А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Ур-р-ра! — ответила восторженная толпа.
— Благодаря ему наша жизнь больше не зависит от жадных Лиг, мы освободились от этой неволи!
— Ур-р-ра!!! — еще громче заревела толпа.
— … всем святым небом, он служил нам сердцем и разумом, присягнув на верность Санктафраксу и только ему, — говорил и говорил тем временем Профессор.
При этих словах Прутик вздрогнул. Откуда-то они ему знакомы.
— Он посвятил свою жизнь поиску грозофракса. Он преследовал Великую Бурю и вернулся, выполнив свою священную — да, Прутик, священную — миссию. — Профессор улыбнулся. — Преклони колена, мой мальчик! — добавил он.
Вот что это! Прутик вспомнил. Это были слова, произносимые на церемонии посвящения в Рыцари-Академики.
— Но… я же… Вы… — Прутик с трудом подавил крик. Затем он опустил глаза и упал на колено.
Наступила тишина. Профессор Темноты снял с треснувшей стены церемониальный меч. Прутика трясло как в лихорадке. Ему казалось, чтовсем слышно, как у него стучат зубы. В следующий миг профессор вернулся с мечом в руках и встал перед ним. Прутик поднял глаза и увидел, как золотое лезвие, разрезая воздух, медленно опускается вниз и касается сначала его правого, а затем левого плеча, посвящая его в рыцари.
— Я объявляю тебя Рыцарем-Академиком, — промолвил Профессор. — Ты нарекаешься Арборинусом Верджиниксом. Встань!
Какое-то мгновение Прутик не мог пошевелиться — ноги стали как ватные. Только когда Профессор нагнулся и протянул ему руку, он сумел, шатаясь, подняться. Раздался оглушительный рев, настолько мощный, что у Прутика голова пошла кругом.
— Ур-р-ра! Ур-р-ра! Ур-р-ра! — не помня себя вопили собравшиеся и в порыве безудержной радости и счастья прыгали и танцевали друг с другом — академик со слугой, профессор с профессором, — забыв на миг зависть и обиды, по крайней мере на этот прекрасный миг.
— Мы сможем вернуться к нашим высоконаучным исследованиям! — восклицал Профессор Облакологии, похлопывая по спине своего соперника.
— Мы сможем наслаждаться интеллектуальным трудом, — соглашался с ним Профессор Ветроведения. — Измерять тонкие различия ветра…
— И облаков, — вставил Профессор Облакологии.
— От шепота зефира до рева могучего урагана…
— Облака перистые, слоистые, перисто-слоистые, дождевые…
Тут Профессор Ветроведения не удержался:
— Если бы не ветер, то ваши облака и с места бы не тронулись!
— Только благодаря облакам, — запальчиво возразил Профессор Облакологии, — мы и видим, что ветер дует…
Однако Профессор Ветроведения уже не слушал своего коллегу и соперника.
— Смотрите! — изумленно выдохнул он.
Все взгляды устремились на высокую грозную фигуру, которая прошествовала через зал и затем поднялась по ступенькам.
Вилникс Подлиниус встал, сутулый и угловатый, схватившись обеими руками за край деревянной кафедры. Вокруг него, расставив ноги и скрестив руки на груди, выстроилась личная охрана — дюжина неуклюжих плоскоголовых. Вилникс одернул рукава, поправил железную шапочку на голове и медленно исподлобья оглядел присутствующих. Его губы скривила презрительная усмешка.
— И что все это значит? — Его голос звучал мягко и в то же время угрожающе. — Мне уже и на минуту нельзя отвернуться?
В толпе стали беспокойно переглядываться.
Подлиниус насмешливо ухмыльнулся. Затем он выпрямил спину и обвиняюще указал на Профессора Темноты.
— Неужели вам по душе речи этого лжепророка? — прокричал он. — Этого старого маразматика, который уже однажды привел Санктафракс на край гибели и, похоже, сейчас настойчиво стремится завершить начатое.
Однако его слова не вызвали энтузиазма у находившихся в зале. Напротив, толпа проявляла явное недовольство оратором.
— Он в сговоре с предателями — воздушными пиратами! — продолжал Вилникс, а в зале рос ропот недовольства. Но глаза Подлиниуса светились торжествующим огнем, когда он смотрел на собравшихся: он вполне искренно заблуждался относительно природы этого недовольства.
— Он и те, кого он обманом заставил поверить ему, — предатели и подлецы! Стража!!! — пронзительно завопил Вилникс. — Схватить его, схватить их обоих — этих жалких букашек, которых следует раздавить…
Двое плоскоголовых зашагали по направлению к Профессору и Прутику.
— Посмотри на стражника — и узнаешь господина, — раздался резкий голос с задних рядов. За ним последовало несколько нервных смешков.
Вилникс быстро обернулся и свирепо уставился в полумрак зала. Его сердце тяжело застучало.
— Кто это сказал? — потребовал он ответа. — Отвечайте, кто это? — Слуга, одетый во все белое, сделал шаг вперед. — Минулис?! — ахнул Вилникс. — Это ты?!
— Профессор Темноты говорит правду. В отличие от тебя! — с вызовом крикнул Минулис. Зал Ратуши загудел.
— Да как ты смеешь? — взвизгнул Подлиниус. — Стража, взять этого тоже!
Двое плоскоголовых прыгнули в зал и начали было пробираться сквозь массу тел к Минулису. Но они не ушли далеко: на этот раз академики встали как один, сцепив руки и отталкивая их, давая Минулису возможность продолжать.
— Много разговоров я подслушал, много секретов знаю: бесчестные сделки, которые ты заключал с Главой Лиг, взятки, коррупция. Это ты предатель! — смело кричал Минулис. — Я жалею только о том, что у меня не хватило мужества перерезать твою тощую шею, когда я брил твою покрытую перхотью башку!
Побелев от ярости и дрожа от гнева, Вилникс завопил, обращаясь к толпе:
— Неужели вы позволите, чтобы вашего Высочайшего Академика так оклеветали?
— Ты не являешься нашим Высочайшим Академиком, — последовал ответ. Это был Профессор Ветроведения.
— Больше не являешься, — добавил Профессор Облакологии.
У Подлиниуса рот раскрылся от изумления. Как мог он, который так гордился умением управлять ситуацией, настолько плохо оценить настроение собравшихся?!
— Стража! Стража!.. — выкрикнул он. Двое плоскоголовых сделали шаг вперед, но затем остановились. Толпа улюлюкала, свистела, шикала на них. — Идите же! — взвизгнул Вилникс. Однако плоскоголовые как будто оглохли. Академики же, напротив, казалось, забыли свою обычную сдержанность. Упреки и обвинения в том, что он злоупотребил властью и действовал в сговоре с преступниками, отравил реку и осквернил воровством святыню грозофракса — тем самым поставив под угрозу само существование летающего города — посыпались на Подлиниуса одно за другим.
— Повесить его! — крикнул кто-то.
— Его мало повесить! — возразил кто-то другой. Вилникс не стал слушать дальше. Когда толпа стала двигаться к кафедре, он резко развернулся, подхватил полы мантии и дал деру!
— Держи! — раздались яростные вопли. Вилникс сбежал по ступеням с кафедры, Прутик бросился за ним. Вслед за ними неслась толпа.
— Хватай! — прокричал кто-то.
— Нетушки, — пробормотал Вилникс, увернувшись от тянущихся к нему рук. За гобеленом скрывалась потайная дверь. Прежде чем кто-то сообразил, что она там есть, Вилникс уже был таков.
— Уходит!
Прутик первым проскочил в дверь вслед за Подлиниусом и увидел, что тот стремительно убегает по центральному проспекту, подхватив полы своей одежды.
— Стой! — заорал Прутик. — Сто-ой!!!
Прутик мчался все быстрее и быстрее, а следом за ним неслась толпа. По переулку, потом под своды моста, через тоннель и дальше бежали они. Вилникс Подлиниус знал Санктафракс как свои пять пальцев, а Прутик то и дело терял драгоценные секунды, когда сворачивал не туда или пробегал мимо поворота. И все же расстояние между ними медленно, но верно сокращалось.
— Не уйдешь! — крикнул Прутик, когда внезапно Вилникс спрыгнул с верхней пешеходной дорожки и со всех ног бросился к краю скалы.
— Держи карман шире! — бросил в ответ Вилникс и загоготал.
Прутик увидел знакомого крох-гоблина, стоявшего у ближайшей корзины и жестами приглашавшего Подлиниуса.
— Пожалуйте сюда, сир! — говорил он. — Через мгновение вы будете уже внизу, через одно лишь мгновение!
Прутик застонал от отчаяния, когда Вилникс подлетел к краю посадочной площадки, — он действительно ускользал из рук!
— Позвольте вам помочь, — услужливо предложил крох-гоблин.
— Сам справлюсь. — Вилникс грубо отпихнул перевозчика в сторону. Он схватился за плетеный край и прыгнул в корзину.
В следующее мгновение раздался треск обрывающейся веревки. Прутик увидел, как ужас исказил лицо Подлиниуса и он исчез, стремительно падая вниз.
Его жуткий, леденящий душу крик становился все тише, а затем резко оборвался.
Далеко-далеко внизу тело Вилникса Подлиниуса свешивалось с точильного колеса. Железная шапочка так смялась, что ее невозможно было бы снять с проломленного черепа. Дробокруп, точильщик ножей, взглянул на безжизненное тело Высочайшего Академика.
— Так-так-так, — произнес он. — Да это никак старина Вилли! Эх, лучше бы ты ножи точил, как я!
А наверху, в Санктафраксе, Прутик осматривал конец оборвавшейся веревки. Весьма аккуратно веревка была надрезана чем-то острым. Взгляд Прутика невольно упал на кинжал, висевший на поясе у крох-гоблина:
— Ты?!
Крох-гоблин пожал плечами:
— Я же говорил, что Лиги позаботятся о нем. — В его руках зазвенел кошелек, прежде чем он спрятал его во внутренний карман. — И они, кстати, щедро платят, — ухмыльнулся он довольно.
— Вилникс Подлиниус мертв, — объявил Прутик толпе.
— Подох! Околел! — закричали все. — Туда и дорога!
Прутик в смущении смотрел в сторону. Он был рад, что Вилникса Подлиниуса больше нет, но то, как он погиб… Это было подлое убийство.
— Вот вы где, капитан, — услышал он.
Это был Тугодум. Рядом с ним стояла Каменный Пилот. Прутик кивнул им:
— Пойдемте. Нам пора в Нижний Город.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
«ТАНЦУЮЩИЙ-НА-КРАЮ»
Профессор Темноты, спустившись на другой корзине, убеждал Прутика остаться.
— Ну куда вы полетите? — говорил он. — Что вы будете делать? А здесь, мой мальчик, тебе уготовано прекрасное и славное будущее, если ты только согласишься его принять.
Но Прутик покачал головой:
— Не могу. Я… я ведь капитан небесных пиратов. Как мой отец и как отец моего отца. Это у меня в крови.
Профессор печально кивнул.
— Но если ты когда-нибудь передумаешь… — произнес он, — мантия Профессора Света только украсила бы плечи такого героя.
Прутик улыбнулся.
— Что ж, — вздохнул Профессор, — я должен был это сказать. Теперь о том, что мы обсуждали у меня в кабинете. — Он сделал шаг назад, чтобы показать два объемистых мешка, которые лежали на земле. — Думаю, что здесь все в полном порядке: конверты, инструкции, кристаллы. Все, как мы договаривались. И я прослежу за тем, чтобы колокол звонил каждый вечер. Это будет славный новый обычай. — Улыбнувшись, он добавил: — В честь твоего возвращения из Сумеречного Леса.
Прутик протянул Профессору руку, и они тепло простились.
Прутик сообразил, что приземлились они совсем рядом с таверной «Дуб-кровосос». Прошло, однако, еще целых два дня, прежде чем он переступил порог заведения Мамаши Твердопух. Именно столько времени ушло на то, чтобы подобрать экипаж.
Утром первого дня он нанес визит Жиропоту. К несчастью для тучного лоснящегося владельца лавки, новая партия живого товара только что прибыла из Дремучих Лесов. Если бы Прутик был один, то Жиропот, возможно, взял бы свои слова назад, но присутствие свирепого плоскоголового и зловещей фигуры в капюшоне окончательно убедили его сдержать данное обещание.
Как когда-то Облачный Волк взял на корабль Моджин, чтобы вернуть ей свободу, так теперь и Прутик покинул лавку с тремя существами, которым было там явно не слишком уютно.
Первым был Шпулер, древесный эльф с огромными постоянно моргающими глазами. Однако, несмотря на весьма хрупкий вид, Шпулер обладал богатым опытом воздухоплавания.
Вторым оказался Гуум, молодой толстолап с еще не зажившими ранами, нанесенными ему острыми зубьями капкана, в который он угодил. Пока Прутик рассматривал его, толстолап нагнулся к мальчику и дотронулся до зуба, висевшего у него на шее.
— Ву? — спросил он.
— Ву-ву, — объяснил Прутик.
— Д-ву-г? — снова спросил толстолап.
Прутик кивнул. Хотя Гууму было немного лет, он уже слышал историю о мальчике из Дремучих Лесов, который однажды излечил толстолапа от зубной боли.
А третий член экипажа… Прутик так и не заметил бы это покрытое чешуей существо с тонким длинным языком рептилии и огромными веерообразными ушами, если бы оно само не заговорило.
— Вы набираете команду, — прошипело оно. — Полагаю, вам пригодился бы тот, кто может слышать мысли. — Существо улыбнулось, закрыв веера своих ушей. — Я — Лесорыб.
Прутик кивнул:
— Добро пожаловать на борт, Лесорыб. — Он протянул существу десять золотых монет.
Теперь их было уже шестеро. Осталось найти еще двоих, и экипаж был бы укомплектован. Но сделать это из-за ушастого Лесорыба оказалось нелегко.
Каждый раз, когда где-нибудь на рынке или в таверне Прутик заводил разговор с подходящим, как ему казалось, кандидатом, Лесорыб вслушивался в самые сокровенные мысли последнего и через некоторое время начинал неодобрительно качать головой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов