А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Кроме того, однажды, в свободное от дежурства время, Эйден
обнаружил какие-то цветы с красивыми кроваво-красными лепестками, покрытые
ярко-желтыми полосами. Он принес несколько цветков в лабораторию станции и
выяснил, что они ученым известны, называются "Кровавые Лепестки" и вполне
успешно могут применяться в медицине. Извлеченную из них сыворотку вскоре
испробовали на нескольких воинах и техниках, подцепивших на Глории
странную инфекцию, симптомами которой были сонливость и слабость. Хотя
полностью люди не вылечились, оказалось, что сыворотка временно улучшает
состояние и возвращает на несколько часов силы...
Эйден подумал, что неплохо было бы поразмять мускулы прямо сейчас, но
вдруг у него помутилось в глазах - вероятно, под действием огнефира.
Говорили, что большое количество этой смеси, выпитое за короткий срок,
может сделать человека слепым. У Эйдена же до сих пор случались только
незначительные приступы головокружения да ненадолго темнело в глазах. Он
не обращал на это внимания, пренебрегая опасностью ядовитого зелья. Ведь
одурь от огнефира служила единственным клапаном, дававшим выход скуке
серого казарменного существования.
Эйден уже достаточно насиделся в разных крысиных норах и тихих
заводях, куда его раз за разом переводило командование. Одна станция
следовала за другой, и всегда на долю его подразделения выпадали наихудшие
задания, не говоря уже о презрительном, а подчас и просто злобном
отношении вернорожденных, одно происхождение которых, вне зависимости от
срока службы и звания, давало им все преимущества. При любом споре между
вернорожденным и "вольнягой", вынесенном на Совет, офицеры отдавали
предпочтение вернорожденному. Если, конечно, правота его противника не
оказывалась настолько очевидной, что ее никак нельзя было проигнорировать.
Даже при самом удачном стечении обстоятельств вольнорожденные
постоянно чувствовали нечто оскорбительное в тоне вышестоящего
офицера-вернорожденного. Эйден участвовал уже в стольких Испытаниях Отказа
- поединках, право на которые имел как любой воин, так и подразделение,
желавшие изменить решение начальства, - что теперь уже заранее знал, как
все произойдет, и планировал свою реакцию еще до рассмотрения дела хотя бы
одной инстанцией. В последний раз, после того как он чуть не сломал шею
Басту, полковник Каэль Першоу, вероятно, хотел его сурово наказать, но
Эйден воспользовался Ритуалом Шуркая. Хотя Першоу никак не выдал
переполнявших его эмоций, Эйден покинул кабинет счастливым, полагая, что
оставил полковника в ярости.
Теперь, прикончив вторую порцию огнефира и слушая очередной анекдот
Баста о двух вольнорожденных, встретившихся на нейтральной территории,
Эйден прикидывал, не следует ли ему сейчас встать и заорать всем
вернорожденным в комнате, что он точно такое же дитя генного пула, как и
они, что он создан из лучших генетических материалов, вырос и воспитан в
сиб-группе. Он бы посмотрел на их лица - на их надменные насмешливые лица,
когда до них дойдет, что командир звена, известный им как Хорхе, присвоил
себе это имя, тогда как настоящий кадет, которого так звали, вместе со
всеми членами своего учебного подразделения вольнорожденных погиб на одной
из учебных тренировок. По крайней мере, такова была официальная версия.
Но Эйден знал, что Хорхе убили, и убийство это было подстроено
командиром Сокольничих Тер Рошахом. По непонятным причинам Рошах совершил
беспрецедентный поступок, дав Эйдену вторую попытку пройти Аттестацию. На
первой Аттестации Эйден потерпел неудачу, чрезмерно переоценив свои силы.
По закону Клана кадетам не предоставлялся второй шанс, однако же Эйден его
получил. Об этом знал только Тер Рошах. Сначала Эйден очень злился:
стольким людям пришлось умереть, чтобы он смог занять свое место на
мостике боевого робота. Но ни с чем не сравнимое чувство возвышенной
гордости от получения звания воина со временем приглушило гнев. Худшим,
чем мысли о том, законным ли путем он добился своего звания, оказалась
необходимость жить под личиной вольнорожденного. Он ненавидел эту
необходимость, ненавидел каждый день каждого года своей воинской жизни и
не раз хотел, как теперь, крикнуть всем остальным, что он -
вернорожденный.
Но Тер Рошах настаивал, чтобы это держалось в тайне. Предоставление
второй попытки Аттестации настолько шло вразрез с правилами Клана, что
Рошаха могли казнить, если бы правда выплыла наружу. Все его генетическое
наследие, хранящееся в священном генном пуле, было бы отдалено и
уничтожено, так что он потерял бы всякий шанс когда-нибудь воплотиться в
сиб-группе. Как Эйден узнал впоследствии, гены Тер Рошаха соединили один
раз с еще чьими-то генами для получения одной сиб-группы, но она ничем
особенным себя не проявила. Более того, ни один из ее представителей даже
не стал воином...
Эйден хотел подать знак, чтоб ему принесли еще один огнефир, когда
почувствовал, что на плечо ему легла чья-то рука. Эйдену не нужно было
оглядываться, он знал, кто это.
- Ты не мой опекун, Жеребец, - сказал он. - Я не нуждаюсь в том,
чтобы мне говорили, когда я должен прекратить пить.
Для Эйдена было делом чести вернуться к стилю речи вернорожденных
воинов, хотя все считали его вольнорожденным. В течение многих лет он
выговаривал фразы полностью и не опускал личных местоимений. Тот, кто
делал это, становился объектом насмешек вернорожденных, а Эйден не хотел
давать им такой возможности.
У Жеребца был глубокий рокочущий голос, хорошо подходивший к его
импозантной внешности. Сейчас он звучал спокойно, но в суровом взгляде
друга Эйден прочитал неодобрение. Эти двое уже так долго знали друг друга,
что Эйден угадывал мысли Жеребца просто по выражению лица или
незначительным жестам.
- Ты велел остановить тебя после второго стакана огнефира, - сообщил
Жеребец, не снимая руки с плеча Эйдена.
- Да? Правда? Я не помню.
- Ты никогда не помнишь, командир.
- Все-таки я выпью третий стакан. Смотри, он уже налит.
Бармен, коренастый техник с постной, бесцветной рожей, поставил
стакан на стойку перед Эйденом.
- Ты видишь, Жеребец? Теперь мне придется его выпить. За путь Клана и
все такое.
Он потянулся за выпивкой, но вдруг Жеребец мгновенно схватил стакан,
причем так лихо, что Эйден, успевший согнуть пальцы, чтобы принять от
бармена сосуд с огнефиром, остался с носом. Изящно держа стакан за ободок.
Жеребец так же лихо опрокинул его себе в рот и осушил в один глоток. Потом
он вставил стакан в согнутые пальцы Эйдена, рука которого все еще лежала
на стойке.
- Теперь стакан выпит.
- А я не пьян, - горько пожаловался Эйден.
- Ты сегодня дежуришь.
- Тем более я...
- Пытаешься иронизировать, воут?
- Ут. Ты хорошо это знаешь.
Эйден покосился на Жеребца. Рука его сжимала пустой стакан, как будто
с помощью волшебства сосуд мог наполниться опять.
- Ты, вижу, любишь иронию. Это все из-за твоего тайника с книгами.
Повернувшись к Жеребцу, Эйден поднес палец к губам.
- Я думал, ты понимаешь, - прошипел он. - Ты никогда не должен
упоминать здесь - ну, ты знаешь, о чем я. Это считается нарушением, ты
ведь помнишь?
- Конечно, помню. Но я простой "вольняга". В социальном отношении мы
легко скатываемся вниз.
Эйден отрывисто рассмеялся.
- Ты напрасно пытаешься меня успокоить.
Откуда-то из-за спины Жеребца донесся голос Баста:
- Нет, но если ты хочешь, используй гаечный ключ.
Окружающие воины прямо-таки взревели от хохота. Эйден не расслышал,
что там болтал вконец обнаглевший Баст, судя по последней фразе это было
что-то свеженькое. Баст регулярно использовал все новые и новые шутки, все
они были глупыми и злобными, причем в них всегда поливались грязью
почему-то только вольнорожденные.
Эйден заметил, что Жеребец напрягся и приготовился обернуться и
бросить Басту ответное оскорбление. Эйден прекрасно понимал Жеребца. Но
Каэль Першоу отдал подразделению Эйдена специальный приказ - прекратить
драки. Эйден подозревал, что его подчиненные нанесли вернорожденным
слишком много поражений, и Першоу использовал свою власть, просто чтобы
предотвратить дальнейшее нанесение ущерба. Вообще-то, с тех пор как Эйден
прибыл на Глорию, Першоу регулярно аннулировал приказы Эйдена и поощрял
вернорожденных, когда те его оскорбляли. Только после того, как нескольким
особо ретивым задирам хорошенько попало, Першоу установил суровое
наказание за любое рукоприкладство. Но, кто бы ни начал драку, полковник
всегда становился на сторону вернорожденных и при этом еще утверждал, что,
только исполняя его небеспристрастные решения, можно держать войска в
боевой форме.
Эйден встал и покачал головой, желал остановить Жеребца. Тот просто
закипел.
- Мы обещали не ввязываться в драки, - мягко напомнил Эйден.
- Ты обещал.
- Я говорил от лица всего звена, воут?
Жеребец с неохотой признал его правоту:
- Ут. Но мы выглядим дураками, и...
- Ничего. Со временем мы докажем свое преимущество.
Глаза Жеребца сузились.
- Что случилось, Хорхе? Было время, когда никакой командир базы не
мог помешать тебе отомстить за оскорбление. Совсем недавно ты бы сам
первый полез в драку. Да пятеро валялись бы уже на полу, прежде чем
кто-нибудь еще...
Эйден улыбнулся.
- Я ценю твою веру в меня, Жеребец. По-твоему, я выгляжу как герой
Предания. Но я должен защищать звено от...
- Не нужно нам такой защиты. Мы не станем никого страшиться из-за...
- Страшиться? - переспросил Эйден, все еще улыбаясь. - Где ты откопал
это слово?
- Как-нибудь тоже умею читать. Ты все время оставляешь свои книги,
и...
Улыбка исчезла. Эйден одарил друга свирепым взглядом.
- Я уже говорил тебе, что не надо о них упоминать.
Жеребец покраснел.
- Извини. Но, как бы то ни было, я знаю это слово. Странно, почему
оно тебя не разъярило.
- Во-первых, оно кажется слишком смешным, когда слышишь, как
кто-нибудь его произносит. Во-вторых, я понимаю, почему ты так сказал. И
это может показаться странным, но я согласен с тобой. Мне самому
непонятно, почему я так пассивен. Как бы мы себя ни вели, Каэль Першоу
отыщет еще тысячу способов дискредитировать меня и все наше звено. Я бы
сказал так: Спор Благородных будет проигран, какой бы хорошей ни была наша
заявка, кем бы ни был наш противник, как бы мы ни бравировали, зная о его
численном перевесе... Что тебя рассмешило, Жеребец?
- Бравировать. Еще одно твое словечко. Может быть, это - ну, ты
понимаешь, - это нам и мешает?
- Нет, дело в старом предубеждении против нас. Иногда кажется, что у
нас просто нет... ты опять улыбаешься. Опять что-нибудь не то сказал? -
Эйден усмехнулся.
- Нет. Хотя, по-своему, да. Ты сказал "нас". Ты все время говоришь о
себе, как об одном из нас, тогда как на самом деле ты родился...
На этот раз Эйден легонько пнул Жеребца по коленке. Никогда еще не
случалось, чтобы за такой короткий промежуток времени его друг наговорил
столько лишнего. Вероятно, Жеребец уже влил в себя не меньше трех
огнефиров, прежде чем прийти в комнату отдыха.
- Я теперь один из вас, - сказал Эйден. - Мое происхождение ничего не
значит. Уже слишком долго мы служим вместе, сражаемся вместе, вместе бьем
морды наглецам. Я бы никогда не смог вернуться, - он обвел взглядом
комнату, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, - вернуться к
положению сиба, к чванству вернорожденных. Ты понимаешь?
Жеребец кивнул.
- Хорошо. А теперь давай отсюда уйдем, пока мы не задохнулись от вони
этих вернорожденных.
Они пошли прочь от стойки. Жеребец двигался впереди. Эйден же из
осторожности решил тихо проскочить мимо Баста и его компании, чтобы лишний
раз не привлекать к себе внимания.
- Командир звена Хорхе, - раздался вдруг насмешливый голос Баста.
- Командир звена Баст.
- Я надеюсь, что вы не обиделись на наши маленькие шутки.
У Эйдена уже готова была сорваться с языка брань, но он сдержался и
спокойно проговорил:
- Я не слышал ничего для себя обидного.
Баст повернулся к окружавшим его воинам.
- Вы видите? Они тоже понимают, что такое каста.
- Я понимаю, что я воин.
Улыбка слетела с лица Баста.
- Я не это имел в виду. Я имел в виду, что вы вольнорожденный и
поэтому генетически второсортны: ваши гены соединил случай. Вы не
согласны?
- Вся наша жизнь состоит из случаев. А также из возможных достижений.
- Опять я не это имел в виду. Я хотел сказать, что лучших воинов
создают, используя научно разработанные методы: для этого соединяют гены
великих воинов и получают сразу много детей. Все дети обладают прекрасными
наследственными качествами, и потому их называют вернорожденными. Любой
другой способ получения детей основан на чистой случайности, и в
результате получается жалкое количество генетически неполноценных
"вольняг". Превосходство вернорожденных логически доказано, воут?
Сознание Эйдена раздвоилось. В конце концов, он ведь тоже
вернорожденный. И в жесткой логике Баста присутствовала справедливость.
Но, сражаясь плечом к плечу, живя бок о бок с вольнорожденными, он, Эйден,
понял, что генетический случай может дать и часто дает Клану настоящих
воинов, ничем не хуже тех, которые приходят из сиб-групп. Обдумывая эти
соображения, он одновременно прикидывал, как бы половчее и побыстрее
прикончить Баста, настолько глубокое отвращение вызывал в нем этот
человек.
- О генетическом первенстве всегда велись споры, - заметил он
наконец.
- Да, и ученые почти единогласно решили, что генетическая система
евгеники Клана позволит производить высших существ.
- Да, но... - Эйден хотел сказать, что бывали в истории времена,
когда ученые ошибались. Но тогда ему пришлось бы выдать свои источники, а
для него было жизненной необходимостью держать свою личную библиотеку в
секрете. Иначе Каэль Першоу мог бы сразу ее отобрать.
- Но что?
- Вы сказали - единогласно. Однако некоторые думали иначе.
- Да, предатели.
- Нет, не предатели. Ученые, исследователи, теоретики.
- Предатели. Все предатели. Мы поддерживаем программу по евгенике,
командир Хорхе, воут? Воут?
Эйден, хоть и находился на открытом пространстве посередине
офицерской комнаты, почувствовал, что его прижали к стене. Он вспомнил
сцену в кабинете Першоу. После исполненного Эйденом Шуркая командир базы
взял с него обещание, что он и его "вольняги" прекратят устраивать драки.
Каэль Першоу поклялся, что если скандал учинит воин из его подразделения,
то наказаны будут сразу несколько человек, а за любой проступок самого
Эйдена поплатится все его звено.
- Возможно, звеньевой Хорхе, вы не поняли вопроса. - Баст встал. - В
конце концов, вы только "вольняга". Я забыл, что вещи следует называть
своими именами. Я сказал, достопочтенный воин, что евгеническая программа
Клана позволяет производить сверхвоинов. И это, конечно, означает, что она
дает возможность получать сверхлюдей. Вот поэтому мы и поддерживаем
программу по евгенике, воут?
Эйден понимал, что должен ответить, и просто не знал, почему молчит.
Почему простое "ут" застряло у него в горле? Почему он не мог сказать то,
что нужно? Он почувствовал, как рядом напрягся Жеребец.
Баст наклонился к Эйдену; когда он говорил, из его рта текли волны
перегара.
- Мы поддерживаем программу по евгенике, воут? Воут, ты, вонючий
ублюдок!
Все накопившееся у Эйдена напряжение вылилось в броске. Гнев,
подпитанный хорошей порцией огнефира, вырвался наружу. В его подразделении
не было ни одного вольнорожденного, который бы захотел, чтоб их командир
струсил и отступил перед этим ненавистным подонком. "Вонючий ублюдок" -
самое страшное оскорбление для воина! Не важно, каким образом он появился
на свет. Иногда вернорожденные употребляли его, желая оскорбить таких же
вернорожденных, и почти всегда - в стычках с вольнорожденными. Эйдена
частенько так обзывали с тех пор, как он стал жить под именем Хорхе, но на
этот раз, когда его оскорбил Баст, он пришел в ярость.
Схватив Баста за гипсовый "воротник", Эйден дернул его на себя. Затем
ударил вернорожденного головой в лицо и резко оттолкнул. Баст чуть не упал
навзничь, наткнувшись на стул, на котором сидел прежде, и стал медленно,
покачиваясь, отступать, схватившись руками за шею. Лицо его исказила
гримаса дикой боли. Эйден со злобной радостью подумал: "Опять я что-то
повредил этому болвану, возможно, даже покруче, чем в прошлый раз". Он
расслабился, гнев его отступил. Остальных вернорожденных просто скрутило
от ярости, но они только бессильно сжимали кулаки, подчиняясь закону
Клана, который не позволял вмешиваться, пока идет поединок между Эйденом и
Бастом. Они только выкрикивали своему все еще шатавшемуся товарищу слова
ободрения. Эйден усмехнулся. Баст наконец остановился и, все еще чуть
пошатываясь, сделал два шага вперед, сжимая руками гипсовый "воротник".
Эйден на миг потерял бдительность. Он мог бы догадаться, что его
противник в какой-то степени притворяется. Вдруг Баст выхватил нож и
быстро метнул его в Эйдена. Направленный ему в левый глаз, нож чуть не
угодил в цель. Успев откинуть голову, Эйден почувствовал лишь скользящий
укус лезвия. Оружие, чуть задев намеченную жертву, вонзилось в стену
комнаты. Затем Баст бросился вперед, как бешеный зверь.
Уверенность ни на секунду не покинула Эйдена. Он знал, что может
победить Баста - уже один раз он это сделал - и теперь хотел его просто
прикончить. После нескольких секунд борьбы Эйден уцепился за "воротник" и
сдернул его с Баста; под ним обнаружилась красная, в кровоподтеках кожа.
Полоснув Баста "воротником" по глазам и ослепив его на некоторое время, он
нанес врагу удар по его слабому месту. Зажав голову Баста одной рукой, он
крепко сдавил его шею. На миг глаза Баста прояснились, но затем в его шее
что-то хрустнуло и взор воина потух, уже навсегда. Тело обмякло. Эйден
бросил врага на пол, как будто это была всего лишь куча тряпья.
Товарищи Баста, трясясь от гнева, ринулись на Эйдена. Вмешался
Жеребец. Вскоре в драке уже принимали участие все находившиеся в комнате.
С неописуемым удовлетворением Эйден лично вывел надолго из строя двух
воинов из звена Баста.
Когда в комнату отдыха прибыл отряд Элементалов из отделения Ланж,
Эйден взял ответственность за случившееся на себя, и его отвели в штаб.
Но прежде чем уйти, он пробормотал, стоя над трупом Баста:
- Чем вернорожденный командир звена отличается от грязной свиньи в
униформе Клана?
Затем, выдержав паузу, как будто мертвец мог ответить, заключил:
- Ничем, Баст. Ничем.

2
- Обнаружен только что прибывший Т-корабль Клана Кречета. От него
отделился шаттл, который сейчас направляется к Глории, - доложил командир
звена Крэйг Вард своему начальнику капитану Двилту Радику. Они были
офицерами Шестнадцатого Боевого соединения Клана Волка. И, честно говоря,
презирали друг друга.
Радик, притворявшийся, что изучает звездную карту сектора Глории,
просто кивнул Варду, стараясь показать небрежностью кивка, как мало
интересует его эта новость. На самом же деле информация была очень важной.
- Вероятно, у Клана Кречета имеются подробные сведения о том, что мы
готовим атаку, - заметил Вард. Только этих слов и ждал его начальник,
чтобы накинуться на подчиненного.
- У них не может быть никаких, как вы сказали, подробных сведений.
Очевидно, Кречеты не ценят генетическое достояние Каэля Першоу. Они
назначили его командиром в дыру, на планету, на которую Клану глубоко
наплевать. Техника у него устаревшая, а среди подчиненных полно недоносков
"вольняг". Кречетам никогда не придет в голову, что Клану Волка нужны гены
Каэля Першоу, чтоб соединить их с нашими собственными, воут?
- Ут.
- А вы пользуетесь любой возможностью, только бы выразить неодобрение
нашей операции.
- Это неправда, сэр. Я...
- Нет уж, подождите. Ваши пацифистские взгляды мне хорошо известны.
Но я должен удостовериться в том, что вы поддерживаете наш вызов Клану
Кречета и план получения генетического наследия Каэля Першоу. Вы
поддерживаете все это, командир звена Крэйг Вард, воут?
Вард знал, что спорить с Радиком бесполезно. Однако он давно придумал
несколько способов, с помощью которых избегал словесных ловушек своего
начальника. Но на этот раз он не захотел ввязываться в спор. Его только
возмутило - зачем бросать ему вызов, когда он просто выполняет свои
служебные обязанности.
- Воут, командир звена?
- Вам прекрасно известны мои убеждения. Но я также намерен честно
исполнить свой долг.
- Вы без сомнения исполните свой долг.
Радик постоянно посылал Варда на самые трудные и рискованные задания.
- Ну, - продолжил Радик, - так что же вы думаете о неожиданном
появлении Т-корабля?
- Если это не результат работы разведки, то, вероятно, обычная
доставка груза или переброска войск.
Радик серьезно задумался, но лице его отразилось напряженная работа
мысли.
- Хорошо, - проговорил он наконец. - Тогда, я думаю, следует изменить
наш план Спора Благородных. Если на Глорию должны прибыть новые воины и
боевые роботы, о чем говорит присутствие шаттла, то мы должны включить в
Заявку несколько воздушных истребителей.
- Почему истребителей?
- Чтобы выиграть Спор Благородных у капитана Золла и получить
почетное право возглавить атаку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов