А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Остальные тоже вытягивайте свои четки, не стесняйтесь! — (Права в мире Санди и Рэна представляли собой что-то типа янтарных ожерелий на поясах у всех владельцев оружия, транспортных средств, а также значительной физической и магической силы. Рожи, с которыми эти бусы вытягивались из-под курток и специальных мешочков, очень сродни были страдающим от непереносимой душевной боли гримасам водил из Битькиного мира, когда неумолимые щипцы гибэдэдэшника пробивают их права, словно трепещущие и кровоточащие сердца. Когда неведомой силой с ниток стянуло по янтарному шарику, не одна скупая мужская слеза затерялась в лесу щетины), — Так вот, ребятки. Не надо нарушать. Одни вот тоже так нарушали… — и переключившись с тона ворчливо-развлекательного на бодряще командирский, некто пролаял:
— А теперь для доблестного меня песню «Милиционер в рок-клубе». А потом двадцать раз для профилактики вам пропеть, а вам прослушать: «Я занимаюсь любовью, а не войной». «Чижатину»не особенно уважаю, но этот песняк в тему. И для дамочки… — Нечто будто бы строго нахмурило брови в сторону охотницы, — …что-нибудь о ее, о бабьем. Диана нашлась. Хватит уже по болотам в белом веночке шастать. Пора и по хозяйству там… Все такое…Туда-сюда… Ну, че? Битлызы-самоучки? Фузите! Мочите! Бацайте! Да здравствует, как говорится, панк-рок! — Туча резко всплыла и затерялась в облаках. Тут все вспомнили, что на самом деле может и ночью быть вполне светло. И дружно перевели дух.
— Надо было документы у него спросить… — зло проворчала «Диана», с ненавистью шаря по лицам и врагов и соратников.
— Ага, — тяжело поднимаясь с земли, усмехнулся Хорн, — Сейчас он сбросит тебе свой полицейский значок величиной с крышу на пустую головку. На фиг им документы. Они все легавые. Они рождаются легавыми.
Другой из охотников, постанывая как от зубной боли, пересчитывавший оставшиеся бусины, окрысился уже на первого: А это все ты, Хорни, как выпьешь, так словно язык куда засунешь и на других подавляюще действуешь. Не зря ведь говорят, что плохая примета. Когда молчат под выпивку. Вот и расплодили их.
— И, вообще, можно было по-хорошему разобраться с ребятами. На фига им единорог этот сдался. Мы по-хорошему, и они — как люди. Правильно, мужики? — «подъехал на кривой козе»рыжеватый охотник, вылитый Алеша Попович. Ретирующиеся незаметно к вылезшему из розового куста, где благополучно (ну, не вполне благополучно, если вспомнить о колючках) отсиделся во время налета, Друпикусу, друзья активно как бригада соцтруда, прячущая от мастера бутылку водки, заподдакивали, загалдели, закивали.
Битька поглядывала на небо: все-таки иногда моя милиция она меня…, хотя не КГБ ли это местное пасет ее с самого появления ее в этом мире. КГБ — это, конечно, «…Хочу чаю кипяченого»…
А дама цепко поглядывала на тройку . На тройку, потому что остальные в данной ситуации в расчет не принимались.
— Среди них — девка.
Хорн, стоявший спиной к сумевшей побороть страх и не спешиться «дамочке», закатил глаза и скорчил рожу:
— Дринди-ика-а-а!
Заявления явно не хотели рассматривать всерьез. И, тем не менее, Битька внутренне содрогнулась и, обернувшись на Шеза, наткнулась на внимательный и какой-то непонятный взгляд Рэна. Показалось: в его глазах вспыхнули разноцветные луговые светлячки, и спрятались за упавшей на лицо челкой.
— Вы что, не слышали, тупорылые, как этот коп сказал: «Единорог — одна штука»?! А он только в девке может быть. Во мне его нет. И если они никого тут в кустах не спрятали, то кто-то из них определенно — девка, — Леди решительно спрыгнула в траву, ужалилась крапивой и, задрав облепившую мускулистые ноги легкую ткань своей «ночнушки», пошлепала загорелой рукой по месту укуса.
— А Вы похожи на Шарон Стоун в «Быстром, мертвом», — ляпнула, стараясь лестью ослабить бдительность врага Битька.
— А ты — на девку, — зло и хрипло выплюнула Дриндика, глянув из-под немытых прядей красивыми таки, колючими глазами. Непонятно каким образом, она не приняла Шарон Стоун за ругательство, очевидно, слова «быстрый»и «мертвый»вызвали приятные ассоциации. У самой же Битьки сравнение охотницы с кинозвездой опять включило в голове «клиповое восприятие действительности», если можно так квазинаучно выразиться.
Она увидела Дриндику будто на экране телевизора: среди черной полыни и белых трепещущих цветков-мотыльков — сильную, загорелую, похожую на хипповок семидесятых, с обветренным лицом и венком ромашек. В трогательной рубашке. Перезрелую, как девственница Дали: только прикоснись — и упадет в ладонь, и от того — злую. Увидела со стороны их, трех юнцов по пояс в этой траве и белозубой юности, с челками, с распахнутыми плечами и воротниками, с нежным пушком над верхней губой и с трезвостью невинности. Увидела и отметила, что сцена до краев переполнена чувственностью.
Красные кони лоснятся боками, лоснятся голые напряженные плечи с мишурой тесемок, дурманяще тонут в зелени цветы. Сушит рот от свежести и юности дружной тройки, каждый из которых хорош по-своему.
— Раздеть их и проверить, если сами не признаются! — Дриндика решительно шагнула, протянув руки. Но не к Битьке, черт подери! А ведь она, как ни крути, единственная походила на девчонку, даже с лысой своей головой. И, если Рэн и Санди от такого напора растерялись, то девчонка, продолжая существовать где-то внутри клипа, внутри подспудно назревающего ритма, вдруг не похоже на себя усмехнулась и, демонстративно опустив руку на ширинку и станцевав бедрами, приспустила замок. Его легкий металлический щелчок заставил Дриндику вздрогнуть и остановиться как вкопанную.
Ободряюще хихикнул прямо в ухо невидимый Шез, а у напарников весело блеснули глаза. Санди, откинув голову, медленно провел по густым блестящим волосам и, не сводя с женщины подернутых поволокой очей, начал снимать с манжет изумрудные запонки. Самый, очевидно, неопытный в деле соблазнения Рэн сначала растерянно блеснул зубами (что, кстати, подействовало на леди как базука), а затем отдул с лица челку каким-то невообразимо красивым веером (от чего даже у Битьки сердце защемило) и, слегка пританцовывая, начал расшнуровывать куртку. Короче, издевательство.
А тут еще гитара сама ткнулась в Битькины руки. «Лед Цеппелин», «Лестница на небеса». Битька не думала, что им с Рэном удастся это сыграть. В общем, в конце композиции они вскочили на мото… на Друпикуса и умчались, разворотив и вывернув наизнанку души, и тела, и весь пейзаж.
Над поляной носились синие облака. По краю поляны носились красные кони. А люди лежали в бьющейся в ветре траве и смотрели в небо и в себя . В центре поляны женщина плела венок. Волшебная сила искусства.
ГЛАВА 16
Бегство длилось недолго. Во-первых, необходимости как таковой не было. Во-вторых, Битьку укачало, и она, бледная как мел, опустилась до того, что ущипнула Санди за локоть с просьбой об остановке. И повалилась в траву, едва Друпикус затормозил. Голова кружилась. В ушах звенело.
Впрочем, остальные выглядели тоже неважно. Санди скалился, бормотал что-то о военной хитрости, но руки у него дрожали. Рэн, бледный, с жалкой улыбкой копошился в седельных сумках. Если бы в этом мире курили, то эти двое сейчас отправились бы стрельнуть по папиросочке. Друпикус с выразительным хмыканьем пожевал губами и отвернулся.
— Сексуальное отравление, плюс отходняк после первого выхода на сцену, — констатировал факт Шез. Он-то курил, выпуская в воздух клубы дыма двусмысленной формы. Дух обернулся к Рэну, — Ну, что, Рэн О' Ди Мэй, девочка не взятая моя? Может, все-таки, по пиву?
— Ты пользуешься своей бестелесностью, сэр Шез, — холодно обратился все к тем же седельным сумкам Рэн, — То, что все мы испытали сильный соблазн… То, что я бы испытал, например, сильнейшее желание напиться, но не напился бы — это не порок, а достоинство, — и, обратившись к Битьке вопросительно качнул головой, мол, как ты себя чувствуешь. Битька скорчила гримасу и отвернулась. Что-то шевелилось у нее в животе, распинывая кишки. И зачатки волос потихоньку начинали вставать дыбом при мысли о гигантских глистах. А что? В этом мире все. Что угодно может быть. Ела же немытые ягоды. Ой, нет! Еще минута и закричу.
Чтобы отвлечься от страшной догадки, Битька вступила в разговор, прокомментировав слова Рэна цитатой из «Места встречи», старательно подражая хрипоте Высоцкого:
— Работа угрозыска определяется не количеством вор-ров, а умением их обезвреживать.
(С неба хихикнуло, впрочем, к заоблачным ремаркам начали привыкать).
— Чего ты добиваешься, Шез? Хочешь протащить сюда из нашего мира знамя сексуальной революции? Вместе с наркоманией и СПИДом?
— Просто все вы здесь замаринованы в собственных комплексах, а я хочу сделать вас гражданами Вселенной, — высокомерно и устало пожал плечами дух.
— Да, если хочешь знать, если уж пошла такая пьянка — все рокенрольщики — люди закомплексованные. Внутренне свободный человек не будет скакать по сцене голышом с полосатым носком на одном месте. На фиг ему это нужно. Достоинство рокенрольщиков не в наличии у них полной внутренней свободы, а в борьбе за нее, — Битька и сама поразилась выданной ею сентенции.
Что-то внутри нее тоже будто бы поразилось. Во всяком случае опять шевельнулось. Битька ойкнула. К счастью, остальные, поглощенные спором, этого не заметили.
— Вот знаешь, Шез, мне, например, за эти твои намеки так охота сейчас личность тебе подправить. Так, что, то, что я сдерживаюсь — это комплексы? Внутренняя несвобода? Может, мне с этой несвободой бороться надо?! — горячился Санди.
— Ну, во-первых, это просто невозможно, чтобы ты мне фэйс начистил, — самодовольно развел руками Гаррет.
— Ну, отчего, если он очень попросит меня, я могу передать тебе от него горячий увесистый привет, — улыбнулся, отрываясь от трубки, молчавший до сей поры дядюшка Луи.
— Постойте, господа, стоит ли все это ссоры, — опомнился Рэн, — Давайте сменим тему. С чего это мадам, то есть мадемуазель решила, что среди нас есть дамы?
Шез досадливо поморщился: все-таки всплыло, и именно там, где он и думал.
— Ну, почему, — отмахнулся не так легко переключающийся Санди, чуть не потеряв так и не застегнутую запонку, — единорог потому что куда-то делся. А они, как известно, прячутся в девственниц. Для чего, кстати, эта роза с ними и шастает. Притворяется невинной голубоглазой овечкой, чтобы в случае чего бедный наивный единорог бросился к ней как к маяку.
«Ой, мама! Я беременна!»— заколотился в лысой голове Битьки набат, — «Единорогом!»Хотя надежда на то, что в ней все же не бычий цепень-переросток успокаивала.
— И что…что потом с этой девушкой? — пролепетала она.
— Ничего, — отмахнулся Санди, — Выходит.
— То есть как выходит? Через куда?
Уяснивший себе ситуацию Шез, забеспокоился: Слушай, Санди, а не бывало ли в истории случаев, когда единорогу сгодился бы и девственник?
— Так среди нас нет девственников…
— А если бы вдруг…
Парни подозрительно переглянулись, и Битька, не выдержав, спрятала лицо в ладони.
— Ты не переживай, — хлопнул ее по плечу зардевшийся вдруг Санди, — Строго говоря, я тоже.
— Что тоже? — ехидно встрял Шез.
— Тоже, — припечатал Рэн, — Тоже девственник. Как и я тоже. И не вякай по этому поводу, а то дядя Луи посылку передаст.
— А что?.. — Санди придвинулся боком поближе к Битьке, попытался заглянуть ей в лицо, и тут же хлопнул себя по колену, — Да нет же! Не бывает так.
Битька всхлипнула.
—Не реви, — обнял ее с другого плеча Рэн, — Будь мужиком. Ну подумаешь…
— Подумаешь — залетел, — хихикнул Шез, крайне обрадованный реакцией парней, — Шварцнейгер Мценского уезда! Премию теперь получишь. Миллионщиком станешь.
Битька всхлипнула громче:
— Откуда он вылезет-то?
— Ну, как влез, должно быть, так и вылезет. Через куда он влез-то? — солидно и успокаивающе рассудил Санди.
Рука Рэна дрожала и смотрел он в сторону. Наконец, тоже обернулся:
— Бэт, — опустил глаза, — Ты точно не девчонка, а?
Битька взвилась, сама не зная от чего. В поисках спасения чисто по-девчоночьи прижалась к Санди: Ненавижу тебя, Рэн О' Ди Мэй! А у Санди почему не спрашиваешь? Тебе тоже доказательства нужны, да?
Да, Рэну О' Ди Мэю нужны были доказательства. Рэну О' Ди Мэю очень не нравилось кое-что, что происходило с ним и связано было с Бэтом.
— Тебе хорошо, Рэн! У вас нормальный мир. Мужики как мужики. Девчонки как девчонки. Здоровая пища. Физический труд. А у нас из спорта только физра и телек. Порции вроде большие, а всегда голодный. Старшие забирают у младших, младшие воруют. У большинства родаки — пьяницы и наркоманы. Большинство с рождения с таким букетом болезней, что таким здоровяком как ты никак не вырастешь… — Битька запнулась от того, что Санди прижал ее к себе настолько крепко, что можно было и задохнуться. Рэн опустил голову так низко, что не видно было лица, только пылающие уши. А внутри девочки что-то заплакало…
— Бэт… Бэт… Я не достоин прощения… — хрипло пробормотал Рэн и, протянув Битьке кинжал, распахнул на груди куртку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов