А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я потянул дверь за ручку. И ничего не случилось! Вода не хлынула на
меня, в фойе никого не было. Только стояла какая-то утрамбованная тишина,
высвеченная ярким полнолунием.

ВИЗИТ
Где-то часов около двенадцати следующего дня я стремительно вошел в
библиотеку на втором этаже кинотеатра. Зоя Карловна сидела за своим
рабочим столом и рылась в ящике с картотекой.
- Здравствуйте, - строго произнес я.
- Здравствуйте, Сергей Александрович! - проговорила библиотекарь,
вскочила со стула и подбежала ко мне, усердно потирая руки.
Я недоверчиво покосился на Зою Карловну, но улыбнулся.
- Давайте выпьем чаю? - предложила она.
- Давайте, - согласился я.
Зоя Карловна просеменила коротенькими ножками в соседнюю комнату и
засуетилась там. Комната служила книгохранилищем, но оттуда сейчас
доносились позвякивания стаканов и даже, по-моему, бутылок...
Пока Зоя Карловна готовила чай, я равнодушно расхаживал среди книжных
шкафов и полок, водя взглядом по корешкам книг. Слова я читал не все, а
так, только некоторые, те, что наиболее ярко выделялись. Это напомнило мне
прогулку по кладбищу, где тоже проходишь по аллеям и мельком считываешь
глазами всевозможные фамилии покойников. Я остановился у окна и заглянул в
него: по направлению к кинотеатру шел контролер, сегодня работала его
жена, он шел и вдруг остановился у ступенек, задрал голову и пристально
всмотрелся в соседнее со мной окно. Там, где книгохранилище. Я шагнул в
сторону, за стенку, чтобы меня не было видно, и продолжал оттуда
выглядывать, наблюдая за контролером. Я видел, как контролер понятливо
кивнул, развернулся и решительно зашагал прочь от кинотеатра.
- Сергей Александрович! - донесся до меня голос библиотекаря из
книгохранилища, когда контролер уже свернул в проулок.
- Иду, иду, - отозвался я и поспешил в книгохранилище.
На широком столе среди вороха стопок журналов и газет, перепачканных
жирными пятнами и присыпанных хлебными крошками, на самых его краешках
стояло два стакана горячего чая в алюминиевых подстаканниках. Зоя Карловна
уже сидела у своего стакана и сверкала бегающими глазами. Я тоже сел на
приготовленную для меня табуретку и тем самым оказался напротив Зои
Карловны.
- Да... Здесь у вас пора уже ремонтик делать! - заговорил я, попивая
чай и внимательно осматривая стеллажи и потолок.
- Да ну! - возразила Зоя Карловна. - С этим ремонтом больше хлопот
будет! Скажете тоже!.. - словно обиделась она. - Вон, книг столько!
Тьма!.. Все тогда придется перетаскивать в другое место, перебирать и
обратно здесь расставлять! Шутка! Я-то одна. И библиотека должна работать,
и прочая работа вестись, да еще и ремонт! Я лучше сама здесь побелю
потолок и выкрашу пол!
- Да. Вас тяжело переговорить, - улыбнулся я в ответ на возражения
Зои Карловны.
- Тяжело - не тяжело, а только я здесь хозяйка и мне виднее как и
что! - явно наигрывая обиду, сказала библиотекарь.
- Если и сами, то все равно же с книгами возиться? - как бы
оправдался я.
- Да че с ними возиться! - чуть ли не выкрикнула Зоя Карловна и
осеклась тут же, перешла на спокойный, но выразительный тон. - Прикрою
газетами, и порядок! Все меньше работы.
- Нет, - возразил я. - Так и так, из книг уже пора пыль выбивать. По
корешкам вон тараканы и пауки бегают!
Зоя Карловна хотела было что-то выкрикнуть, да поперхнулась чаем. Она
многозначительно прокашлялась и отодвинула свой наполовину пустой стакан в
сторону.
И тут за моей спиной раздался миловидный женский голос.
- Сидите? - спросила обладательница его.
Я обернулся: в дверном проеме книгохранилища стояла женщина лет
сорока с виду, довольно крупного телосложения, симпатичная. Она вертляво
прошла мимо меня, словно ей было восемнадцать, села возле Карловны,
подтянула голубую юбку, тем самым оголив приятно загорелые, гладкие ноги
и, достав из крохотной сумочки, лежащей на столе, сигарету, обратилась к
библиотекарю:
- Зойка! Дай спички.
Ничего не говоря, Зоя Карловна присела на корточки, открыла нижний
ящик стола и извлекла оттуда растрепанную коробку.
Прошипела зажженная спичка, вспыхнуло пламя. Сигарета задымилась.
Женщина сильно затягивалась, и сигарета, все уменьшаясь, осыпалась пеплом
на пол.
- Фуф! С самого утра не курила! - проговорила между затяжками она.
Эту женщину я и раньше здесь видел не раз, а вот так близко
впервые... Я сидел и, честное слово, даже не понимал, зачем я сегодня
поднялся к Зое Карловне в библиотеку. Наверное, мне хотелось просто
увидеть ее, после вчерашнего... Я до сих пор не мог поверить, что Зоя
Карловна - ведьма...
- Зойка! - отдышавшись дымом, снова обратилась женщина к
библиотекарю.
- А-а ха-ха! - хохотнула Зоя Карловна.
"Все-таки - ведьма!" - твердо подумал я.
А хохотнула Зоя Карловна вот почему: пока я сидел и рассматривал
книжные стеллажи, отвернувшись от курящей женщины, она в это время
заголила ноги еще больше, так, что мужчина вряд ли в состоянии хотя бы
один раз не взглянуть на это зрелище. Метнул взгляд и я... Женщина с
сигаретой словно ожидала моего взгляда, после чего откинула юбку на место.
- Это Катя, моя подруга, - отрекомендовала женщину с сигаретой Зоя
Карловна.
Подруге этого, видимо, показалось мало, и она представилась еще и
сама:
- Екатерина! - величественно сказала она.
- Словно царица! - подчеркнул я, и женщине с сигаретой мой комплимент
понравился.
- Сергей, - представился и я.
- Сергей Александрович, - словно переводчик объяснила Зоя Карловна
для своей подруги.
Больше всего меня удивляло в этой по существу нелепой и чуждой мне
ситуации то, что я принимал ее, эту ситуацию, такой, как она есть, не
оценивая, не сопротивляясь, не переделывая на свой лад. Я не вмешивался в
ее ход. Все чаще я стал замечать за собой подобное. Это - чудеса
созерцания. Красочность обступает тебя со всех сторон, и если ты не
потянешься к ней своими чувствами, помыслами или телом, останется только
красочностью. И тогда ты почувствуешь прилив неведомых сил и нестерпимую
радость...
- Как дела, Сергей Александрович? - спросила Екатерина.
- Екатерина, - сказал я, - извините, а как будет звучать ваше
отчество?
- Васильевна, - подсказала Зоя Карловна.
- Ну, что я, сама не скажу, что ль?! - возмутилась Екатерина в
сторону своей подруги, и та, промолчав, только лишь часто заморгала.
- Понимаете, Екатерина Васильевна, - не обращая внимания на
пререкающихся подруг, продолжил я развитие своей мысли. - Мы вот подумали
с Зоей Карловной за чаем, что пора уже и ремонтик здесь организовать, в
этой комнате, не правда ли?
- Правильно! - поддержала меня Екатерина. - Сюда: ни влететь, ни
войти - сарай, и только!
- На чем? - спросил я.
- Что на чем? - неуверенно переспросила меня неожиданно притихшая
Екатерина Васильевна. Она, словно провинившаяся, опустила глаза, потому
что я видел, как Зоя Карловна на какое-то, едва уловимое мгновение,
неодобрительно покачала своей сорвавшейся подруге головой.
- Я имею в виду, на чем влететь, - пояснил я.
- А-а!.. - как бы опомнившись, воскликнула Екатерина. - Вы меня не
так поняли, Сергей Александрович, я имела в виду вбежать! - И она тут же
поменяла тему нашего разговора. - Сергей Александрович, а я вас недавно
слышала по радио.
- Да. Было дело... - и я немного засмущался.
Нашла все-таки Екатерина мое слабое место! И потащила, потащила.
- У вас прекрасные стихи! - ознаменовала она и полушепотом добавила:
- Почитайте, пожалуйста.
- Да как-то и неловко, честное слово. И потом, я сейчас плохо помню
наизусть. Да и ангина дурацкая, тоже еще как назло, может, в следующий
раз? - отпрашивался я.
- Ну, ну! Сергей Александрович! - вмешалась Зоя Карловна. - Дама
просит.
- Хорошо! - сказал я.
И мне ничего не оставалось делать, как читать стихи, и я прочел.
Земля и Бог, - все так
привычно.
Среди людей вопрос ребром:
Земля и Бог, - что есть
первично,
А что придумано потом?!
Одним Иисус Христос -
опека.
Другие бьют земле поклон.
Нам не живется без икон.
В себе забыли человека!..
Забыли в мире мы
о многом...
Среди распутицы дорог
Когда-то, чтоб воскреснуть
Богом, -
Стал человеком даже - БОГ!..
Космический ребенок, звездный малый,
На мир Земли он заглядеться мог.
И так, отстал от папы и от мамы...
"Я здесь, богиня мама, папа Бог! -
Агу, Агу!.." Напрасны эти крики.
Проходят годы, вырос человек...
Он узнает божественные лики
Или не помнит их он целый век...
Вздохнул невольно пра-пра-пращур
И отхлебнул добра и зла.
Его душа, глаза тараща,
Корнями в тело проросла...
Я читал стихи медленно, с таинственными расстановками. Читал только
те стихи, которые хорошо чувствовал наизусть. Екатерина Васильевна и Зоя
Карловна слушали меня, переглядываясь, притаившись, сидя возле стола, и
даже ни разу не шевельнулись...
Я окончил чтение и тоже притаился... Прошло, может быть, с
полминуты...
- Как осмысленно вы читаете... - кротко похвалила меня Екатерина.
- Сегодня форточку можно не открывать! - отозвалась Зоя Карловна.
- Это почему же?! - удивился я.
- Да вы уже все помещение стихами проветрили!
- Вот это да! - улыбнулся я. - Никогда еще не задумывался над поэзией
с подобной стороны.
Я поднялся со стула, отошел к двери и сказал:
- Ну мне пора, - меня ждут бумажные перегородки службы! Ничего не
поделаешь!
- Сергей Александрович! - остановила меня Екатерина, когда я уже
сделал первый шаг из книгохранилища. - А с ремонтиком я тоже помогу!
- Я обязательно учту ваше предложение, - сказал я. - Спасибо,
Екатерина Васильевна.
Я вышел из библиотеки, а позади послышалось:
- Зойка!
- А-а ха-ха!
"Господи! - воскликнулось во мне. И я громко произнес про себя, а
вовне лишь прошевелил губами имя. - Господи Иисуси! Ведь это же - две
ведьмы!"

РЕАЛЬНОЕ ВООБРАЖЕНИЕ
Все больше я начинал верить в мистику, - все большее вокруг
становилось таинственным. Да оно так и бывает на свете! Чем больше
рисуешь, тем четче вырисовываешься ты сам. Мне порою даже кажется, что еще
надо разобраться кто кого рисует: художник картину или картина художника!
Мы воображаем или же мы являемся частью воображения? А самое главное, где
граница между воображаемым и реальным? И если эта граница существует, то
кто же является пограничниками, как не мы сами! И все же граница есть. Она
является реальностью, хотя бы потому, что в мире существует любовь.
Да, именно любовь прорывается через границы наши и отыскивает свое
повторение по обе стороны этих границ!
Спросите влюбленного: что с ним? Этот несчастный ответит вам: я
люблю!
Итак, кого или что он, влюбленный, полюбил? Он полюбил воплощение
своего вкуса! И физическое и духовное воплощение в каком-то определенном
лице или деле. Он полюбил свои представления, свой образ, свои, найденные
воочию, устремления, свою желанную ласку, свои взаимоотношения, а значит
он полюбил себя, прежде всего! Он встретил, обрел себя, замкнул себя на
себе самом в какой-то отдельности своей или же объемно, во всем.
А что же это значит: замкнуть себя на себя самого? Великолепное
слово, полностью отвечающее этому состоянию - эгоизм! Да! А что здесь
плохого?.. Высшая степень эгоизма - одиночество... влюбленный, точнее -
эгоист, ну, вобщем, человек, открывший в себе себя, часто больше не
нуждается в очевидном, реальном объекте своей любви. Он с простодушной
легкостью восклицает: "Как дай Вам Бог любимой быть другим!"
Мы все слепы от рождения. Мы ищем себя, от самого чрева матери,
собираем себя во всем, в людях, в ситуациях, делах, книгах, воображении и
так далее. Весь окружающий мир как бы вызеркаливает нас! И когда мы уже
полностью себя отразим, нам уже не нужен становится весь окружающий мир,
ибо он уже открылся в нас... Мы влюбились, мы нашли себя и... стали
эгоистами! Одно из важных и зачастую последних зеркал эгоизма выявляет
твой любимый человек...
Чувствую, что назрело множество возражений, не буду спешить, пусть их
рост продолжается. Мне думается, что чем шире перепад между ними, тем ярче
все становится вокруг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов