А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

«Я ПРИНЯЛ ВЫЗОВ»
Если объявил войну, как минимум подготовься к ней. А подготовку к войне не худо бы начать с перечисления врагов по пальцам… если пальцев хватит. Это новобранцев пугают несметные полчища врагов, ветерана же такая диспозиция только бодрит и делает злее и опасней. Смертельно опасней.
Во-первых, следует помнить о тех, кто там, за облаками, имеет на него зуб. А зуб имеется, и не маленький - штурман Борн говорил, что Сварога могли обнаружить и спасти в течение дня после падения яла, однако минула неделя, а о спасателях ни слуху ни духу…
Нет, если по порядку, то начинать следует с. той загадочной силы, которая умыкнула настоящего графа Гэйра в неизвестном направлении. А далее, по очереди, следует вспомнить нечисть в космическом тоннеле, явившую ему картины ада и с помощью такой вот артподготовки намерившуюся завладеть его разумом и телом. Потом - тварь в образе пташки, заманившая Сварога в Лжемагистериум. Потом - неведомый Противник, который лишил его ял подъемной силы и обрушил на погибельные земли Хелльстада…
Уф. Самые неприятные личности перечислены. Остается пакостная мелочь. Родственники тех, кому снесли головы удалые предки графа Гэйра (кажется, в эту почетную команду включены все мало-мальски титулованные шишки земных королевств и даже Горрота. Кстати! Случайно ли оседлавший ящера воин вместо плаща носил горротский флаг?). И нет бы спасибо сказать предкам графа за то, что те приблизили час вступления в наследные права. Сволочи неблагодарные…
Кто еще? Ну конечно, те, кто заполонил три земных королевства так называемыми Глазами Сатаны. Скорее всего, это будет персональная военная кампания или освободительный поход. Его мы отложим до лучших времен, хотя при случае не упустим возможности сунуть врагу палку в колеса.
Или гранату в бензобак.
Потом - не стоит забывать летающую, прыгающую, бегающую и ползающую нечисть. Эту пакость мы будем рубить по ходу дела. И на десерт нам остается герцогиня Харланская, не дающая мертвецам спокойно почивать в земле. Требующая, чтобы мертвецы под звуки ее военных барабанов маршировали туда, куда она укажет. И пусть десертом положено заниматься в последнюю очередь, маленькие дети всегда тянут ручки сначала к сладкому. А Сварог в этом, почитай, еще совсем ребенок.
Он покачивался в седле и мурыжил голову злобно-веселыми мыслями.
Накачка перед боем. Стандартный психотерапевтический курс опытного вояки.
Часа через полтора они без всяких приключений добрались до обитаемого места под названием Рут. С первого взгляда было ясно, что раньше городок был не в пример обитаемее. Сварог долго ехал по пустым улицам, состоявшим исключительно из заброшенных домов - богатых некогда, бедных, средних. Не разрушенных или сожженных при штурме - просто брошенных однажды раз и навсегда. Иные носили следы разграбления в спешке, но по большинству видно было, что в них похозяйничали обстоятельно, не спеша и ничего не опасаясь, аккуратно сняли с петель двери, вынули стекла из окон, забрали все, что могло пригодиться в хозяйстве. Захватчикам такое ни к чему. Значит, постарались земляки и соседи, а дома определенно принадлежали тем, кто подался на полдень за лучшей долей.
Сварог свернул за угол. Там уже начинались обитаемые места - из труб идет дым, на улицах попадаются прохожие, а на удобном месте, которое не обойти и не объехать, расположился патруль - пятеро в шлемах и кольчугах, с мечами, копьями, арбалетами и единственным мушкетом военного образца. Тут же стояли две оседланные лошади, а на высоком шесте развевался незнакомый флаг - красная, желтая и белая вертикальные полосы, на красной изображен черный меч острием вверх. Странный флаг, не значившийся ни в одном геральдическом справочнике. А уж в здешней геральдике Сварог разбирался больше, чем во всем остальном: эти знания ему запихнули в голову в первую очередь. Согласно здешним правилам и традициям, красный цвет символизировал отвагу, желтый - богатство, достаток, а вот белый был траурным цветом. На белых конях везли хоронить покойников, в белые одежды облачались неутешные близкие. Одни лишь горротские короли, издавна славившиеся весьма своеобразным чувством юмора, сделали свой флаг белым…
Его заметили и взяли на прицел. И сразу стало видно, что это не какие-нибудь там наспех оторванные от сохи и втиснутые в кольчуги землепашцы, а регулярная армия. Пусть вооруженная и не по последнему слову. Мушкет поставлен так, чтобы смахнуть ездока с лошади, если тому придет в голову шальная идея удирать на полном галопе. А арбалетчики, как бы невзначай сместившись с линии огня, встали так, чтобы утыкать всадника стрелами, приди тому в голову сумасбродная мысль прорываться с боем. И еще: парни знали, кто на что способен, и секторы обстрела не пересекали - верили в верный глаз и твердую руку друг друга.
Сварог спокойно ехал прямо на них - и остановился в трех шагах, отметив, что наконечники стрел серебряные. И наконечники копий - тоже. Он разглядывал их, а они разглядывали его. Чтобы не нагнетать напряжения, Сварог заговорил первым:
– Документ показать, орлы?
Он постарался погасить все клокотавшую внутри ярость. И помня, насколько скоропалительно делают выводы стражи блокпостов всех времен и народов, постарался обойтись без резких движений, когда полез в седельную сумку за мандатом. Плавно-плавно отстегиваем ремешки. Долго роемся, чтобы у солдатиков не мелькнуло подозрение, будто он заранее ждал встретить здесь патрульный отряд. Теперь находим нужную бумагу. Может быть, умнее было бы слезть с лошади? Хотя уже поздно. Протягиваем бумажку.
– Сам рисовал? - спросил старший, изучив документ. Остальные хмыкнули невесело. Из чего можно сделать вывод, что служба солдатикам медом не кажется. Не до шуток им, бдят со всей ответственностью и осторожностью.
Сварог сказал чистую правду:
– А откуда я знаю, кто его рисовал?
Орлы хохотнули чуть веселее. Старший бросил:
– Не шевелись. Проверим.
Серебряный наконечник копья медленно поднялся к его груди - Сварог добросовестно замер, - коснулся шеи и отодвинулся гораздо быстрее. Лица у патрулей стали чуточку дружелюбнее, но старший, как ему и полагалось по должности, остался собранным и подозрительным:
– Смотри, если что… Тут у нас адвокаты не водятся. Откуда едешь?
– Из Фиортена, - бухнул Сварог и пожалел, что проговорился.
Но что прикажете делать, если других названий он попросту не знал и врать о незнакомых местах опасался?
– Как там?
– Паршиво, - сказал Сварог. - Нет больше Фиортена. Один пепел остался.
– Кто там был? - Старший даже не удивился такому ответу. Остальные тоже не вздрогнули.
А это уже плохо. Это называется - низкий боевой дух.
И за такое состояние боевого духа вверенного личного состава командира следовало расстрелять на месте. Иначе обойдется дороже. Впрочем, Сварог им не судья, чтоб так, с пылу с жару, делить на правых и виноватых. У него своя, персональная война.
– Ох, знал бы я кто, - сказал Сварог устало. - Он бы у меня кровью умылся… Кабаки в городе есть, ребята? Типа постоялого двора?
Они молчали. Расступились, правда, и он медленно поехал прочь. Вдогонку все же крикнули:
– Через базарную площадь, налево у зеленого дома - и прямо до самой реки. Постоялый двор тетки Чари.
Карах смирнехонько сидел под плащом. Прохожие, как один, оглядывались на Сварога - кто украдкой, кто открыто. Сварог понял, что приезжие здесь - вещь редкостная, что он станет темой для вечерней болтовни, ибо с новостями здесь плоховато…
Большого ума не требовалось, чтобы заметить: здесь властвует гордая бедность. Понятно - ни развитой торговли, ни серьезных ремесел и промыслов. Нелепо трудиться до седьмого пота, если завтра-послезавтра может прийти враг и все отнять. Трижды ему предлагали продать второго коня, один раз спросили, не ожидается ли какой войны, а однажды поинтересовались, не он ли беспутный племянник мамаши Микоты, лет двадцать назад сбежавший искать приключений и с тех пор не объявлявшийся. Сварог каждый раз молча мотал головой.
Он почувствовал вдруг, что Карах зашевелился под плащом, пробрался к шее. Это могли заметить со стороны, и Сварог, не поворачивая головы, прошипел сквозь зубы:
– Тихо! Что там?
– Хозяин, убей его! - зашептал Карах из-под капюшона. - Убей его сейчас же! Это плохой!
Сварог придержал коня, украдкой оглянулся - нет, никто вроде бы не обратил внимания, как приезжий пустился в дискуссию с собственным плащом.
– Вон тот, в черной шапке! - не унимался Карах. - Убей его побыстрее!
Сварог растерянно огляделся. Он как раз проезжал по базарной площади, где не особенно шумно торговали рыбой, старой одеждой, живыми овцами, дровами и пивом. Покупателей было самую малость побольше, чем продавцов. У лотка с рыбой, точно, стоял худой человек в буром кафтане и высокой черной шапке, какую носят на полудне Снольдера - круглой, с плоским донцем и наушниками. Человек этот ничем особенным не выделялся. Гильдейской бляхи у него не видно, но здесь их никто не носит.
– Убей его! - чуть ли не крикнул Карах.
Сварог колебался. Вспомнил, что однажды уже пропустил мимо ушей предостережения Караха и кончилось все дракой с вампирами, а могло кончиться и печальнее…
Пробормотал заклинание, и рука сама дернулась к топору.
На месте человека в черной шапке колыхалась мгла, черный сгусток тяжелого дыма, то принимавший зыбкие очертания человеческой фигуры, то переливавшийся в знакомый уже образ - шар над прямоугольником.
Впервые он эту дрянь увидел с палубы «Божьего любимчика».
И имя этой дряни было - Глаз Сатаны. Эта дрянь уже заполонила собой едва ли не пятую часть континента, там, где в школьных учебниках ларов значатся необитаемые земли. А теперь он встречает эту дрянь здесь, в Приграничье, среди ничего не подозревающих людей.
– Ах, вот это кто… - сквозь зубы пробормотал Сварог. - Карах, держись!
Он отвязал повод заводного коня, накинул его на столбик ближайшего навеса. Еще раз произнес заклинание. Теперь он вновь видел лишь худого человека, отвернувшегося к лотку с рыбой, - видел то, что и все остальные на площади, окруженной невысокими каменными домами с острыми крышами. Сварог развернул коня так, чтобы оставить худого справа, пустил вскачь. На бодрый конский топот стали удивленно оборачиваться. Разговоры прервались на полуслове. Лезвие Доран-ан-Тега шелестяще свистнуло в воздухе, и сразу же вокруг завопили. Сварог оглянулся, натянул поводья.
Отсеченная голова худого еще кувыркалась высоко в воздухе, невесомо выписывая круги вопреки законам природы и тяготения - словно живое существо, выбиравшее, где бы приземлиться на грязный булыжник. Обезглавленное туловище прочно стояло на ногах, из перерубленной шеи не брызнуло и кровинки, руки подняты ладонями вверх, словно готовятся поймать непоседливую голову, которой, дело житейское, захотелось вдруг полетать отдельно.
Голова упала на обрубок шеи и утвердилась на нем левым ухом. Пространство вокруг худого подернулось туманом, пронизанным тусклыми молниями, и вот тут-то началась настоящая паника, продавцы и покупатели брызнули во все стороны, даже овцы, мемекая, припустили прочь. Значит, все видели то же, что и Сварог, - как посреди площади возникает, принимая все более четкие, завершенные очертания, повисший над черным прямоугольником белый шар и с его бока немигающе таращится глаз - без век и ресниц, с желтой радужкой и белым кошачьим зрачком. И рожденный взгляд холоден, как лед. Как у рыси, которую Сварогу повезло подстрелить в Забайкалье.
Нечто вроде туманного диска возникло над шаром, рассыпая искры. Змеистые желтые молнии хлестнули по крышам домов, с грохотом расшвыривая черепицу и жестяные колпаки труб, опустились ниже, вышибая звонко лопавшиеся оконные стекла, выворачивая камни из стен, потянулись еще ниже, к людям…
Сварог выхватил шаур. Вереница свистящих серебряных звездочек пронеслась над ушами коня. И повторилось то, что Сварог уже видел однажды с палубы «Божьего любимчика», - спиралью завертелся густой черный дым, пронизанный зелеными вспышками, омерзительный вой, злобный и жалобный, пронесся над площадью и оборвался. Послышался сухой скрежет, дым кучей пыли осел на грязную булыжную мостовую.
Никто уже не кричал, только овцы блеяли, носясь по площади, а люди застыли неподвижно. Сварог подумал, схватил повод запасного коня и поскакал прочь - не устраивать же пресс-конференцию с митингом?
Через квартал он перешел на рысь, еще через квартал перевел коней на шаг. И все равно ловил любопытствующие взгляды местных жителей. И ему не нравились их лица - неулыбчивые, грустные или угрюмые, с навсегда въевшейся безнадежностью. Будто не в дальних далях он, а на исторической родине, в каком-нибудь захолустном городке, возведенном, чтобы секретный заводик, имеющий вместо названия только номер, получил рабочую силу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов