А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Ведь так и было?
Доктор Фелл с серьезным видом кивнул:
— Это, мадам, прекрасная догадка.
— Она нырнула и достала портфель. Она вышла вместе с ним на берег и спрятала портфель в лесу. Фей, разумеется, не имела понятия, что происходит, она узнала обо всем позднее. — Барбара замялась. — По дороге сюда Майлс Хэммонд повторил мне то, что ему рассказала Фей. Думаю, она все поняла только тогда…
— Только тогда, — с глубокой горечью в голосе поддержал ее Майлс, — когда Гарри бросился к ней и воскликнул с лицемерным ужасом: «Господи, Фей, кто-то убил папу». Неудивительно, что Фей рассказывала мне об этом с некоторой долей цинизма!
— Одну минуту! — вмешался профессор Риго. Почему-то всем показалось, что профессор Риго подскочил, хотя он не тронулся с места, а просто поднял палец, чтобы привлечь к себе внимание.
— В этом цинизме, — заявил он, — я начинаю видеть большой смысл. Черт возьми, да! В руках этой женщины, — он потряс пальцем, — теперь находилась улика, с помощью которой можно было отправить Гарри на гильотину! — Он взглянул на доктора Фелла. — Разве не так?
— Это тоже, — признал доктор Фелл, — прекрасная догадка!
— В портфеле, — с важным видом продолжал Риго, — находились камни для его утяжеления и плащ Гарри с пятнами крови его отца на внутренней стороне. Они убедили бы любой суд. Они показали бы все в истинном свете. — Он в раздумье помолчал. — Однако Фей Ситон не воспользовалась этой уликой.
— Ну конечно нет, — сказала Барбара.
— Почему вы сказали «Ну конечно», мадемуазель?
— Как вы не понимаете? — закричала Барбара. — Она чуть ли не смеялась над всем этим; она испытывала только усталость и горечь. Ее больше это не трогало. У нее даже не возникло желания разоблачить Гарри Брука.
Она — проститутка-дилетантка! Он — убийца-дилетант и лицемер! Так отпустим же друг другу грехи и пойдем каждый своей дорогой по жизни, в которой уже не удастся ничего исправить. Я не хочу показаться глупой, но в такой ситуации естественно испытывать именно такие чувства.
Думаю, — сказала Барбара, — она обо всем рассказала Гарри Бруку. Думаю, она сообщила ему, что не станет разоблачать его, если полиция ее не арестует. Но на случай своего ареста она намерена спрятать портфель в такое место, где его никто не найдет.
И она сохранила этот портфель! Она хранила его шесть долгих лет! Она привезла его с собой в Англию. Он всегда находился там, откуда она в любой момент могла забрать его. Но у нее не было для этого причин, пока… пока…
Барбара умолкла.
Внезапно в ее глазах появился испуг, словно она спрашивала себя, не завело ли ее слишком далеко собственное воображение. Доктор Фелл, тяжело дыша и с интересом глядя на нее во все глаза, подался вперед.
— Пока?… — подбодрил ее доктор Фелл, и голос его звучал глухо, как рокот поезда в туннеле метро. — Властители Афин! Вы на пути к истине! Не останавливайтесь! Но у Фей Ситон не было причин забирать портфель из тайника, пока…
Майлс Хэммонд едва ли слышал его слова. Его душила ненависть.
— Значит, Гарри Бруку все сошло с рук? — сказал Майлс.
Барбара повернулась к нему:
— Что вы хотите этим сказать?
— Отец защищал его, — Майлс яростно взмахнул рукой, — даже в тот момент, когда Гарри склонился над умирающим и продекламировал: «Отец, кто это сделал?» Теперь мы узнали, что даже Фей Ситон защищала его.
— Спокойно, мой мальчик! Спокойно!
— В этом мире, — сказал Майлс, — такие люди, как Гарри Брук, всегда выходят сухими из воды. Везение ли это, стечение ли обстоятельств или некое свойство натуры, дарованное небесами, — не берусь судить. Этот малый должен был попасть на гильотину или провести остаток жизни на Острове Дьявола. А вместо него Фей Ситон, не причинившая никому ни малейшего зла… — Он повысил голос: — Господи, как бы я хотел встретиться с Гарри Бруком шесть лет назад! Я бы продал душу дьяволу за возможность рассчитаться с ним!
— Это нетрудно осуществить, — заметил доктор Фелл. — Не хотите ли рассчитаться с ним сейчас?
Страшный удар грома, эхом прокатившись по крышам, ворвался в комнату. Капли дождя почти долетали до доктора Фелла, который сидел у окна с погасшей трубкой в руке. Лицо его уже не казалось таким румяным.
Доктор Фелл возвысил голос.
— Вы здесь, Хедли? — закричал он.
Барбара отпрянула, не сводя глаз с двери; она ощупью отыскала спинку кровати и прислонилась к ней. У профессора Риго вырвалось французское ругательство, которое не часто можно услышать от воспитанного человека.
А потом все, казалось, произошло одновременно.
Висящая над комодом лампочка заколыхалась от порыва пропитанного дождем ветра, и в этот момент что-то тяжелое ударилось в дверь со стороны коридора. Ручка двери бешено задергалась, но при этом повернулась лишь чуть-чуть, словно вокруг нее шло сражение. Затем дверь рывком распахнулась, стукнувшись о стену. В комнату ворвались трое борющихся мужчин, которые всячески старались удержаться на ногах, и этот клубок сплетенных тел едва не рухнул на пол, налетев на жестяную коробку.
С одной стороны суперинтендент Хедли пытался схватить кого-то за запястья. С другой стороны ему помогал инспектор полиции в форме. А посередине…
— Профессор Риго, — четко выговаривая слова, произнес доктор Фелл, — не окажете ли вы нам любезность и не установите ли личность этого типа? Того, что в середине.
Майлс Хэммонд смотрел на выпученные глаза, оскаленные зубы, крепкие ноги, которыми этот человек с неистовой силой наносил удары державшим его полицейским. Майлс переспросил доктора Фелла:
— Установить его личность?
— Да, — подтвердил доктор Фелл.
— Послушайте, — закричал Майлс, — что происходит? Это же Стив Кертис, жених моей сестры! Что вы пытаетесь проделать?
— Мы пытаемся, — громоподобным голосом заявил доктор Фелл, — установить личность этого человека. И я считаю, что мы ее уже установили. Поскольку этот мужчина, называющий себя Стивеном Кертисом, и есть Гарри Брук.
Глава 20
Фредерик, метрдотель ресторана Белтринга, одного из немногих мест Вест-Энда, где можно поесть в воскресенье, был всегда рад услужить доктору Феллу, даже если бы доктору Феллу срочно потребовался отдельный зал.
Манеры Фредерика стали ледяными, стоило ему увидеть троих гостей доктора: профессора Риго, мистера Хэммонда и маленькую светловолосую мисс Морелл — ту самую троицу, которая побывала в ресторане Белтринга два дня назад.
В свою очередь, и гости казались невеселыми, а когда Фредерик, считая, что проявляет огромный такт, провел их в тот же самый отдельный зал, где устраивал свои обеды «Клуб убийств», они еще больше приуныли. Он заметил, что посетители сделали заказ скорее из чувства долга, не оценив по достоинству меню.
Он не знал, что, когда гости уселись за стол, вид у них стал еще более удрученным.
— А теперь, — простонал профессор Риго, — я должен испить свою чашу до дна. Продолжайте.
— Да, — повторил Майлс, не глядя на доктора Фелла, — продолжайте.
Барбара молчала.
— — Послушайте! — запротестовал доктор Фелл, отчаянно размахивая руками и осыпая пеплом из трубки свой жилет. — Не подождете ли вы, пока?…
— Нет, — отрезал Майлс, пристально глядя на солонку.
— Тогда я попрошу вас, — сказал доктор Фелл, — вернуться к событиям прошлой ночи, когда мы с Риго приехали в Грейвуд, поскольку Риго был одержим романтическим желанием предостеречь вас против вампиризма.
— Мне хотелось тоже, — с немного виноватым видом заметил профессор, — взглянуть на библиотеку сэра Чарльза Хэммонда. Но за все мое пребывание в Грейвуде единственной комнатой, которой я не видел, была именно библиотека. Такова жизнь.
Доктор Фелл посмотрел на Майлса.
— Вы, я и Риго находились в гостиной, — продолжал он, — и вы только что закончили пересказывать историю убийства мистера Брука, в изложении Фей Ситон. Я решил, что убийцей был Гарри Брук. Но почему он пошел на это? И тогда у меня мелькнула догадка (основанная, должно быть, на вашем описании истерического смеха Фей, вызванного вопросом, поженились ли они с Гарри), что анонимные письма, содержащие гнусную клевету, сфабрикованы не кем иным, как самим малосимпатичным Гарри Бруком.
Поймите! Мне и в голову не приходило, что обвинения были совершенно справедливыми, пока мне не сказала об этом сегодня вечером в больнице сама Фей Ситон. Это обстоятельство устраняло многие неясности и ставило все на свои места, но я ни о чем подобном даже не подозревал.
Я видел в Фей только невинную жертву, которую оклеветал любимый ею человек. Предположим, Говард Брук узнал об этом, прочтя таинственное письмо, которое Гарри писал в день убийства. Тогда нам необходимо было отыскать его не менее таинственного адресата, Джима Морелла.
Моя гипотеза объясняла, почему Гарри убил своего отца. В таком случае Фей можно было обвинить лишь в том, что она — по какой-то известной только ей причине! — спрятала сброшенный портфель и не выдала Гарри. Так или иначе, обвинение в вампиризме являлось полнейшей чепухой. И когда я заявил об этом… Наверху раздался выстрел. Мы увидели, что произошло с вашей сестрой.
И я перестал что-либо понимать.
И тем не менее! Позвольте мне собрать воедино мои собственные догадки, предоставленную вами информацию и ту информацию, которую уже смогла дать мне ваша сестра Марион до того, как мы с Риго уехали из Грейвуда. Позвольте мне показать вам, как разыгрывалось это представление на ваших глазах.
В субботу, в четыре часа дня, вы встретились на вокзале Ватерлоо с вашей сестрой и «Стивеном Кертисом». В кафе вы бросили бомбу (не подозревая, разумеется, об этом), сообщив, что наняли Фей Ситон и она приедет в Грейвуд. Я правильно излагаю ход событий?
«Стив! Стив Кертис!» — Майлс усилием воли изгнал из своей памяти это лицо, постоянно являвшееся ему на фоне свечей.
— Да, — согласился Майлс. — Так и было.
— И как мнимый Стивен Кертис воспринял эту новость?
— В свете того, что нам известно теперь, я бы погрешил против истины, если бы сказал, что она ему просто не понравилась. Он заявил, что не сможет вернуться в Грейвуд вместе с нами.
— Кто-то из вас уже знал о том, что он не поедет с вами в Грейвуд?
— Нет! Теперь я вспоминаю, что Марион удивилась не меньше меня. Стив начал поспешно объяснять, что в офисе неожиданно создалась критическая ситуация.
— Вы упоминали при нем о профессоре Риго? «Кертис» знал, что вы встречались с Риго?
Майлс прикрыл глаза рукой, восстанавливая в памяти эту сцену. Туман рассеивался, и он с отвращением видел «Стива», вертящего в руках трубку, «Стива», надевающего шляпу, «Стива», пытающегося выдавить из себя смешок.
— Нет! — ответил Майлс. — Как я теперь вспоминаю, он даже не знал до этого момента, что я побывал на заседании «Клуба убийств», да и вообще ничего не знал о клубе. Я сказал что-то о профессоре, но, могу поклясться, не упоминал фамилию Риго.
Доктор Фелл наклонился вперед, его румяное лицо излучало доброжелательность.
— Фей Ситон, — мягко сказал доктор Фелл, — все еще обладала уликой, из-за которой Гарри Брук мог попасть на гильотину. Но стоило ему избавиться от Фей Ситон, и, видимо, не осталось бы никого, кто связал бы «Стивена Кертиса» с Гарри Бруком.
Майлс отодвинулся назад вместе со стулом.
— Господи! — воскликнул он. — Вы хотите сказать…
— Тише! — взмолился доктор Фелл, машинально поправляя сползающие очки. — Сейчас — именно сейчас! — я хочу, чтобы вы напрягли свою память. Было ли во время этой беседы, в которой участвовали вы, ваша сестра и так называемый «Кертис», что-либо сказано о комнатах?
— О комнатах?
— О спальнях, — наседал на него доктор Фелл, словно великан, выскочивший из засады. — О спальнях! А?
— Ну да! Марион сказала, что собирается поместить Фей в свою спальню, а сама переберется в лучшую комнату на первом этаже, которую только что отремонтировали.
— А-а-а! — пропел доктор Фелл и несколько раз кивнул. — Я ведь помню, что вы говорили в Грейвуде о ситуации со спальнями. Следовательно, ваша сестра хотела предоставить Фей Ситон собственную спальню! Но она этого не сделала?
— Нет. Она собиралась это сделать, но Фей Ситон отказалась, фей предпочитала жить на первом этаже из-за своего сердца. Чтобы не подниматься по лестнице.
Доктор Фелл направил на него свою трубку.
— Предположим, — сказал он, — вы считаете, что Фей Ситон должна находиться в комнате на втором этаже в задней части дома. Предположим, желая убедиться в этом, вы следите за домом. Вы прячетесь среди деревьев за задним фасадом. Вы смотрите на ряд окон с незадернутыми шторами. И что же вы видите незадолго до полуночи? Вы видите Фей Ситон — в ночной рубашке и халате, — которая ходит взад и вперед перед окнами.
Марион Хэммонд не было видно. Марион сидела в кресле у ночного столика в противоположной стороне комнаты. Ее нельзя было увидеть даже в окна, выходящие на восток, потому что на них висели шторы. Но Фей Ситон увидеть было можно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов