же неожиданное исчезновение. О женщине в его постели она забыла совершенно. Цветок вокруг ее сердца медленно, безболезненно раскрывался навстречу ему.
— Но почему?.. — спросил он. — Такого никогда не бывало, когда я приходил на Призыв прежней жрицы. Подобные приношения вообще бывают лишь на великие празднества. Туманные лепестки коснулись его — и Ариадна поняла, что ее бог хоть и озадачен, но доволен. Она улыбнулась.
— Это оттого, что ты не приходил так долго, — сказала женщина, живущая в Ариадне. — Оттого, что виноград и вино потеряли ту легендарную сладость, какой славились когда-то. Оттого, что все знают: я просила тебя благословить лозы и вино, и теперь каждый боится, что — если он не одарит тебя — ты обойдешь стороной его виноградники и винокурни.
— Они что, думают, я знаю всех и каждого?
Значит, это не так, подумала Ариадна — но не стала показывать своему любимому богу, что догадалась о его неведении. Ей не хотелось задевать его. Пусть даже он не всемогущ и не всеведущ, как, по рассказам, другие боги, — ей-то что до того? Он — ее бог, и — ей припомнилось его гневное безумие — достаточно могуществен.
— Они боятся, что ты знаешь каждого.
Дионис отвел взгляд от двора, посмотрел на нее и улыбнулся.
— Ты прелестна, когда не накрашена, — заметил он. Потом вновь глянул на двор.
— Есть еще скот и козы, господин, — проговорила Ариадна. — Они пасутся позади святилища. Еще мне надо знать, пожелаешь ли ты что-нибудь из тех вещей, которые были в покоях верховной жрицы. Я кое-что отложила — несколько золотых кубков с каменьями и пару столиков слоновой кости.
Он тряхнул головой.
— Я еще не вполне проснулся, да еще этот шум... Ничего не соображаю.
— Тогда идем в мои покои, господин. Еду и вино тебе принесут туда, ты посидишь в своем кресле и все обдумаешь.
В дверях Дионис замер, и Ариадна вновь ощутила его удовольствие — еще прежде, чем он обернулся и одобрительно улыбнулся ей. Потом он прошел к креслу, уселся и взял налитый до краев кратер. Отпил, пожал плечами, повел ладонью над чашей и сосудом, что стоял на столе, и сделал новый глоток — явно с большим удовольствием. Он улучшил вкус вина, поняла Ариадна.
— Это лучшее критское, какое делается с тех пор, когда мы чем-то оскорбили тебя, — заметила она. — Приношения... они для того и делались, чтобы как-то загладить нанесенную тебе обиду.
Глаза Диониса обежали залу, теперь очень уютную, и он с отсутствующим видом потянулся к еде. Откусил хлеба, сыра, съел маслину — и снова пожал плечами.
— Возможно, это несправедливо. Люди ни в чем не провинились передо мной. Я счел, что моя жрица отвергла меня, но даже когда узнал, что она не виновата, что она умерла, я все равно не вернулся в Кносс. Полагаю, «благословение» ушло из вашей земли за годы моего небрежения.
— Но ты же возвратишь его, господин?
— Да. Я уже обещал и думаю, ты — маленькая заноза — не позволишь мне об этом забыть.
— Я вовсе не хочу быть для тебя занозой, господин мой бог.
Он весело засмеялся и впился зубами в лепешку.
— Не хочешь? Тогда не Призывай меня по утрам так рано.
Это напомнило ей о женщине в его постели, но сказать, что, не развлекайся он всю ночь, ее Призыв не показался бы ему ранним, Ариадна не осмелилась. Вместо этого она промолвила кротко, как только могла:
— Прости. Мне казалось неразумным хранить столько даров под открытым небом. И потом, у нас нечем кормить животных и некому за ними ходить. Жрицы и жрецы уже стары.
Он ответил не сразу: продолжал завтрак, налегая в основном на медовые лепешки и вино, и то и дело озабоченно хмурился. Наконец он заговорил:
— Продай вещи из кладовой и вели вырубить в горе еще одну кладовую. Тогда будет куда складывать приношения. Животных пусть забьют, а мясо закоптят. Можете оставить себе, что сочтете нужным. К мясу это тоже относится — и к живому, и к копченому.
— Не велеть ли засолить часть?
— Нет. Я не любитель солонины.
Ариадна поморгала.
— Но у нас быки, коровы, овцы, козы и свиньи — не говоря уже о птице. Я положу их всех на алтарь, если ты хочешь, но мясо надо будет забрать в тот же день, самое позднее — на следующий. Становится тепло, и мясо протухнет.
— Наложи на него чары стазиса.
— Стазиса?.. А что это? И я не знаю заклинаний, господин мой бог. Я танцую для Матери — но я не колдунья.
— Стазис — то же, что заморозка, но не холодная. Все тогда замирает. Если наложить стазис на кусок мяса — оно не испортится, пока действует заклинание.
— Но я не знаю заклинания, — повторила она, и голос ее дрогнул. — Я никогда в жизни не колдовала.
— Заклинание я тебе передам, — отмахнулся Дионис. — Заодно и проверим, сможешь ли ты выучить и наложить его.
Ариадна уставилась на него, едва переводя дух. Чары! Если бы не туманные лепестки, через которые ей передавалось добродушное спокойствие бога, она с плачем скорчилась бы на полу. Он предлагал ей это как самую обыденную вещь. Обыденную для богов, кричал Ариаднин разум, не для тебя! Но она сказала себе, что будет не одинока. Есть жрецы и жрицы, которые могут целить, а другие провидят будущее. А Дедал — то, что создает он, никто иной не создаст, он творец невозможного. Может, и она окажется способной на что-либо подобное.
— Смотри на мои губы, — велел Дионис и чуть приоткрыл рот.
Меж его губ Ариадна увидела серебристое облачко — не такое, как ее лепестки, а плотнее и ярче. Оно вылетело из Дионисова рта и свернулось в шарик, подобный пузырькам слюны, какие порой пускают младенцы, — но этот начал расти, и рос, пока не стал величиной с ее ладошку; и тогда Дионис поманил Ариадну к себе. Она подошла — неохотно, так как понимала, хоть он и не говорил ей этого, что он хочет, чтобы она проглотила этот пузырь. Широко раскрыв глаза и надеясь, что бог передумает, она встала на колени подле него. Дионис наклонился и взял ее руку в свои. Она открыла было рот, собираясь возражать, но он быстро наклонил голову — и серебристый пузырь коснулся ее губ...
...и оказался совсем не таким, как она ожидала. Не холодным, не влажным, не скользким. Он был теплым и слабо звенел, и она — удивительно! — не подавилась. Казалось, губ ее коснулась пустота или шар исчез, едва Ариадна взяла его в рот — так что губы ее встретились с губами Диониса. Он улыбнулся, когда они соприкоснулись. От него пахло вином и медом. Уже забывшая о серебристом шаре, Ариадна с радостью удержала бы его, продлив этот миг, — но бог поднял голову.
— В тебе есть что-то... иное.
— Ты о цветке у сердца? Как ты о нем узнал?
Дионис засмеялся.
— Боги все знают. — Он хмыкнул и покачал головой. — Нет, не все, а то, что мы узнаем, нам порой непонятно. Но давай отложим это до поры. Во всех, кто наделен Силой, есть что-то такое... сокровенное, и это можно увидеть или ощутить — так или иначе.
— Ты видел? Серебристые лепестки... Это — Сила?
— Это то, как ты ее видишь. Теперь всмотрись в то место, откуда они исходят. Там должна быть яркая точка...
— Там бутончик! — Голос Ариадны зазвенел от удивления и восторга. Он был такой прелестный, так уютно устроился прямо под сердцем — как раз там, где сходились лепестки.
— Ты очень быстро учишься, Ариадна, — сказал Дионис. Он был очень доволен, и Ариадна мгновенно забыла о своих колебаниях — становиться ей колдуньей или нет. Дедал когда-то предлагал обучить ее магии, но она слишком боялась его. Дионис, которого — и она отлично это понимала — стоило бы бояться куда больше, был для нее самым желанным наставником.
— У тебя учиться легко, — отозвалась она.
— У тебя дар. Уроки почти не нужны. Тем не менее с тем, чего не понимаешь, играть опасно, а потому я стану учить тебя и надеюсь — ты не начнешь творить других заклинаний.
Ариадна покачала головой.
— Об этом не беспокойся. Моя Сила — если она вообще у меня есть — связана с тобой. Лепестки раскрываются только когда ты рядом со мной. — Она нахмурилась. — Об этом я не подумала. Может статься, я вообще не смогу колдовать — без тебя.
— Посмотрим, — сказал он. — А теперь взгляни на свой бутон. Пожелай, чтобы он вырос.
Ариадна сделала, как он велел, — и с удивлением увидела, что туман, окружавший бутон, поплыл к нему и втянулся внутрь. Бутон рос быстро, а потом Дионис сказал ей снова уменьшить его. Она так и сделала.
— А теперь — быстро, — приказал он. — Пока место еще свободно, пожелай, чтобы вырос новый бутон, но оставь и этот — маленьким.
Сделать это оказалось труднее. Туман истончился, и Ариадна чувствовала, что в груди у нее пустота, и пустоту эту затягивает лед. Сердце ее билось все медленнее. Она готова была уже закричать, что не сможет, не справится, — но тут Дионис положил ей на грудь свою ладонь. Из нее струилось тепло; оно не заполняло пустоты, но Ариадне больше не казалось, что ее втягивает внутрь нее самой. Взгляд девушки встретился со взглядом Диониса — и бог не отводил глаз. Его воля подчинила ее, связала ее, прогнула. А потом рядом с первым бутоном возник еще один — крохотный, но совершенный... и Ариадна поняла, что нужно, чтобы вырастить их столько, сколько понадобится. Но обдумать это она не успела.
— Где большой бутон? — спросил Дионис голосом твердым, как кремень.
Ариадна так ослабела, ее так трясло, что, не удерживай ее рука бога и его глаза, она неминуемо рухнула бы на пол — но она заглянула в себя и обнаружила сияющий шар.
— Положи ладонь себе под грудь. Пожелай, чтобы заклятие перешло в руку.
Девушка судорожно вздохнула, ожидая, что сияние прожжет кости и мясо и вырвется, оставив зияющую рану, — но она не могла отвести взгляд от его глаз, не могла отказаться выполнять приказ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов