А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

д. Первые заметно отклонились от традиционной политики католической церкви как института, более всего пекущегося о семье в западном ее понимании: правые католики стали настолько одержимы простым актом совокупления, что у них как будто не остается времени на прочие аспекты человеческих отношений, хотя они и выступают по их поводу с многочисленными пронунсиаменто. Но эти призывы не имеют ни малейшего отношения к современной реальности, которую сочувственный (не мой) взгляд может отыскать в сходных воззваниях, звучащих из Ватикана. Вторые, как следует из их собственной декларации, открыто взяли себе за образец средневековые женские монашеские ордены, но на самом деле большинство своих догматов (антимеханизация, недоверие к радостям тела и так далее) позаимствовали у таких респектабельных и хорошо интегрированных групп, как например, аманиты, а потом основательно приправили их уксусом ненависти и паразитируют на самой обреченной на провал из современных тенденций, а именно – на нашем нежелании еще более перегружать ресурсы планеты, создавая большие семьи. Дщери обратили себе на пользу благодарность, которую мы испытаем к людям, особенно к женщинам, отказывающимся вообще от какого-либо потомства, тем самым избавляя нас от чувства ответственности за весь треклятый клубок проблем.
Долго они не протянут.
Не стану утверждать и того, что мусульман ждут лучшие времена: хотя за последние полвека ислам приобрел немалый вес на Западном побережье, зачинатели его прогресса, как и правые католики, вышли из раскола. Конечно же, я имею в виду «Поколение X», которые создали всего лишь аналог христианства, используя своего убиенного покровителя как воплощение троицы Осирис-Аттис-Иисус. Они пойдут по пути мистических религий древности по той же причине, что и их предтечи: они замкнуты на самих себя, нетерпимы к людям извне и не допустят вас в свой круг, если вы не удовлетворяете ряду условий по рождению, главное среди которых – вы обязательно должны быть цветным. (Кстати, меня гораздо меньше возмущает расовая дискриминация в организациях, в которые я вступать не хочу. Это показатель того, что рано или поздно они вымрут.)
Однако, к сожалению, этой лепрозорной печатью экстремизма отмечены не только религии как пример институтов, без которых мы вполне можем обойтись. Возьмем, например, секс. Все больше и больше людей тратят на него все больше и больше времени и для поддержания своего энтузиазма прибегают ко все более изощренным способам, как-то: имеющиеся в свободной продаже афродизиаки и вечеринки, которые считаются провалившимися, если не превратились в оргии. Сотня различных терок за год считается нормой, а для того, чтобы их получить, молодому человеку бывает достаточно просто снять одежду, но этим никак не достигается основная цель и мотив сексуального влечения: спаривание не приводит к созданию стабильной среды для выращивания потомства и не создает гармонии между парами (или четверками; брак возможен на самой различной основе и не обязательно моногамной), способной предотвратить кризис из-за обладания другими представителями биологического вида. Напротив, оно ведет к беспорядочности и истощению сил, поскольку вместо того, чтобы становиться партнерами, получающими постоянное и взаимное подтверждение их соответственно мужественности и женственности, современные мужчины и женщины вынуждены каждые несколько дней искать это подтверждение заново.
Фактически, если использовать экстремизм как мерило, придется заключить, что само человечество как вид долго не протянет».
«Вы невежественный идиот» Чада С. Муллигана
РЕЖИССЕРСКИЙ СЦЕНАРИЙ (12)
СЧИТАЕТСЯ, ЧТО РАБОТАЕТ АВТОМАТИЧЕСКИ, НО НА САМОМ ДЕЛЕ НУЖНО НАЖАТЬ ВОТ ЭТУ КНОПКУ
Визгливый звон, резанув слух Дональда, насильно вырвал его из омута сна. Чертыхаясь, он сумел сфокусировать взгляд на настенных часах – стрелки стояли на девяти тридцати анти-материи. Еще некоторое время он пытался убедить себя, что разбудили его всего лишь шаги Нормана, уходящего на работу на полчаса позднее обычного. Но звон повторился.
Он едва не упал с кровати и с трудом засунул руки в рукава халата. Немного осталось таких, в чьем гардеробе имелся подобный предмет. Обычно люди шли открывать дверь в чем были, а если это шокировало гостей, это их проблема. По крайней мере половина терок из сети, которые ненадолго задерживались в той квартире, иной одежды, кроме уличной, не имели, да и та была настолько немногочисленной, что умещалась в одну дорожную сумку. Но Дональд был несколько старомоден.
До двери он добрался еще сонный, а когда проверил через глазок, кто там, его мозг помимо числа (их было четверо) зарегистрировал только то, что посетители явно приезжие. Об этом свидетельствовали переброшенные через локоть пальто.
Подавив зевок, он открыл дверь.
Все четверо были, на первый взгляд, моложавыми, хотя при ближайшем рассмотрении тот, кто стоял ближе всех к двери, оказался старше Дональда. Одежда гостей своей одинаковостью и строгостью походила на форменную: свитера и слаксы, соответственно серые, зеленые, темно-синие и бежевые. В результате создавалось такое впечатление, что на каждом по одному предмету от военной формы. Короткие стрижки тоже выдавали чужаков, волосы не крашенные и не уложенные. Слишком поздно до Дональда дошло, что если бы банда чудо-мальчиков захотела пробраться к кому-то в дом, то именно так они бы и замаскировались, поснимав чешуйчатые «крокодиловки» со вшитой фальшмускулатурой и облегающие слаксы с гульфиком.
– Доброе утро, мистер Хоган, – сказал тот, кто как будто возглавлял группу. – С вами в настоящей момент нет никакой терки, так ведь?
– Я… э… А к вам какое это имеет отношение? Кто вы?
– Одну минутку. – Сделав знак своим спутникам, которые последовали за ним по пятам, старший вошел в квартиру. Дональд, еще не проснувшийся окончательно, замешкался, чувствуя себя до крайности уязвимым от того, что на нем только шелковый халат до колен.
– Не ожидал, что так скоро снова сюда вернусь, – дружелюбно сказал старший и сам закрыл дверь квартиры. – Ладно, ребята, проверьте все по-быстрому.
Три запаски побросали пальто куда придется. У каждого в руке, скрытой до того пальто, оказалось по особому устройству. У двоих – небольшие инструменты, которые они по очереди направляли на стены, потолок и пол, все время внимательно глядя в экранчики. Третий, вооруженный чем-то похожим на тазер, подозрительно оглядываясь, быстро обошел все комнаты.
Сердце в груди у Дональда вдруг стало тяжелым, как камень, навалилось на легкие и желудок разом, грозя выдавить из него блевоту, словно зубную пасту из тюбика.
– Так скоро вернуться?.. – слабым голосом повторил он. – Но я никогда раньше вас не видел!
– У меня показания только от наших же датчиков, – сказал один из запасок, опуская свой непонятный инструмент. Второй кивнул. Третий вернулся со своего обхода и убрал пушку в потайную кобуру под левым локтем.
– Спасибо, – мягко сказал старший. – Э… «острозаточенный», мистер Хоган. Полагаю, мне нужно как следует объяснить цель нашего визита?
В мягком вопросе, каким прозвучали его слова, не было ни тени угрозы, но сердце у Дональда потяжелело еще больше, нет, оно словно было готово совсем остановиться, и ему показалось, что эта фраза безмерным грузом клонит его к полу.
«Острозаточенный. О Боже. Нет!»
Насколько он помнил, он не слышал этого слова с того дня десять лет назад, когда полковник в вашингтонском кабинете предупредил, что в случае необходимости его активируют. А эти упомянули про «возвращение» и «наши датчики»!
«Я рассказал Норману. Вчера мне было так худо, что я ничего не соображал и не мог себя контролировать. Я выложил ему правду. Я предатель. Не просто шпион, не просто недотепа, способный, сам того не подозревая, стать катализатором уличных беспорядков. Я еще и предатель!»
Он облизнул губы, совершенно не способный реагировать, даже показать свое смятение. Старший продолжал говорить, но почему-то вел себя не как офицер, посланный арестовать предателя.
– Я майор Делаганти. Мы никогда не встречались, но у меня такое чувство, что я знаю вас лучше большинства ваших друзей. Вы достались мне в наследство от полковника Брэддока, когда в прошлом году он ушел в отставку. Кстати, это мои ассистенты: сержант Френч, сержант Оден, сержант Шритт.
Запаски кивнули, но Дональд был слишком растерян, чтобы думать о чем-либо ином, кроме того, что наконец-то узнал фамилию полковника, принявшего у него присягу.
– Вы пришли меня активировать, да? – сказал он. Делаганти посмотрел на него сочувственно.
– Не самое лучшее мы выбрали время, так? Терка вашего соседа оказалась засланной конкурентами шпионкой, а вас самого вчера вечером втянули в уличные беспорядки… Шритти, почему бы тебе не сварить нашему лейтенанту кофе, да и всем нам заодно?
Это крепко засело в голове Дональда: «нашему лейтенанту». Вероятно, майор намеренно выбрал именно эти слова. Они проели ему мозг, как серная кислота.
– Мне… мне нужно в уборную, – прошептал он. – Рас полагайтесь, будьте как дома.
Опустошив мочевой пузырь, он потянул на себя дверцу аптечного шкафчика и сперва посмотрел на собственное отражение – затуманенный взор, небрит, – потом на расставленные по полкам пузырьки, пакетики и баночки. И наконец потянулся за таблетками «Просыпайся», и его пальцы коснулись соседней склянки. В силу привычки он прочел наклейку: «ЯД. НЕ ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО УПОТРЕБЛЕНИЯ».
Внезапно на него накатил тот же страх, какой охватывал его в давних ночных кошмарах. Стуча зубами, он вцепился в раковину, чтобы не рухнуть на пол, мир сузился до туннеля с ослепительно белым пятном в конце – наклейкой, на которой горели слова.
«Наверное, Фауст испытывал нечто похожее. Звезды все движутся, время спешит, час пробьет, дьявол придет, и Фауст будет обречен… За сколько он продал за свою душу… За десять лет?
Что они заставят меня сделать? У меня хотя бы есть один выход, в котором было отказано Фаусту… Возможно, это будет не быстро, но если они решат, что у меня проблемы с прямой кишкой, а не мочевым пузырем… Горсти таблеток за раз должно хватить».
Схватив с полки склянку, он отвернул крышку. На дне непрозрачного пузырька – словно в насмешку – лежал ком белой пыли.
Все тело вдруг покрылось гусиной кожей, но пробившая его честная дрожь от холода хотя бы прогнала спазмы ужаса. Он уронил склянку, а следом за ней крышку в мусорную корзину и проглотил таблетки «Просыпайся», которые и намеревался принять.
Пару минут спустя он повернулся и неспешным ровным шагом вышел из ванной.
Его ждало новое потрясение: вместо того чтобы настучать на робобаре код кофе, как сделал бы это любой гость, Шритт воспользовался кофеваркой, которую Дональд держал у себя в спальне вместе с банкой своего любимого сорта.
«Господи, сколько же эти люди обо мне знают? Под утро, когда я так глупо проговорился Норману… »
Тем не менее его голос почти не дрогнул, когда он произнес:
– Я и не догадывался, что вы так пристально за мной следите.
– Боюсь, таков установленный порядок, – пожал плечам Делагани. – Как вам известно, мы предпочитаем, что бы наши оперативники жили одни, но, учитывая, как сегодня обстоит дело с квартирами, одно это сейчас было бы подозрительным. Мистер Хаус, конечно, чистехонек, респектабельный мусульманин и занимает ответственную должность, но, надо признать, тот факт, что вы оба оказались в одной и той же сети терок, заставил нас немного поволноваться. Особенно вчера вечером, когда мы засекли хитрый «жучок» в полиоргане. Я с такими раньше не сталкивался, и, будь оно неладно, устройство почти стопроцентно защищено от случайного включения.
Держа свою чашку очень осторожно, чтобы ни капли кофе не пролилось через край, Дональд сел.
– Э… а как вы о нем узнали?
– Приказ о вашей активации пришел вчера после полудня, но сразу бежать к оперативнику нельзя. Сперва проводят предварительное изучение ситуации, выборочный просмотр материала, чтобы убедиться, что с прошлой проверки ничего не изменилось, и… ну, кое-что определенно изменилось. Мы подключились как раз в тот момент, когда терка подслушивала.
– В квартире полно «жучков».
– «Жучков» здесь больше, чем тараканов в ночлежке, – слабо улыбнулся Делаганти. – Разумеется, не все они наши. Покажи ему, Шритти.
Сержант Шритт нагнулся возле норманового кресла и поковырял пальцем под подлокотником – Дональд не разобрал, где именно. Когда он выпрямился, то между большим и указательным пальцами держал маленький блестящий «гвоздик».
– Думаю, вот этот подсадили «Фиригидейры», – сказал Делаганти. – Или точнее, основа «жучка» – их. А вот наконечник – наш. Как говорится, у крупных паразитов есть мелкие паразиты. За эти стены не выходило ничего, чего бы мы не подредактировали. Нельзя, чтобы мистера Хауса замарали удачными акциями промшпионажа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов