А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Особенно мне велели остерегаться одного отверстия, и человекоящер в смутных, но очень мрачных намеках посулил мне неотвратимую и беспощадную кару в случае, если я когда-нибудь осмелюсь нарушить этот запрет.
К тому времени моим единственным желанием было упасть где-нибудь и заснуть. Я страшно, смертельно устал и, даже отдавая себе отчет в том, что уже сплю, я не стал ничего отвечать. На самом деле, моя усталость оказалась настолько сильной, что я не вполне осознавал происходящее. Когда мой провожатый завел меня в один из сводчатых проходов, сообщив, что эта пещерка станет моим жилищем, я бесконечно обрадовался, рухнул наземь, и в абсолютной тьме, наступившей после ухода Бокруга, почти тотчас же уснул. Спокойный сон внутри сна...
Глава 11
Размышления в новой обстановке. Пятая фаза видения
История болезни Кроу.
Из записей доктора Юджина Т. Таппона
Тяжело описать мой новый дом в той странной пещерке, отходящей от большой галереи. Эта область моих воспоминаний точно подернута туманом, который, подобно тому туману, что часто окутывает и более обыкновенные сновидения, угрожает совершенно изгладить из памяти всю цепочку событий. Я помню, что там, на стенах, росли различной формы, но размером с ладонь островки странно упругого, волокнистого вереска без цветов. Этот вереск покрывал кровати, столы, кресла, и выглядело это настолько же естественно и удобно.
Очнувшись от сна во сне, я обнаружил, что лежу на одной из таких «кроватей». Если у меня и были раньше сомнения в том, что я лишь грежу или переживаю какую-то невероятно подробную галлюцинацию, то теперь стало ясно, что все они — беспочвенны. Я понял это тотчас же, когда увидел облако светляков, парящих вокруг моей головы и приглушенным, но почти дружелюбным фосфоресцирующим сиянием озаряющих все, кроме самых дальних уголков моей пещеры. Я каким-то образом приобрел в точности такой же ореол, как тот, который был у Бокруга. Осмотревшись, я обнаружил в более мелкой, примыкающей пещерке небольшое кристально-чистое озеро в гладком углублении сталагмитовой скалы. Это углубление выточила вода, постоянно капающая с конца одинокого сталактита, который свисал с середины низкого свода. Помню, что при первом взгляде на эту лужицу, когда в темной воде отразилось мое лицо, окруженное нимбом светляков, я решил, что мое болезненное состояние продолжает прогрессировать. У меня отросли борода и усы, и я очень удивился, что мой рассудок смог настолько «усовершенствоваться», чтобы создать эти «естественные» изменения в моем воображаемом облике. Точно так же моя одежда оказалась грязной и оборванной, и я потерял ботинки. Я помню, что в более ранней серии моих галлюцинаций, в пещере с грибами, ботинки у меня еще были. Все это, заключил я, было лишь плодом моего воспаленного рассудка, тогда как, по всей вероятности, в действительности я все еще спал в своей комнате в «Святом Георгии» или, в худшем случае, лежал на кушетке в кабинете какого-нибудь психиатра с Харли-Стрит, находясь «в состоянии шока и нервного истощения»...
Дальнейшее исследование лишь подтвердило степень моей болезни, ибо в этой галлюцинации мой мозг не забыл даже о естественных функциях организма, и я обнаружил в самом дальнем углу главной пещеры небольшую ямку с выступающим краем, похожую на маленький кратер или пузырь. Так что... я смог помыться и ответить на зов природы... но как же насчет еды? Человекоящер сказал, что мне будут приносить еду, и, обследовав мою пещеру, я внезапно ощутил, что ужасно голоден.
Кажется, именно тогда, когда я в первый раз мылся в странно теплой воде сталагмитового озерца, я почувствовал чье-то присутствие. К тому времени, когда я через низкий проход вернулся обратно в свою «комнату», посетитель уже ушел, но на одном из высоких каменных выступов я обнаружил наполненное блюдо. Хм, возможно, слово «наполненное» будет не слишком точным, но, по крайней мере, на нем лежала какая-то еда: три отварные рыбины, каждая около шести дюймов в длину и довольно жирная, и полдюжины маленьких грибочков. Блюдо было украшено чем-то вроде сероватого салата. Первая настоящая еда, попавшая мне в рот с каких пор?.. Я помню, что с наслаждением съел все до последней крошки.
После еды я уселся на одну из «кроватей» и задумался. Насколько мне было тогда известно, пища, съеденная во сне, не могла физически утолять голод, и все же я на самом деле ощущал чувство сытости! Не могла ли эта трапеза оказаться интерпретацией параллельного события в реальном мире? Например, я мог находиться в коме в больнице, где меня могли регулярно кормить, например внутривенно или каким-либо другим способом? Для сумасшедшего, вроде меня, было бы нетрудно счесть чувство благополучия, явившееся результатом такого кормления, чувством настоящей сытости, как будто я поел подземном мире. Это умозаключение я вполне мог принять, но идея применить ту же теорию к ответам на зов природы мне не нравилась. Должно быть, кому-то где-то доставалось немало хлопот с таким трудным подопечным! Но, разумеется, все это — одни предположения.
И все же, как отчаянно твердил я себе, мой разум должен, по крайней мере, бороться за то, чтобы удержать хотя бы каплю здравого рассудка. Иначе я не смог бы додуматься до этих... Ну, скажем так, объяснений.
Я вернулся к самому началу, к автомобильной аварии, подробно останавливаясь на событиях, которые произошли со мной с тех пор.
Разумеется, длинный сон, или цепочка связанных между собой галлюцинаций, был не более фантастичным, чем тот, другой сон, который я видел в свою первую ночь в Бликстоуне, когда за одну ночь заново пережил целых три года прежней жизни! И, разумеется, не могло быть кошмара более странного, чем тот, который я пережил, когда на моих глазах окаменевшие кости оделись новой живой плотью. А как насчет моих прежних приступов, часто повторявшихся после аварии, когда мой разум начисто мерк, и я ничего не мог вспомнить? Я старался успокоить себя. За свою жизнь я оказывался и в гораздо более затруднительном положении. Уж лучше спать и осознавать это, чем бессмысленно блуждать, как в тот раз, когда я отправился погулять в скалах!
После того первого раза, в последующие «дни», я частенько забирался в глубины своей памяти и удивлялся странности всего происходящего. Но временами мои одинокие размышления прерывало появление посетителя, Бокруга, который, держа свое слово или подчиняясь указаниям моего блуждающего подсознания, приходил поговорить со мной о реальном мире и приносил мне еду.
У меня появились свои соображения и относительно этих посещений тоже. Возможно, на самом деле этот человекоящер был врачом, психиатром, намеренно проводящим меня обратно по тропинкам моего прошлого в попытке медицинскими средствами исправить расстройство моей психики?
Во время одной беседы с Бокругом я попросил его поподробнее объяснить мне происхождение странной системы освещения подземного мира.
— Как я уже говорил, — начал он, — крошечные живые пятнышки, составляющие нимбы над нашими головами, и часть атмосферы в большой пещере, напоминают существ, которых вы называете полипами. На самом деле, это — основная живая материя, из которой в определенных условиях могут возникнуть всевозможные виды и формы жизни, — он остановился и внимательно взглянул на меня. — Вы ведь ученый, знаете ли вы что-нибудь о Цикле Уббо-Сатла!
— Что-то знакомое, — ответил я. — И все же не могу сказать, чтобы я помнил, что слышал или читал что-нибудь об этом. А что это за цикл — мифологический современник культа Ктулху или чего-то в этом роде?
— Так ты слышал об ужасном Ктулху? Да, возможно, ты натыкался на упоминания Уббо-Сатла именно в этой связи. Что ж, в мифах Уббо-Сатла считается источником всей земной жизни. Согласно некоторым книгам, которые, как я знаю, существуют в верхнем мире, Уббо-Сатла «породил серых бесформенных тритонов на заре Земли и наводящие ужас прообразы земной жизни». Дальше там поясняется: «И вся земная жизнь, в конце концов пройдя через огромный цикл времени, вернется обратно к Уббо-Сатла». Что касается меня, я лично считаю, что это, — он провел плоской рукой через ореол над моей головой, — и Уббо-Сатла — одно и то же, и что ты, следовательно, являешься сыном Шоггота.
— Шоггота! — вздрогнул я, вспомнив ужасные сны из давнего прошлого, которые мучили меня после того, как я заглянул в «Некрономикон». — Ты сказал «Шоггота»?
— Да, ибо такое имя дали своему созданию его первоначальные творцы — те Великие Древние, еще до того, как Земля полностью сформировалась, сотни миллионов эпох назад. Они назвали свое протоплазменное создание «Шоггот-тканью» и из нее слепили себе вьючных животных, чтобы строить города и выполнять более тяжелые работы — животных, которые, в конце концов, развили способности, сделавшие их исключительно опасными для Древних. Шогготы становились все более и более разумными, более способными к подражанию, более честолюбивыми и более грозными, пока примерно сто пятьдесят миллионов лет назад не подняли великое восстание против своих хозяев. Большое благо, что Древние сумели подавить его... Когда мы и Тхуун'а поселились в этих пещерах, мы обнаружили... скажем так, запас примитивной Шоггот-ткани, все еще живой, но существовавшей в форме скопления безвредных низших амеб. Из этого источника мы создали множество видов простейших. Светящиеся облака — лишь один из них. Но с нами произошло то же, что и с Древними. Наши рабские культуры быстро развивали собственные способности, пока мы не были вынуждены уничтожить их. Теперь во всем Лх-йибе и его окрестностях, не считая этой «осветительной системы», как ты ее называешь, да еще одной формы, нет никаких Шогготов.
— Еще одной формы? — повторил я его слова, переспрашивая.
— Да, если быть более точным, одного Шоггота, который снится в мучительных ночных кошмарах некоторым особенно чувствительным людям в верхнем мире. Здесь он выполняет определенное назначение, необходимую функцию — и не в состоянии угрожать нашему существованию. В пустоте, где мы содержим его, нет возможности для... обучения! Он уже достиг пика своего развития.
— Где же находится это существо? — спросил я. — Не разрешат ли мне... увидеть его?
Человекоящер серьезно посмотрел на меня, прежде чем ответить:
— Если ты будешь выполнять мои распоряжения, у тебя никогда не будет причин видеть его, это я тебе обещаю. Я молюсь, чтобы ты никогда его не увидел, ибо это будет последнее, что ты увидишь в твоей жизни...
После этого разговора пять ночей, как я буду называть мои периоды сна во сне, меня мучили повторяющиеся кошмары, в которых непременно фигурировали Шогготы. Переливающаяся чернота, ожившие эксперименты чуждых безымянных сверх-существ, вязкая липкая масса бурлящих клеток, с бульканьем растекающаяся по подземным туннелям, точно мыслящая слизь по гигантским носовым пазухам земли.
В самых худших из этих кошмаров я видел себя в огромной яме с двадцатифутовой статуей водяной ящерицы-бога. Дно ямы было усеяно костями, многие из которых покрывала зловонная черная слизь. Я откуда-то знал, что эта слизь — след Шоггота. Даже когда я с воплями отчаянно пытался выбраться из этой омерзительной ямы, до меня доносился рокот, предвещавший появление чего-то. Это что-то распространяло столь чудовищный и зловещий запах, что меня начинало выворачивать наизнанку. В яму откуда-то сверху вело зазубренное отверстие, и именно из него исходил смрад, становясь все сильнее. Я знал, что именно из этого отверстия ко мне должен ворваться ужас во всей своей чудовищной нереальности...
Как же хорошо было после таких сновидений «проснуться» и обнаружить, что я все еще нахожусь в надежной и уютной пещере. Но вскоре эти ужасные кошмары прекратились, и в конце концов пришло время, когда, несмотря на все посещения Бокруга, на все мои размышления и «объяснения», мне смертельно надоела и сама пещера, и ее обстановка. Пещера стала моей тюрьмой, клеткой, созданной моим больным воображением! И все же, если я сам создал эти застенки, почему же тогда мне не удавалось с такой же легкостью их разрушить?
Именно так и начались мои блуждания в подземном мире, которые вскоре превратились в регулярные вылазки, так что через каждые три или четыре «ночи» меня начинало тянуть выбраться из пещеры и забраться еще немного дальше в неизвестные туннели.
Сначала я беспокоился о том, что может произойти, если мои приятели-светлячки когда-нибудь покинут меня, но через некоторое время, когда я увидел, как преданно светящееся облако держится вокруг моей головы, мои страхи рассеялись. Тогда мои прогулки стали более дальними, и я даже начал, несмотря на предостережение Бокруга, исследовать те галереи, в которые он велел мне никогда не заглядывать.
Позже я мог лишь решить, что «предостережение» Бокруга было моим подсознательным нежеланием позволять себе дальше углубляться в те закоулки моего рассудка, где аберрация особенно сильна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов