А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Входи и обсушись, - сказала тиа Игнасиа.
Большой Джо, не сводя глаз с бутыли, словно терьер с жука,
переступил порог. По крыше грозно барабанил дождь. Тиа Игнасиа помешала
дрова в железной печурке.
- Не выпьешь ли стаканчик вина?
- Выпью, - сказал Большой Джо.
Его глаза снова впились в бутыль, хотя он еще не успел докончить
первого стакана. Он выпил их три, прежде чем соблаговолил произнести
хоть слово и алчный огонь погас в его глазах.
Тиа Игнасиа смирилась с тем, что ее непочатая бутыль безвозвратно
потеряна. И она стала пить с ним, чтобы и самой хоть немножко
попользоваться своим вином. Только когда Большой Джо в четвертый раз
взял полный стакан, он наконец сел поудобнее и начал пить со вкусом
- Это вино не от Торрелли,- сказал он.
- Да, я беру его у одной итальянской дамы, моей подруги.
Она снова налила стаканы.
Сгустились ранние сумерки. Тиа Игнасиа зажгла керосиновую лампу и
подбросила дров в печурку. Раз уж вино будет выпито, пусть оно будет
выпито, подумала она и критически осмотрела дюжую фигуру Большого Джо.
В груди у нее потеплело.
- Бедный, ты работал на дожде, - сказала она. - Сними куртку, дай
ей просохнуть.
Большой Джо лгал редко. На это у него не хватало
сообразительности.
- Я спал на берегу под лодкой, - ответил он.
- Но ты же промок насквозь, бедняга.
Она испытующе посмотрела на него, ожидая, что ее внимание вызовет
хоть какойнибудь отклик; но лицо Большого Джо выражало только
удовольствие от того, что он сидит в сухой, теплой комнате и пьет вино.
Он протянул ей пустой стакан. Весь день у него во рту не было ни
крошки, и вино быстро туманило ему голову.
Тиа Игнасиа сделала новую попытку.
- Вредно сидеть в мокрой куртке. Ты простудишься.
Дай я помогу тебе снять куртку.
Большой Джо только плотнее уселся в кресле.
- Мне и так хорошо, - сказал он упрямо.
Тиа Игнасиа подлила себе вина. Дрова в печурке громко
потрескивали, и этот уютный звук заглушал стук дождя по крыше.
Большой Джо и не думал вести себя любезно или хотя бы вежливо - он
просто не замечал присутствия хозяйки.
Он большими глотками пил вино. Он глупо улыбался печке. Он
легонько покачивался в кресле.
Тиа Игнасиа почувствовала, что ее охватили гнев и отчаяние.
"Свинья, - думала она, - грязная скотина. Да лучше бы я привела в
дом с дождя какуюнибудь корову. Другой человек хоть спасибо сказал бы!"
Большой Джо снова протянул ей пустой стакан.
Тиа Игнасиа сделала героическое усилие.
- Хорошо в теплом домике в такую непогожую ночь, - сказала она. -
Когда льет дождь, а печка хорошо топится, приятно о чем-нибудь дружески
поболтать. Ведь правда?
- Само собой, - отозвался Большой Джо.
- Может, яркий свет тебе глаза режет? - заботливо сказала она. -
Хочешь, я задую лампу?
- Он мне не мешает, - ответил Большой Джо.- Но если тебе жалко
керосина, валяй задувай.
Тиа Игнасиа задула огонек, и комната погрузилась во мрак. Потом
она вернулась на свое кресло и стала ждать, когда в Большом Джо
пробудится галантность. Она слышала, как скрипит, покачиваясь, его
кресло. Багровели щелки печурки, и на углах мебели играли легкие блики.
Комната почти светилась теплом. Тиа Игнасиа услышала, что кресло его
перестало покачиваться, и подобралась, готовая оттолкнуть его. Но
ничего не произошло.
- Подумать только, - сказала она, - что ты мог бы остаться без
крова в такую бурную ночь и дрожал бы сейчас в каком-нибудь сарае или
лежал бы на холодном песке под лодкой. А ты сидишь в удобном кресле и
пьешь вино в обществе дамы, которая к тебе хорошо относится.
Большой Джо молчал. Тиа Игнасиа не видела его и ничего не слышала.
Она допила стакан. Приходилось пренебречь этикетом.
- Моя подруга Корнелия Руис рассказывала мне, что некоторые из ее
лучших друзей приходили к ней с дождя мокрые и замерзшие. Она привечала
их, и они становились ее добрыми друзьями.
Из того угла, где сидел Большой Джо, донесся легкий стук. Тиа
Игнасиа поняла, что он уронил свой стакан. Но затем снова наступила
полная тишина.
"Может, он заболел, - подумала она. - Может, ему дурно?"
Она вскочила, зажгла спичку и поднесла ее к фитилю лампы. А потом
повернулась к своему гостю.
Большой Джо спал богатырским сном. Ноги его были вытянуты. Голова
откинулась, рот широко открылся. И пока тиа Игнасиа глядела на него вне
себя от изумления и негодования, из его рта вырвался оглушительный
храп.
Когда Большому Джо бывало уютно и тепло, он просто не мог не
заснуть.
Прошло несколько секунд, прежде чем тиа Игнасиа разобралась в
охватившей ее буре чувств. В ее жилах текло немало индейской крови, и
она не стала кричать. Нет, хотя она дрожала от ярости, она не стала
кричать, а подо шла к корзине с хворостом, выбрала подходящую палку,
взвесила ее в руке, положила обратно и взяла другую.
Только тогда она медленно приблизилась к Большому Джо Португальцу.
Первый удар пришелся ему в плечо и свалил его с кресла.
- Свинья! - вопила тиа Игнасиа. - Мусорная куча! Убирайся вон!
Джо покатился по полу. Следующий удар оставил грязную полосу на
его штанах. Теперь Большой Джо быстро просыпался.
- А? - спросил он. - Что случилось? Что ты делаешь?
- Я тебе покажу, - завизжала она и, распахнув дверь, бросилась
назад к нему.
Под градом ударов Большой Джо, шатаясь, поднялся на ноги. Палка
молотила его по спине, плечам, голове.
- Брось! - умолял он. - Ну брось же! Что случилось?
Разъяренная фурия преследовала его, как оса, по садовой дорожке и
выскочила за ним на раскисшую от дождя улицу. Гнев ее был ужасен. Она
бежала за ним по улице, осыпая его ударами.
- Эй! - крикнул он. - Довольно!
Он обхватил ее, не давая поднять рук, а она изо все сил
вырывалась, стараясь еще раз ударить его палкой.
- Подлая свинья! - кричала она. - Скотина!
Он не мог отпустить ее, потому что она снова накинулась бы на
него, и поэтому только крепче сжимал руки.
И вот, пока он стоял так, на Большого Джо Португальца снизошла
любовь. Она звенела в его мозгу, она как бурный поток разливалась по
его телу, она сотрясала его, как тропический ураган сотрясает пальмовую
рощу. Он так крепко сжал руки, что тиа Игнасиа перестала сердиться.
По ночам полицейский объезжает на мотоцикле улицы следя за тем,
чтобы ни с кем хорошим не приключилось ничего дурного. Джек Лейк ехал
по улицам Монтерея, и его мокрый плащ тускло блестел. Настроение у него
было очень скверное. На мощеных улицах было еще терпимо, но часть его
маршрута пролегала по грязным проулкам Тортилья-Флэт, где из-под колес
во все стороны летели комья мокрой глины. Свет его маленькой фары
метался из стороны в сторону. Мотор чихал и кашлял от непосильной
нагрузки.
Вдруг Джек Лейк вскрикнул от неожиданности и остановил мотоцикл.
- Что за черт? Это еще что такое?
Большой Джо обернулся к нему.
- А, это ты, Джек? Вот что, Джек, раз уж ты все равно заберешь
нас, то погоди минутку.
Полицейский повернул мотоцикл.
- Ушли бы вы с улицы, - сказал он. - А то под машину попадете.
Мотоцикл взревел, выбираясь из вязкой колеи, луч его фары, мигнув,
скрылся за поворотом. В деревьях Тортилья-Флэт тихо шуршал дождь.
ГЛАВА XII
О том, как друзья Дэнни помогли Пирату выполнить обет, и о том, как в
награду за добродетель собакам Пирата было дано узреть небесное видение.
Каждый день Пират поднимался со своей тачкой на холм и вкатывал ее
во двор Дэнни. Там он прислонял ее к забору и прикрывал дерюгой; потом
он закапывал топор в землю - ведь всем известно, что сталь делается
тверже, если ее закапывать в землю. И наконец он входил в дом, запускал
пальцы в кисет, висевший у него на шее, доставал заработанную в этот
день монету и отдавал ее Дэнни. После чего Дэнни в сопровождении Пирата
и тех из друзей, которые были дома, торжественно отправлялся в спальню,
переступая через разбросанные на полу постели. И все смотрели, как
Дэнни засовывает руку под свою подушку, вытаскивает парусиновый мешок и
опускает в него очередную монету. Эта церемония повторялась изо дня в
день в течение долгого времени.
Мешок с деньгами стал символом их дружбы, осью доверия, на котором
держалось их братство. Они гордились этими деньгами, гордились тем, что
честно берегут их. Хранение денег Пирата стало фундаментом, на котором
выросло здание самоуважения и даже некоторого тщеславия. Человеку нужно
знать, что ему доверяют. Для Друзей эти монеты давно перестали быть
денежными знаками. Правда, вначале они порой прикидывали, сколько вина
можно было бы купить на такую сумму, но вскоре отвыкли считать это
сокровище деньгами. Оно должно было превратиться в золотой подсвечник,
а этот потенциальный подсвечник был собственностью святого Франциска
Ассизского. Обмануть же святого куда опаснее, чем позволять себе
некоторые вольности с законом.
Как-то вечером таинственный, но быстрый и точный телеграф принес
известие, что вблизи Кармела наскочил на риф пограничный катер. Большой
Джо Португалец отсутствовал по каким-то своим делам, но Дэнни, и Пабло,
и Пилон, и Хесус Мария, и Пират, и его собаки веселой гурьбой
отправились через гряду холмов к месту происшествия, потому что они
очень любили подбирать на берегу всякие полезные предметы. Это
представлялось самым увлекательным занятием на свете. Они немного
опоздали, но быстро наверстали потерянное время. Всю ночь они рыскали
по пляжу и набрали порядочно всякой всячины: пятифунтовую банку
сливочного масла, несколько ящиков консервов, пропитанный водой
астрономический календарь, две матросские куртки, бочонок пресной воды
со шлюпки и пулемет. Когда рассвело, они охраняли весьма внушительную
кучу всевозможного добра.
Они продали ее оптом за пять долларов одному из зевак, так как не
собирались тащить подобную тяжесть шесть миль по крутым холмам до
Тортилья-Флэт.
Пират, разумеется, не успел нарубить ежедневной порции дров;
поэтому Дэнни дал ему двадцать пять центов, и он спрятал монету в свой
кисет. Затем они побрели по холмам к Монтерею, усталые, но исполненные
счастливого предвкушения.
Когда они добрались до дома Дэнни, было уже далеко за полдень.
Пират, выполняя обычный обряд, открыл кисет и передал монету Дэнни. Вся
компания направилась в соседнюю комнату. Дэнни сунул руку под
подушку... и вытащил ее обратно пустой. Он отшвырнул подушку, поднял
матрас, а потом повернулся к своим друзьям, и глаза у него стали как
глаза тигра. Он переводил взгляд с одного лица на другое, но на каждом
видел только ужас и негодование, которые не могли быть притворными.
- Так, - сказал он, - так...
Пират заплакал. Дэнни обнял его за плечи.
- Не плачь, дружок, - сказал он зловеще. - Ты получишь свои деньги
обратно.
Все молча вышли из спальни. Дэнни походил по двору, нашел тяжелую
сосновую палку длиной фута в три и, примериваясь, взмахнул ею в
воздухе. Пабло сбегал на кухню и принес старый консервный нож с грозным
лезвием. Хесус Мария вытащил из-под дома рукоятку от лопаты. Пират
недоумевающе смотрел на них. Потом все вернулись в дом и безмолвно
расселись по углам.
Пират ткнул большим пальцем в сторону Монтерея и спросил:
- Он?
Дэнни медленно кивнул. Глаза у него словно подернулись пленкой, и
взгляд их был тяжел и неподвижен. Он выставил вперед подбородок, и тело
его слегка изгибалось, как у гремучей змеи, готовой ужалить.
Пират пошел в угол двора и выкопал свой топор.
Они долго сидели так. Не было сказано ни одного слова, но по
комнате прокатывались волны холодной ярости. Дом был словно скала в те
минуты, когда огонек бикфордова шнура уже подползает к динамиту.
Незаметно подкрался вечер. Солнце зашло за холм. Вся
Тортилья-Флэт, казалось, чего-то ждала, затаив дыхание.
На улице послышались его шаги, и все крепче сжали свои палки.
Большой Джо неуверенно поднялся на крыльцо и вошел. В руке у него была
бутыль вина. Его взгляд тревожно скользнул по их лицам, но друзья
сидели неподвижно и как будто не смотрели на него.
- Здорово, - сказал Большой Джо.
- Здорово, - сказал Дэнни и, встав, лениво потянулся
Он не смотрел на Большого Джо и шел не прямо к нему, а немного в
сторону, как будто собираясь его обойти Поравнявшись с ним, он нанес
удар с молниеносной быстротой жалящей змеи. Палка опустилась точно на
затылок Большого Джо, и Большой Джо без сознания свалился н, пол. Дэнни
вынул из кармана сыромятный ремешок и аккуратно связал им большие
пальцы Джо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов