А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он почти зримо представил себе воплощение этого плана и, казалось, даже различал тех из их ветви – и еще не рожденных, и уже живущих, но пока не посвященных, – которые в один прекрасный день окончательно выполнят его. Возможно, и он будет в их числе, ведь великий замысел близок к завершению. Это было очевидно, это была мудрость его крови. Теперь он понял, что настоящая мудрость – в его крови, а не в уме или душе. Подобно тому как этот красный сок толкало по коридорам его вен биение сердца, его самого гнала по коридорам замысла работа какого-то таинственного механизма, истинная природа которого была скрыта временем и велением биологических превращений. И все же он слышал, как она кипит в музыке его крови (да, да, в этом госпожа Долорес была права – эту песнь он услышал только сейчас, а услышав, сразу ее узнал). И он представил себе, что эта мелодия, приняв видимый облик, светится перед ним, словно маяк в черном небе его одиночества, простой знак – крест или анк, который тем не менее олицетворяет какую-то сильную страсть и глубокую истину. Видимо выполнив свою задачу – препроводив его к высшей точке постижения, – призраки рода Агенора начали отступать, колыхаясь, как тени пламени; гул их пения поднимался вверх, словно клубы благовоний, вселяя в него сознание великого предназначения, вселенской истины и принадлежности к чему-то безграничному. Он был как будто в наркотическом опьянении, как будто, проблуждав много лет в заколдованном лесу, внезапно вырос, превратился в великана и взгляд его обозревал далекое пространство над верхушками деревьев, ориентируясь в загадочной метафизической географии Семьи. Ему захотелось закричать, ликуя, во все горло, но тут его словно омыло каким-то спокойным могуществом, и в этом чувстве была насыщенность тишины собора. Ведь все эти ощущения могли быть лишь еще одним темным симптомом, обострением лихорадки, которой одержима Семья, и, возможно, говорили не о том, что он обрел новое сознание, а о том, что его способность к здравому суждению начала ослабевать. Он боялся, что дело обстоит именно так, но не мог отказаться от своих чувств, ведь они отлили в новую форму его уверенность в себе, позволив, невзирая на безнадежность положения, сосредоточиться на том, чего все-таки можно добиться.
Жизель издала слабый звук, но Бехайм был слишком занят своим и не обратил внимания. Он сделал шаг в тоннель, представив себе, как тени накинутым плащом смыкаются над его головой, и протянул руки вперед, в темноту. Сердца двоих затаившихся там забились быстрее. Стоило одному из бывших хозяев появиться так близко – и они вспомнили все ужасные прелести своей службы, на которой некогда состояли, подумал Бехайм.
– Подойдите ко мне, – сказал он. – Клянусь, я вас не трону.
Послышался удаляющийся топот, но не успел Бехайм броситься в погоню, как кто-то хрипло выкрикнул дрожащим голосом:
– Господин, пощадите! Я против вас безоружный!
Словно всплывающий из черных глубин образ, из темноты тоннеля нерешительно вышел кто-то худой, угловатый, с зарослями стальных волос и свалявшейся бородой пророка, в выцветшем до неопределенно-серого цвета плаще с капюшоном. Под кустами бакенбард пряталось изможденное лицо со впалыми щеками, но Бехайм видел, что человек этот не стар, как можно было подумать по его сгорбленной спине и морщинам, просто в свое время ему досталось от жизни. Близко посаженные, голубые, как лед, глазки придавали его чертам хитроватое выражение, кожа на шее еще не увяла, в почти квадратных мозолистых руках чувствовалась сила. Бехайм ощутил ядовитый запах страха от его крови, но было ясно – страх этот не так уж и силен, согбенная поза по крайней мере отчасти маскирует чувство презрения.
– Назови свое имя, – обратился к нему Бехайм.
Незнакомец остановился на почтительном расстоянии и отвел глаза в сторону, левое плечо было опущено, как будто он ждал, что его вот-вот ударят.
– Влад, господин, – ответил он и продолжил, взяв совершенно не соответствовавший его наружности болтливый тон: – Меня зовут Влад. Но я не тот Влад, который народ на колья сажал. – При этом он ни с того ни с сего тоненько и надтреснуто засмеялся. – То был не я, нет. Неудачное совпадение, ничего более.
– Зато, видимо, удачное для меня? – Бехайм смеющимися глазами взглянул на Жизель, и она тускло улыбнулась в ответ. – А где же твой товарищ, Влад?
– Господин, он испугался. Затрепетал от величия вашего. Не посмел предстать перед вами.
– А ты – не боишься?
– О, как же, господин, я в ужасе. Кровь моя, – он театрально прижал руку к груди, – стынет в жилах. Но я привык бояться. Я научился смотреть на свои чувства и желания со стороны, а не быть их рабом.
Он метнул взгляд в сторону Жизели, задержал его на ней и опустил вниз, на истертые камни пола.
– Что ж, и за ответом в карман не полезешь, – весело сказал Бехайм. – Пожалуй, поверю тебе.
На какую-то долю секунды их взгляды встретились, и Бехайм почувствовал, как перетекают одна в другую переменчивые мысли Влада и насколько успел он утвердиться в своей ненависти к их племени, накопленной за годы тайного пребывания в темноте, когда приходилось подальше прятаться от сиятельств, правивших высшими сферами его каменной вселенной, и лишь мечтать о могуществе, которого у него никогда не будет.
– Я слышал, – сказал Бехайм, – вам, обитающим здесь, известны все тайные ходы Баната.
– Ну, не все, – ответил Влад. – Но кое-какие мы знаем,
– А еще мне говорили, вы можете без труда проникнуть в любой уголок замка.
Влад слегка наклонил голову в знак подтверждения.
– И даже в палаты Патриарха?
– Даже туда, господин.
– Отлично! Тогда немедля веди меня к Патриарху.
Влад замялся:
– Вы меня простите, господин, за мою дерзость, но я должен полюбопытствовать: почему вы идете туда тайными тропами, а прямо не испросите аудиенцию?
– Это тебя не касается.
Бродяга что-то прогудел, запинаясь, словно пьяная пчела, и торопливо кивнул, как будто согласившись с внутренним голосом, чего-то требовавшим от него.
– Дело ясное, сударь, вы впали в немилость, иначе не искали бы проводника. А коли так, дурак я был бы, не попросив за свои услуги награды.
– Твоей наградой, – сказал Бехайм, едва сдерживая гнев, – будет то, что я отпущу тебя живым.
– Многим этого было бы более чем достаточно, – сказал Влад еще более уверенным голосом, но по-прежнему застыв в угодливом поклоне. – Но меня лично, господин мой, терзает множество страхов. Смерть – лишь один из них, а жизнь, – он нервно усмехнулся, – жизнь, конечно, прекрасна, но что-то в последнее время она стала пресноватой.
Он прямо посмотрел на Бехайма. Его усатое лицо с выпиравшими скулами, украшенное сверкающими глазами, похожими на драгоценные камни, с высунутым кончиком розового языка напоминало морду рассерженной крысы.
– Отдайте мне женщину. Вашу прекрасную даму. Вот красавица! Отдайте ее мне, и я отведу вас к Патриарху.
Жизель спряталась за спиной Бехайма и протянула руку к его плечу. Бехайм сухо усмехнулся.
– Послушайте, господин! – Влад на шаг отступил, почти не меняя позы – так мангуст, схватившийся с коброй, отходит немного назад проверить, не устала ли его противница. – Что вам стоит пообещать мне? Я ведь понимаю – давая слово такому, как я, вы себя ничем не связываете. Пообещайте ее мне. А потом, ежели захотите, возьмете свое слово назад. А когда я отведу вас к Патриарху, можете наказать меня за дерзость.
Отсутствие в этой просьбе какой-либо логики смягчило Бехайма.
– Какой же тебе толк от такого уговора?
– Ну как же, вот эта женщина, господин. Видите ли, я уверен, когда мы доберемся до палат Патриарха, вы поймете – от меня вам куда больше пользы, чем от нее. Хоть со мной оно и не так приятно, это я согласен. – Он одарил Жизель бесцветной, беззубой улыбкой. – Как тебя звать, сердце мое?
– Ах ты, свинья! – не выдержала Жизель и вцепилась в Бехайма. – Да он тебя за это зарежет!
– Да неужто? Нашему господину не составит труда отыскать себе еще одну сучку на покус. А вот помощника в трудную минуту – в замке Банат этот товар встретишь нечасто. – Влад, почти веселясь, вдруг отбежал вглубь тоннеля, намотал на указательный палец прядь волос и дернул за нее, отчего его голова закачалась, как у марионетки, и уставился на Бехайма. – Ну что, по рукам?
– Только уговариваемся так, – помолчав, ответил Бехайм. – Ты отводишь меня к Патриарху, а затем я, если сочту подобающим, покараю тебя.
– Мишель, как ты можешь… – начала было Жизель, но Бехайм обнял ее и сказал:
– Я никогда никому тебя не отдам. Ты ведь понимаешь это?
Влад хихикнул.
– Да он же сумасшедший! Как можно ему верить? – Жизель попыталась поймать взгляд Бехайма, но он пристально смотрел на Влада поверх ее головы, вдруг задумавшись.
А может быть, этот бродяга прав, хоть и дерзок? Кто может предвидеть, что произойдет, пока они дойдут до палат Патриарха? В подобных обстоятельствах содействие того, кто во всех этих закоулках замка чувствует себя как рыба в воде, могло стать спасительной соломинкой. И снова ему вспомнились заверения Александры, что скоро он увидит, как мало значит для него Жизель. Ему хотелось опровергнуть ее слова, но теперь его обуяли сомнения.
– О да, я сумасшедший, – сказал Влад. – Так и есть. Я безумец, это ясно как день. А как им не станешь в замке Банат? Мы все тут свихнулись, даже там, наверху. Разве не так, господин?
Бехайм едва заметно пожал плечами.
– Но, сумасшедший я или нет, – продолжал Влад, – я знаю тут все изнутри вдоль и поперек: когда-то я служил самому Патриарху. Я вам еще не говорил? Так знайте – служил, и он не жаловался. Мне понятны нужды Семьи, я изучил умы и сердца господ. На их счет я еще ни разу не ошибся.
– Послушай, – обратился Бехайм к Жизели, обхватив ее за талию. – Если он заведет нас не туда, куда надо, то умрет. Он это знает. Тогда я просто найду другого проводника. Если же он верно укажет дорогу, это ничего для тебя не изменит. Я должен изложить дело Патриарху. И чем скорее, тем лучше. Это наша надежда – возможно, единственная. Я считаю, нам нужно попробовать, но раз речь идет о твоей судьбе – решай сама.
Она приоткрыла рот, как будто собираясь что-то сказать, потом лицо ее затуманилось, и, чуть помедлив, она опустила глаза и прижалась лбом к его подбородку.
– Не мне это решать, – сказала она. – Я должна верить тебе. Разве я могу иначе?
– Ты уверена?
Она кивнула.
Бехайм провел рукой по ее волосам, чувствуя грудью стук ее сердца. И снова устремил взгляд на Влада, продолжавшего улыбаться Жизели и переступавшего с ноги на ногу. Волосы и борода бродяги спутались, глаза были злые, как у кусачей собачонки, – казалось, он вот-вот окончательно превратится в зверя.
– Попробуй только нас обмануть, – решительно сказал Бехайм, – и я обрушу на твою голову все муки ада. Ясно?
Влад как будто и не слышал его.
– Как зовут нашу добрую сударыню? – спросил он. – Хочу знать ее имя.
Жизель уткнулась лицом в плечо Бехайма. Тот молчал, размышляя, не пытается ли этот изгой своим показным дурачеством усыпить его бдительность? Непохоже, чтобы Влад, этот отщепенец, пребывающий в постоянном животном страхе, вечно ждущий, что на него нападут хищники сверху, способен был на такое искусное коварство, но ведь весь замок – это мир обманчивых личин и тонкой лжи, здесь даже от крыс можно ожидать предательства.
– Ну, не важно, – сказал Влад, удаляясь по тоннелю. – Я сам дам ей имя. Что-нибудь этакое классическое, латинское: Лавиния. Или Кальпурния. Порция. Вот! Порция! Есть в этом имени что-то округлое, миловидное. Плотненькое, пухленькое такое имечко, аж язык сводит.
Он тихо и радостно заржал и поманил их за собой.
– Идемте, мой господин! Вы-то, может быть, и не торопитесь, зато мне не терпится получить свою награду.
ГЛАВА 14
Минут двадцать они шли за Владом по узким неосвещенным коридорам, составлявшим целую сеть, сквозь полосы зловония и густой сырости. Их проводник, видимо, знал тут каждый поворот – темнота ему нисколько не мешала. В то время как они ощупью следовали за ним, не видя собственных рук, он, резвясь, почти вприпрыжку бежал впереди, то и дело обращаясь к Жизели с сальностями, а к Бехайму с бесконечными извинениями: мол, он не виноват, прекрасная дама сама похитила его сердце. Уверенность, которую Бехайм почувствовал до встречи с бродягой, начинала покидать его, и он уже сомневался в правильности своего решения. Да, их ведут вверх, но как-то очень уж медленно – по его ощущениям, они вряд ли поднялись больше чем на двадцать – двадцать пять метров от того места, где начали восхождение. Он потерял всякое представление о том, где они находятся в замке. И становилось очевидным, что либо Влад совсем не тот опытный проводник, за которого себя выдает, либо он замыслил что-то нехорошее.
Нужно было прислушаться к словам Жизели, клял себя Бехайм, ясно, что его собственное чутье сильно его подвело. Он уже подумывал, не пригрозить ли Владу, не потребовать ли какой-то определенности, но понимал, что в ответ можно ожидать чего угодно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов