А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Недолго думая, я рванулся вперед в надежде, что сумею справиться с неприятностями, поджидающими меня снаружи.
Моя самоуверенная надежда исчезла, едва я выскочил на улицу. Не успел я осмотреться, как меня ослепил хлестский удар по глазам, в следующий миг мне на шею накинули удавку, с профессиональной ловкостью связали руки… То, что другой конец ремня прикреплен к седлу ол-тона, я осознал лишь тогда, когда сидевший верхом унит пустил своего скакуна рысью, вынудив меня тоже припустить рысцой, чтобы удержаться на ногах.
Целая ола крепкого сна, а впридачу сытная еда настолько привели меня в норму, что я сумел пробежать по заваленным мусором улицам Лаэте, ни разу не упав. Горожане, наверное, еще не пришли в себя после бури: кругом царили тишина и безлюдье, нарушаемые только руганью восседавших на олтонах унитов да воплями пленников. Вместе со мной, словно псы на сворке, за легко преодолевающим все завалы олтоном бежали четверо оборванцев из числа «постояльцев» Маргона, и им этот путь давался куда труднее, чем мне. Когда кто-нибудь из них падал, всадник даже не думал придержать скакуна, волоча упавшего через баррикады, воздвигнутые на мостовой недавней бурей.
Ремень на шее не позволял мне обернуться и отыскать взглядом Джейми, но несколько раз мне казалось, будто я слышу его крик в разноголосице брани и просьб о пощаде, раздававшихся позади. Те четверо унитов, что бежали вместе со мной, падали по нескольку раз, так что к концу путешествия на них было страшно смотреть.
Но путь оказался не слишком долгим: очередной переулок уткнулся в распахнутые ворота, за которыми был длинный двор, упирающийся в двухэтажное каменное здание. Меня мгновенно отвязали от седла, проволокли по узкому проходу между кирпичных стен и швырнули в тесную каморку, прямо в широко распахнутые объятья четверых дюжих стражников.
Надо отдать должное профессионализму лаэтских блюстителей порядка: они действовали так четко и слаженно, что уже через полминуты я распрощался не только с ремнем, стягивающим мои руки, но и с курткой. О последней потере я вовсе не сожалел — лунный день успел набрать силу, теплая погода вот-вот должна была смениться раскаленной жарой.
В комнатушку одного за другим вталкивали остальных пленников, развязывали, срывали мало-мальски приличную одежду, отгоняли к дальним дверям… И скоро двое стражников втащили Джейми, при виде которого я яростно выругался.
Скрэк не держался на ногах, его рубашка превратилась в жалкие клочья, лицо, грудь и живот были изодраны так, словно он врукопашную дрался с тор-хо. Джейми бросили на пол, развязали, подняли и швырнули к двери.
Подхватив приятеля, я оттащил его в угол и усадил у стены. В комнате становилось все тесней, я устроился так, чтобы прикрыть скина от топчущихся вокруг ног, попытался вытереть клочком рубашки грязь с его ободранной груди… Джей-ми пошевелился и со стоном потянулся к правому колену.
— Да, не везет твоей ноге! — согласился я. — Томми Нортон надолго прописал бы тебе постельный режим, но у вас в во-наа такая бурная жизнь, что не успеваешь залечить одни болячки, как уже получаешь новые…
— Все… Мне крышка…
— Брось, бывало и похуже! Скрэк поднял голову, я вздрогнул от дикого отчаяния в его глазах.
— Н-нож…
— Что? Подожди, у тебя что, нашли… Скрэк обхватил голову руками.
— Но ведь тот лысый отобрал твой резак! Когда ты снова ухитрился спереть эту дрянь?! И на кой черт она вообще тебе сдалась…
Я умолк, осознав всю бессмысленность своих вопросов, ответы на которые я знал лучше самого тан-скина. Как на Луне, так и на Земле есть личности, которые не в силах устоять перед запретным плодом. «Запрещено» — вот лучшая реклама для подобных бунтарей; «делаю, потому что нельзя» — вот сила, движущая их поступками… Безразлично, направляют ли они свою машину под «кирпич», осмеливаются ли оседлать тиргона ямадара или носят при себе нож, за владение которым им грозит…
— Джейми, что в Лаэте делают со скинами, у которых находят оружие?
Скрэк поднял исцарапанное бледное лицо, но не успел ответить — дверь рядом с нами распахнулась, крики забивших комнату унитов перекрыл зычный рев:
— Выходите! Шевелитесь, голодранцы, пошли, пошли!

Глава десятая

Приговор
Я готов был обнаружить за дверью что угодно: дыбу, жаровню с раскаленными орудиями пытки, дюжих палачей с кнутами в волосатых руках, — но ничего похожего не увидел. Нас ввели в просторную, пахнущую пылью комнату, где стояло полдюжины столов, за каждым из которых восседал унит в неброской коричнево-серой одежде.
Стражники живо выстроили арестованных в несколько очередей, и униты в серо-коричневом принялись вершить суд… Только я не сразу понял, что это именно суд, настолько странной оказалась лаэтская юридическая процедура.
Весь процесс заключался в том, что стражники объявляли, где и при каких обстоятельствах был схвачен этот кархан; судьи задавали подсудимому вопрос-другой, после чего примостившийся на краю стола писец выцарапывал короткий приговор на тонкой металлической табличке. Осужденного волокли прочь, а его место немедленно занимал следующий арестованный. Таким был здешний суд, куда более быстрый и прозаический, чем очередь за горячими пышками!
Стражники потащили Джейми к дальнему столу, а меня толкнули к третьему от дверей: за ним в кресле с высокой спинкой торчало дряхлое чучело с немигающими желтыми глазами. Передо мной в очереди оказался изуродованный унит, с которым мы дрались в притоне Маргона; я и ахнуть не успел, как чучело уже вынесло ему приговор. Вердикт состоял из одного-единственного слова, совершенно непонятного мне, зато отлично понятого калекой — тот вздрогнул, побелел и пошатнулся.
— Нет! Нет! — оборванец вцепился в край стола трехпалой рукой. — Я не был там, великомудрый! Я провел всю олу в хибаре Маргона…
Его оттолкнули от стола и поволокли прочь.
— Я невиновен! — барахтаясь в руках стражников, вопил калека. — Клянусь, невиновен! Даже этот итон может подтвердить, что я…
Чучело широко распахнуло круглые глаза без ресниц и уставилось на меня немигающим совиным взглядом.
— Итон? — проскрипело оно. — Что-что?
Кажется, пора было заявить о своих правах, причитающихся мне как равному чистой крови — и, откинув волосы со лба, я посмотрел на судью таким взглядом, каким когда-то смотрела на меня принцесса Наа-ее-лаа, принимая за «презренного кархана». А передо мной сидел именно кар-хан, причем из невысокой касты, потому что носил клеймо на левом, а не на правом виске.
— Имя? — каркнуло чучело.
— Джулиан Райт, — чистосердечно ответил я.
Судья зажевал губами, видимо, пытаясь перемолоть столь непривычное для унита имя.
«Жуй, жуй, надеюсь, ты им подавишься!»
Наконец судья прожевал все четыре слога, с усилием сглотнул и сделал знак стражнику. Стражник рванул на мне рубашку, повернул боком к судье, — и чучело, наклонившись вперед, воззрилось на два рабских клейма на моем плече.
Точно так же я чувствовал себя однажды в далеком детстве, когда меня застукали на экзамене со шпаргалкой. Но этот экзамен был еще не кончен: разве плен и рабство у калькаров лишали итона города Лаэте его родовых привилегий? Я от души надеялся, что нет, — а потому рявкнул тоном оскорбленного принца крови:
— Что уставился, ничтожный кархан? Хотел бы я знать, по чьему недосмотру ты попал в судейское кресло! Ну ничего, еще не поздно вернуть тебя на помойку, из которой ты вылез!
Чучело впервые моргнуло, положив подбородок на высохшие пергаментные лапки.
— Почему у тебя такие волосы? — неожиданно проскрипело оно.
— Потому что… — странный вопрос сбил меня с толку всего на мгновенье — во время экзаменов по пилотажу требовалась еще более быстрая реакция, чем здесь. — Я унаследовал волосы от моих благородных предков, так же как ты унаследовал от своих плешь, вонючий румит!
— Довольно, — чучело резко пошевелилось и бросило: — Гирхата.
Судя по выражению лиц писца и стражника, приговор был далеко не из мягких, но не это возмутило меня до глубины души… Вернее, не меня, а итона Джулиана, лавадара принцессы Наа-ее-лаа:
— По какому праву ты, кархан, выносишь приговор униту чистой крови? Должно быть, тебе не терпится самому взойти на Помост Казней?
Желтые глаза прищурились, узкие губы растянулись в подобии улыбки:
— В честь свадьбы нонновар Наа-ее-лаа город должен был чист. Чист от всякой мрази вроде полуночников, скрэков и ночующих в развалинах бродяг, — даже если эти бродяги называют себя итонами. Именно в том и состоит мое священное право!
Негромкие слова судьи прорвались сквозь вопли унитов, только что выслушавших свой приговор, сквозь окрики стражников и хлопанье дверей, — и обрушились на меня, как гулкий удар набата.
— В честь… свадьбы нонновар? Чучело улыбнулось чуть пошире:
— В честь свадьбы нонновар Наа-ее-лаа и советника Ко-лея. Да, Сарго-ту нелегко было найти жениха для своей клейменной дочурки, но тем грандиознее будут свадебные торжест…
— Ах ты, мразь!
Все мои намерения вести себя, как подобает истинному итону, полетели к черту вместе со столом, с писцом и грудой металлических табличек.
— Я убью тебя, скотина!
Я обрушился на пискнувшее чучело, опрокинул его вместе с креслом и прижал к полу.
— Ты лжешь! Признайся, что ты солгал!
Я колотил высохшее ископаемое затылком об пол, не обращая внимания на то, что стражники наперебой лупят меня по спине дубинками и кнутами. Какой ничтожной была боль от этих ударов в сравнении с болью от слов, только что обрушившихся на меня!
Наконец меня оторвали от судьи, но я еще не утолил свою ярость и с рычанием стряхнул с себя стражников. Они разлетелись в стороны, как пушинки одуванчика, — и чинная процедура суда превратилась в бой быков, где зрители перемешались с участниками корриды. Арестованные вместе с судьями спасались по углам, столы с треском переворачивались, писцы подбирали рассыпавшиеся металлические пластинки, но те снова разлетались по полу блестящими веерами.
Даже в Долине Теплых Озер, сражаясь с четвероногими каннибалами, я не жаждал крови так, как сейчас! Мне было все равно, чем закончится эта драка, я хотел разнести на части весь во-наа, будь он проклят!
Выхватив у одного из стражников дубинку, я с треском сломал ее о спину другого цербера… И тут в комнате неожиданно погас свет.

Глава одиннадцатая

В темноте
Подо мной был раскисший земляной пол, меня окружала глухая темнота… Но, поморгав, я заметил впереди неяркие желтые блики.
Это пламя факела отражается на металлическом засове и скрепах двери, — понял я, приподнялся и услышал скрежещущий голос:
— Что, очнулся, ублюдок? Отлично! Я очень рад, что тебе не сломали шею! Она должна быть целехонькой, когда ты взойдешь на Помост Казней в начале следующей олы!
— Когда-нибудь ты сам отправишься на этот помост, мерзавец! — прорычал я, садясь. — Клянусь, тебя ждет веселая прогулка по всем кругам ада!
— А тебя ждет гирхата, — злорадно бросил судья, — медленная гирхата! И свою последнюю олу ты проведешь в темноте!
Мои проклятья разбились о скрип захлопнувшейся двери, свет погас, вокруг воцарилась полная тьма. Я зашарил по полу руками, как слепой: грязь, лужи в углублениях утрамбованной земли, клочки полусгнившей соломы… И… О черт, что это?!
Отшатнувшись, я постарался обуздать бешено заколотившееся сердце, потом снова осторожно протянул руку, дотронулся до рваной штанины, ощупал худую щиколотку, грязный ботинок…
Ботинок дернулся, саданув меня в бок, знакомый голос прошипел мерзкое ругательство.
— Скрэк, ты?!
— Если бы не Тар-хаг, я бы наверняка сумел смыться, пока ты ломал там столы… Ничего, мы еще встретимся в следующей жизни, лысый ублюдок!..
Дрожащий голос Скрэка едва доходил до меня, на смену ярости, порожденной горем, пришло тупое оцепенение.
— Где тебя перехватили? — равнодушно осведомился я.
— Уже во дворе… Когда-нибудь я еще посчитаюсь с этим выползком из бездны, чтоб его трахнул в задницу сам Владыка Тьмы!..
Выпустив последний залп кощунственной брани, Скрэк замолчал, теперь ничто не прерывало моих мыслей… которые были черны, как окружающая нас темнота.
Наа-ее-лаа выходит замуж за Ко-лея. Как бы я хотел, чтобы это было неправдой, но судье незачем было мне лгать!
Уставившись во мрак, беспросветный, словно плотная повязка на глазах, я вспоминал наше с Неелой прощание на помосте в Ринте.
— «Я никогда про тебя не забуду! Когда я вернусь в Лаэте, Джу-лиан, я разыщу и выкуплю тебя, какую бы цену за тебя ни запросили!»
По ее щекам текли слезы, когда она говорила эти слова, а напоследок принцесса провела рукой по моей щеке, и в ее взгляде читалось нечто большее, чем простая благодарность… Но вот не прошло двух земных месяцев, — и Наа-ее-лаа готовится выйти замуж за советника Ко-лея!
«Глупец, а чего ты хотел?! — издевательски спросил я себя. — Чтобы наследница Сарго-та и впрямь занималась розысками раба во враждебном государстве калькаров?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов