А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это в их духе. Они не способны действовать тонко.
– Вот поэтому-то их вполне можно подозревать.
– В убийстве Золотистой? – Она покачала головой. – Не думаю. На такое насилие они, конечно, способны. Но это конкретное преступление – не в их стиле. Тут, но крайней мере, требовалось что-то заранее спланировать. А они, как я уже сказала, обычно действуют экспромтом.
Бехайм рассматривал простыню, на которой лежал. Она была украшена изящным тисненым узором из шипов и роз – белое на белом.
– Я тут поразмыслил, – сказал он, – и пришел к выводу: так мне ничего не добиться. Я решил последовать вашему совету. Пробка от флакона – единственное имеющееся у меня косвенное свидетельство. Вы правы. У меня действительно нет выбора.
– Я знала – вы поймете, – глухо произнесла она.
– Вы сходите со мной в апартаменты Фелипе?
– Не могу, – сказала она. – Мне нельзя так рисковать. Если Фелипе застанет меня там, если обнаружит, что я вступила в игру против него, все погибло. Но вам, конечно, необходим спутник, который мог бы постоять у двери и предупредить об опасности. Да вы возьмите с собой служанку вашу. Жизель.
Ага, подумал он, вот оно – тут-то и нужно кое-что выяснить. Она вышла на главную тему, от которой будут зависеть все решения, связанные с Александрой.
– Что именно погибнет? – спросил он.
По ее лицу пробежала тень недовольства.
– Все, на что я рассчитываю.
– Власть?
Она поколебалась.
– Да, власть.
– Но ведь это не все.
Она кивнула.
– Мне не расскажете?
– Ничего особенного. Просто у меня есть кое-какие ожидания.
– И вы думаете, они сбудутся? Вы уверены, что я найду улики против Фелипе?
– Как я могу быть уверена? – Голос ее стал резким от раздражения, плечи напряглись, она сделала несколько шагов и встала у противоположной стены, спиной к ней.
На фоне беленой поверхности ярче стали рыжий оттенок ее волос, голубизна шелковой ночной рубашки, живой блеск глаз, словно откуда-то из белизны, из невыразительного белого неба явилась богиня.
– Значит, вы просто надеетесь на то, что Фелипе замешан? – спросил Бехайм.
Она снова кивнула.
Бехайм сел прямо, спиной к фризу из замученных лиц.
– А эти ваши ожидания… леди Долорес они случайно не касаются?
Ее щеки покрылись лихорадочным румянцем.
– Нет!
– Говорят, вы с ней очень сблизились.
– Сблизились! – злобно рассмеялась она. – Я бы не стала называть это так.
– А какое слово предпочли бы вы?
В ее горящих щеках прибавилось краски, он подумал: сейчас закричит; но она не открыла рта.
– Кажется, мои вопросы расстраивают вас.
– Меня расстраивает то, что вы как будто подозреваете меня.
– А чего бы вы хотели? Сами вы ничего не говорите.
Казалось, этот вопрос задел ее больше, чем другие. Она долго молчала, потом вернулась к кровати, села на край и провела пальцами но простыне.
– Фелипе просил меня помочь ему выяснить, что Долорес нужно от него, – сказала она. – Он ее подозревал. С тех самых пор, когда они стали любовниками.
– Зачем ему обращаться за помощью к вам? Между вами ведь давно все кончено. Разве нет?
Она откинула со щеки локон и устремила взгляд вверх, на одного из гипсовых ангелов, словно за советом. Глазам Бехайма предстала ее изящная шея, украшавшая ее голубая жилка, едва просвечивавшая сквозь белую кожу и исчезавшая у основания шеи.
– Не знаю, смогу ли объяснить наши с ним отношения, – начала она. – Сколько раз он по-скотски обходился со мной, да и я не раз его просто использовала. Между мной и Фелипе идет постоянная борьба. Она никогда не прекращалась. Он жестокий, извращенный ублюдок. Я бы нисколько не опечалилась, если бы его подвергли Озаряющему Жертвоприношению, и все же временами я чувствую к нему что-то похожее на любовь. Нас что-то связывает. Наверное, кровь. Любые наши чувства друг к другу всегда были сильными.
– У меня сложилось нехорошее впечатление, что вы замыслили отнять у него власть. Стать во главе рода Валеа.
– Это всем известно. Мы с Фелипе во многом согласны, но он недостаточно напорист. Чересчур любит поразвлечься, и это мешает ему должным образом отстаивать наши интересы.
– В чем же, по-вашему, ему недостает напористости? – спросил Бехайм.
– Да во всем. Например, он позволил нашим разногласиям с де Чегами перейти запретную черту. Зачем было затевать междоусобицу? Он просто не дает себе труда сгладить иногда какие-то шероховатости. А в последнее время – все эти разговоры о переселении Семьи из Европы. Он якобы на стороне Агенора. Но он не поддерживает дело безоговорочно. Он все выжидает, хочет подстраховаться, и не потому, что сомневается, он просто не желает проникнуть в суть этого вопроса.
– А как вы смотрите на переезд?
– Пока не поддерживаю, – сказала она. – Но считаю, что нужно незамедлительно снарядить экспедицию и исследовать возможность переселения. И если препятствий действительно нет и если это так безопасно, как утверждает Агенор, было бы глупо не основать новую колонию. Или что-нибудь помасштабнее.
Она говорила твердо, уверенно и, кажется, вполне серьезно. Ни в ее голосе, ни в жестах Бехайм не почувствовал никакой фальши.
– Вас это удивляет? – спросила она.
– Учитывая вашу известную дружбу с Долорес, да. Но о ней вы мне так пока и не рассказали.
Ее плечи снова напряглись.
– Долорес распустила слух, что мы с ней подруги, но это не так.
Она вздохнула и прислонилась к столбу у изножья кровати.
– Я прикинулась, что подружилась с ней, после того как Фелипе попросил меня помочь. Возможно, она меня раскусила. А может быть, дружба для нее совсем не то, что для меня. Однажды вечером я пришла к ней в гости, и она соблазнила меня. Я и раньше спала с женщинами, но выбирала всегда сама. А тут Долорес воспользовалась своей силой, и я подчинилась. Я не могла ей противостоять. Она принудила меня, заставила делать то, чего я не хотела. От начала и до конца это было самое настоящее грубое насилие. И я ее возненавидела. До сих пор ненавижу. Словами не передать, до какой степени. Ради Фелипе я продолжаю строить из себя ее подругу – надеюсь выудить что-нибудь такое, что обернулось бы против нее, что заставило бы его убить ее.
– Ну и как, удалось что-нибудь выведать? Она потеребила складку голубого шелка, скрутила ее пальцами.
– Не знаю. И он, и она – скользкие, как черви. Кое-какие подозрения есть, но наверняка ничего не скажешь. Недавно я пришла к мысли, что, хотя Фелипе нужно, чтобы я шпионила за Долорес, у него еще кое-что на уме. Думаю, он задумал двойную игру, используя меня против Долорес, а ее – против меня. Ей он сказал, что подговорит меня следить за ней, как будто бы это и так не было правдой, якобы для того, чтобы она смогла сделать меня своей любовницей, о чем сама она давно мечтала. Но я ни в чем не уверена. Мне никак не отличить его истинные намерения от моих страхов по поводу его целей. А что касается побуждений Долорес… – Александра нервно рассмеялась. – Я знаю, что, куда ни кинься, везде тебя может поджидать коварство. Я уже боюсь за свою жизнь. Если Долорес хочет влиять на Фелипе, я могу быть для нее только помехой. А может быть, это все игры, шутки такие страшные? Не уверена, что и сами они в курсе того, что происходит сейчас.
Она положила руку Бехайму на колено.
– Поэтому я и решила втянуть вас в это дело. Мне было страшно. Я подумала, что вас можно использовать в борьбе против них. – Ее голос дрогнул. – Но теперь мне хотелось бы, чтобы…
– Чтобы не я, а кто-нибудь другой взвалил на себя эту тяжкую обязанность. За те несколько часов, что мы провели вместе, стало ясно, между нами есть какое-то внутреннее родство, нас что-то связывает, и вы это цените и не хотели бы ставить под угрозу. Но все-таки это поручение дали мне, и вы должны позволить мне действовать дальше, надеясь, что оказанная вами помощь не только послужит достижению ваших целей, но и позволит мне быстро и успешно справиться с задачей, и тогда мы сможем дать полную волю нашему взаимному расположению и сбудутся все наши заветные желания.
Он произнес это ровным, почтительным голосом, а в последних словах прозвучал неприкрытый сарказм, как будто он резюмировал очевидное и довольно сомнительное положение дел. Лицо его оставалось непроницаемым, он ждал, чем ответит она. Пожалуй, труднее всего было бы объяснить гнев, подумал он. Гнев или, скорее, вызов и впрямь мелькнул в ее глазах, но тут же в ее взгляде проступило замешательство и смятение, и, когда он договорил, она, потупив взор, отвернулась и сказала:
– Зачем вы стараетесь посмеяться над теми самыми чувствами, признания в которых добивались от меня всего полчаса назад?
В ее голосе прозвучала непритворная обида, но он не стал отвечать, решив собрать побольше доказательств, прежде чем можно будет прийти хоть к какому-то заключению.
Александра взглянула на него из-за плеча, лицо ее было печально, прелестно своей взволнованностью, как у ангелов, стерегших спальню по углам.
– Я не могу рассеять ваших подозрений. От них нельзя избавиться полностью. Ими тут пропитано все, и особенно сейчас, тем более принимая во внимание стоящую перед вами задачу. – Она опустила глаза и сказала: – Но я сделаю то, что в моих силах.
Она встала, прошла к одному из подвесных фонарей и притушила его пламя, так что осталось лишь крошечное тлеющее белое острие, как у копья.
– Что это вы делаете? – спросил Бехайм.
– Я же сказала: то, что в моих силах.
Она пригасила свет другого фонаря, и в комнате воцарился приятный полумрак. Затем она сбросила с плеча бретельку ночной рубашки. Обнаженная часть ее стана белела в полутьме.
– Не очень изобретательный ход, – сказал он, воспламеняясь и вместе с тем тревожась. – Я не идиот. Вы рассчитываете что-то этим доказать?
– Я не доказательства тебе приготовила. – Она подошла к самой кровати и остановилась, держа правую руку на второй бретельке. – Итак, Мишель. Что я сейчас должна сделать?
Его язык набух, во рту пересохло.
– Неужели ты скажешь, что не хочешь меня?
– Нет, – ответил он, – не скажу.
– Мишель, забудь на время про убийство. Забудь о том, кто мы. И где находимся. Может быть, мы не добьемся успеха. Бывает, часто думаешь: вот я чувствую то-то и то-то, а в конечном счете оказывается – не то. Но если нам суждено проиграть, давай сделаем это как мужчина и женщина, не дадим подозрению затуманить наш взор.
Она легла на кровать рядом с ним.
– Я хочу любви, Мишель. Любви, не просто физической близости – этого добра всегда хватает. Голый секс меня не интересует. Там всегда чего-то не хватает. Но любовь – это другое. Уж не знаю, сколько лет у меня этого не было. Даже не помню, на что это похоже. А с тобой… – Она взяла его за руку, провела большим пальцем по костяшкам его пальцев. – С тобой, я чувствую, все будет хорошо. Как ты считаешь? Возможно ли это между нами?
Он хотел было что-то сказать, промычал что-то – не столько отвечая, сколько просто соглашаясь, но она приложила палец к его губам и не дала ему открыть рот.
– Знаю. – Она перешла на шепот. – Я все знаю.
ГЛАВА 10
В искусственном полумраке бледное тело Александры на фоне простыни приобрело лунный оттенок; казалось, оно притягивает к себе свет. Она была огромна – неправдоподобно длинные ноги, текучие, ни с чем не сравнимые линии и размеры. Бехайма околдовала непомерность того, что предстало его взгляду, сначала обозревшему экваториальную выпуклость ее живота, дальше – ровно лежащие холмы грудей с темными оазисами вокруг башенок сосков, потом опустившемуся от грудей к буйной лонной поросли меж бедер, и ему вдруг вспомнилась песчаная скульптура спящей великанши, которую он видел много лет назад на испанском пляже – с такими же плавными переходами форм. Он поцеловал ее – короткое знакомство языков и губ, – его напряженный член был стиснут между животами, она задрожала, затрепетала где-то в самой глубине своего естества, в какой-то тайной неразведанной штольне, и от этих едва доходящих до поверхности нежных сейсмических сотрясений он почувствовал себя мощным гигантом. Ему хотелось, чтобы они сплелись в восхитительном потрясении, от которого по небу ее души ослепительно пронеслись бы кометы и вся плоть ее содрогнулась бы. Он покрывал поцелуями ее тело, двигаясь вниз по грудной клетке, оставляя языком блестящий след, как улитка.
– Нет, – едва слышно прошептала она, сжав руками его голову, пытаясь оторвать его от себя.
Но он был полон решимости, его было не остановить. Он лег меж ее ног, его ноги высунулись за край кровати. Двумя пальцами он проник вглубь нее. Он ласкал ее языком и руками, лихорадочно ощупывая груди. Ему показалось, что в густой терпкости ее вкуса он уловил тонкий оттенок смятения, тревоги и понял: нужно проделать губами путь обратно, поцеловать ее в губы, успокоить ее – ведь она одинока и растерянна, не знает, чем ему ответить, чего от нее хотел бы он. Постепенно она стала входить в ритм – и не только в движениях, это было какое-то внутреннее биение, развертывающаяся тайная пульсация, руководившая его губами и языком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов