А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Я тоже по взмыленной астральной тропке последовал за нею.
Да, конечно же, я и не сомневался в своем определении голосов, я
точно знал, кто пришел, но все равно: сверкнула, затрепетала неожиданность
прихода...
Перед взглядом Екатерины оказались - Вика и Юра!
"Что же их привело сюда?" - втиснулось в меня удивление, и лезвие
грусти о прошедшем и недосягаемом сейчас, лезвие, уже довольно
притупленное о камни негодования, царапнуло болью астральные образы
близких мне людей.
"Жизнь - не безжалостна, коль рушит! И ты ей боли все прости... Пусть
выкорчевывает души, чтобы полянам - расцвести!" - подумалось мне.
Но каково же было мое удивление, когда я обнаружил еще одно открытие,
астральное открытие для себя!
"Высмотрело солнце среди туч проталину, осветив оконце, грустью
опечаленное..." - вот это да! Оказывается, подсознание, подсознание
человека, настроенного на твою волю, способно реагировать! Да что там
реагировать - по-существу общаться, образно общаться со мною!
"Высмотрело солнце среди туч проталину, осветив оконце, грустью
опечаленное", - так подумал Юра в ответ на мое четверостишье, подумал,
даже не зная об этом, ибо сработали не закрепощенные просторы его
подсознания... и я уловил в них встречное течение...
И я тут же продолжил образно поэтическое мышление в сторону друга,
его подсознания:
И поцелуй, и губы сладки,
Чего-то жаждет тишина...
И вдруг, все то, что было гадко, -
Ушло...
И жизнь моя нежна.
Отныне в солнечной капели
Я буду в пряных ласках жить.
Я верю: солнышко отбелит
Печаль прошедшую души...
Иссохло русло огорчений,
Его пустую кожуру,
Как черви трещины прощений
Под солнцем шелушат и жрут!
Приходят радостные вести,
Их веселится толчея.
Отныне сокровенный крестик
Среди людей не прячу я...
Образно промыслив эти строки, я постарался как бы вчувствоваться в
обратную реакцию Юры, и вот что я уловил в ответ:
Посреди моей печали,
Вдруг опомнился Восторг!
Будто снова я вначале -
Вседержителен как Бог!
Солнце к горлу подкатило,
Распирает светом грудь...
Сочинилась даль мотива,
Даль, - со мною вечно будь!
Поизмучил ветер тучи, -
Все растрепаны они:
Отгоняя сон липучий,
По ночам я чистил дни...
Пусть вчера имел я - прочерк.
Впереди рвались - "Они"...
Но сонливы стали ночи,
И бессонны стали дни!
Увлекшись своим астральным открытием, я совсем позабыл, что Юра и
Вика, в осознанных лучах своих сознаний, сейчас вели замысловатую беседу с
Екатериной Васильевной.
- Да... - протянула Екатерина Васильевна. - Что теперь говорить!
Печально, естественно, что печально, но будем, как говорится, надеяться на
лучшее...
Ведьма сидела в кресле за рабочим столом Зои Карловны, а Юра и Вика
стояли возле этого стола с противоположной стороны и в разговоре
пристально изучали свою библиотечную собеседницу, они переглядывались друг
с другом, передавая свои впечатления от беседы.
- Там больше за Сережей никакие книги не числятся? - участливо
спросила Вика Екатерину. - А то мы отыскали только это, - и все!
- Нет, нет! Больше ничего не числится за Сергеем Александровичем, -
отзывчиво подытожила взволнованность Вики Екатерина. - Так вы говорите, -
обратилась она к Юре, - что ищете работу?
- Да. В настоящее время я перевелся на заочное отделение в
Литинституте и хотел бы найти себе что-нибудь подходящее моему
образованию, гуманитарное!
- А это ваша жена? - кивнула Екатерина в сторону Вики.
- Да. Можно сказать, что так, - задумчиво проговорил Юра и добавил
немного повеселевшим тоном: - Гражданский брак!
- А-а... - протянула понимающе ведьма, - понятно...
- Юра очень близкий Сережин товарищ, - как бы перевела разговор в
иное русло Вика.
И тут в разговор вмешаться решил и я, потому что - интересная мысль
прикоснулась ко мне! И эта мысль озарила меня радостным предчувствием...
"А что, если Юра, - подумалось мне, - займет мое место - директора
кинотеатра, ведь оно сейчас - по существу остается еще вакантным! Конечно
же, если не принимать в расчет, что исполняет обязанности директора в
настоящее время Зоя Карловна! Ее так и не утвердил райком!..."
С таким чувственным настроем я усиленно обратился к астральному
образу ведьмы, дабы передать свои пожелания по поводу трудоустройства Юры,
и Екатерина правильно поняла меня.
- Послушайте! - воскликнула она, окидывая Юру с головы до ног и с ног
до головы. - А что, если вам... Извините, как вас зовут? - уже немного
заискивающе обратилась она к Юре.
- Юрий Сергеевич, - подсказал тот.
- Так вот, послушайте, Юрий Сергеевич, а что, если вам - да к нам, в
кинотеатр, на место Сергея Александровича?!
- Мне, директором?! - опешенно озадачился Юра.
- Да, вам, - подтвердила ведьма мой чувственный посыл.
- Юра! А это ведь идея! - воскликнула обрадованная Вика.
- Честно говоря, я-то не против, но я не очень-то знаком с подобного
рода деятельностью, - заговорил, слегка покраснев и как бы оправдываясь,
Юра.
- Мы поможем! - тоном знатока произнесла Екатерина, подбадривающе
подмигнув Юрию Сергеевичу и кокетливо откинувшись на спинку кресла...


ЧАСТЬ ВТОРАЯ. АСТРАЛЬНАЯ ШАЙКА

ТАЙНА ПУБЛИКАЦИЙ
Паша Мечетов, мой товарищ-литератор, сидел у себя дома, в когда-то
наспех импровизированной комнатенке. А сконструировал Павел себе этот свой
"литературный сарайчик" (иначе и не назовешь!), попросту отгородив
почерневшими досками от огромных ящиков крошечную часть единственной
комнаты одноэтажного, мазаного домика, что приземисто располагался, будто
"лежа на животе", в овраге многожилищного двора, двора, в котором ютились
в подобных же домиках, но с преимуществом - на пригорке, еще четыре семьи.
В Пашином домике всего было три окна: два остались после
"реконструкции" - для семьи, а одно, с серебряными пружинами паутин по
углам, словно присматривало за писательской деятельностью Мечетова.
Дверь в "литературный сарайчик" закрывалась от занозливой детворы на
два проволочных крючка. Обстановка в сарайчике являлась простой: ржавая
кровать-одиночка, на которой - ел, писал и спал Паша (к жене на ночь он
ходил редко - два раза в месяц), стол, с портативной пишущей машинкой на
нем, под целлофановой накидкой, полки для книг на стене до самого потолка,
а писательского пространства всего-то оставалось около двух шагов!
Район, в котором жил Павел, был один из самых бандитских в городе.
Некогда освобождавшихся от тюремного заключения поселяли здесь, раньше
считалось, как бы - неподалеку от города, а теперь город разросся и
поглотил этот бандитский притончик.
"Здесь каждый: либо сидит, либо сидел, либо будет сидеть!" - говорил
свою крылатую фразу Паша, характеризуя свое место жительства. А попал
Мечетов в этот райончик по жизненной необходимости: женился, где-то надо
было жить, денег в обрез, в городе жилье дорогое, а здесь - захолустье и
дешевизна! Естественно, не каждый сумеет жить среди уголовников!
Да, у Паши было трое детей... Два мальчика, шести и девяти лет, и
девочка двух лет. А женился Мечетов, как сам любил поговаривать, "чтобы
пить бросить!". После армии он сильно страстился спиртным...
Пол во всем доме Мечетова был грязный, липкий, будто измазанный
пластилином. Жена не работала, Паша получал всего сто рублей, но жена по
вечерам, и ночам в особенности, все-таки изловчилась добывать деньги!
Продавала водку и вино, закупленные днем в червоточных очередях...
- Старший сын еще вроде бы - не дурак, что-то соображает! А младший -
бандит! Когда ему исполнится лет десять-двенадцать, - я убегу из дома! -
говаривал как-то безысходно и равнодушно Мечетов.
- Ты же ему сам внушаешь, что он бандит, каждый день по возможности
повторяешь, напоминаешь, а он, ты смотри внимательно, присмотрись, Паша,
слушает, и ему это уже начинает нравиться! Так и действительно он у тебя
станет бандитом! - убеждал я безрезультатно Мечетова.
А вскоре его шестилетний сын залез и затащил с собою старшего брата в
соседний дом: все там переломали, что-то пытались украсть...
Мечетов абсолютно не уделял времени воспитанию своих детей.
- Я писатель! - говорил он своей жене. - Тебе они нужны - воспитывай,
а мне работать надо, хочешь, вообще уйду из дома!
И уходил частенько к своим родителям, которые тоже выпивали, и жене
Мечетова ничего не оставалось, как смириться.
Писал Паша очень много и очень быстро...
Конечно же о высоком качестве говорить нельзя было, но количество
основательно возвеличивалось в ранг качества: Мечетов сочинил около
десятка романов, несколько повестей, тучу рассказов, бесчисленное
множество стихов, поэм, статей...
Пока Паша не публиковался, было у него одно горе - жажда издаваться!
Но как только Мечетов начал читать свою фамилию на страницах журналов и
газет, сразу же пришли новые горести! Но такие коварные, неосознанные,
неизвестно отчего и почему возникающие!
Если раньше конкретная цель - печататься - вызывала от своего
невоплощения истошные боли в душе, раздражала, взрывала, звала и
устремляла, то теперь...
Теперь происходило совершенно непонятное, и подозрения уже начинали
вкрадчивую подозрительность свою вживлять в наболевшее сознание Паши.
- Что ты ноешь все время?! - укоряла Мечетова его жена. - Ложись и
лежи, но прежде ноги попарь да горло пополоскай!
- Чума ты! - вопил Паша в ответ на жену. - Ты что, не видишь,
идиотка, - я умираю: четвертый месяц уже ангина и бронхи как каменные!
Простуда!
- Так я тебе и говорю, что лечиться надо, в постели полежать!
- Нет! Тут что-то не так! - озадачивался простуженный Паша. - Всю
весну и теперь уже лето болею! Может, меня отравили? Слышишь?!
- Что?! - отозвалась жена.
- Я говорю, может, меня кто-нибудь отравил? А? Как ты думаешь?
- Дурак, кому ты нужен!
- А что, я вон у Капли был в прошлом году в гостях, съел у него
тарелку борща - заболел живот и до сих пор вон побаливает!
- Так что, тебя Капля, по-твоему, отравил, что ли?! - расхохоталась
жена.
- А что? Всякое может быть! - не очень-то уверенно проговорил Паша. -
Что ты смеешься?! - заорал он на развеселившуюся супругу. - Может, меня
хотят убрать, может, я кому-то мешаю?!
- Ну и дурак же ты, Паш! Кому ты нужен, кроме меня!
- Кому нужен, кому нужен, - не знаю! - огрызнулся Мечетов на жену. -
И все-таки... - рассуждал он. - Я заболел простудой где-то в начале
марта... А что же было в начале марта? Где я был, у кого, что делал?..
Ничего не помню!.. Хорошо... А какие события тогда, в начале марта,
происходили?.. Ага! В начале марта вышел в свет журнал с подборкой моих
стихов, я ходил за этим номером сам в редакцию. Так-так... Это уже дает
основание что-то да вспомнить... В редакцию я ходил в среду... Посмотрим
по календарю - среда, четвертое марта.
И понесло, и поехало, и потащило Пашу по следам воспоминаний: с кем
виделся, у кого был в гостях, кто и что говорил, делал и тому подобная
распутица воображения рисовала перед Мечетовым картины тех дней...
Дальше рассуждения Паши теряли какую-либо основательность и
убедительность, ибо, самое главное, суть, с которой Паша так хорошо и
догадливо начал свои рассуждения, была пренебрежительно отодвинута, забыта
в стороне, она послужила лишь отправной точкой для бестолкового завихрения
мозгов по поводу отравления! И только! А жаль! Ведь если бы Паша сообразил
разлистнуть тот журнал, мартовский номер, где красовалась его подборка
стихов, то он, присмотревшись повнимательнее и сопоставив кое-какие
детали, верно бы смог определить, откуда сквознячок дует, поддерживая его
продолжительную простуду!
Я прокручивал в Астрале заново картину Пашиных переживаний по поводу
простуды и отравления, подразумеваемого последним.
Это мне хорошо было понимать и рассуждать за кулисами физического
мира, у холодных кадров Астрала, рассуждать и правильно видеть
сокровенность Пашиной простуды, а ему-то, каково ему!...
Да и как он, Паша Мечетов, мог расшифровать, хотя и пытался, тайну
своей простуды, тайну публикаций!
А дело было так...

ПРОСТУДА
Для того чтобы победить астральную шайку, а точнее - ее коллективную
волю в Астрале, я должен был не спеша выяснить, как бы исподволь, со
стороны подглядывать, созерцать, анализировать то, чем занималась эта
преступная группа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов