А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А то, что происходит сейчас? Происходит ли оно в действительности, или к этому следует относиться как к предвидению? Испытывая крайнее раздражение и какую-то безотчетную тревогу, сэр Джайлс вынужден был признаться самому себе: он не знает.
Ему припомнилось, как в дверь постучала экономка, припомнилось, как пришел инспектор, как они говорили с Пеллишером… надо признать, подумал Тамалти, Пеллишер вел себя безукоризненно. Кажется, профессора не мучили никакие сомнения. Впрочем, откуда им взяться? Для этого все-таки соображать надо. «Но я же помню все это, — нетерпеливо подумал Тамалти. — Если бы этого не было, как бы я помнил тогда? Черт побери! — Он пытался сосредоточиться. — Но ведь в половине двенадцатого я и должен помнить.
С другой стороны, если эти воспоминания пришли ко мне извне, значит, я помню то, чего не было? Может быть, галлюцинация? Нет, так свихнуться можно. Чушь. Я в полном сознании, и сознание мое соответствует одиннадцати сорока пяти. Этого сознания не могло бы быть, если бы меня не было между одиннадцатью и одиннадцатью тридцатью. Так все-таки где я? Здесь или все еще там, только зная о том, что будет здесь?»
Сэр Джайлс ощутил близость какого-то другого объяснения, он мучительно пытался ухватить его и не мог. Нетерпеливо взглянув через плечо, он с облегчением отметил, что инспектор собрался уходить. Едва дождавшись, пока за ним закроется дверь, сэр Джайлс бросился к Пеллишеру.
— Ну? — чуть не крикнул он. — Что произошло? Да плюньте вы на этого идиота-полицейского! Получилось что-нибудь?
— По-моему, ничего, — несколько удивленно ответил Пеллишер. — Кажется, во времени оно не работает.
— Похоже, это вас радует, — саркастически воскликнул сэр Джайлс. — А позвольте вас спросить, почему вы так уверены, что оно не работает? Вы же хотели остаться самим собой из половины двенадцатого? Ну и как вы теперь узнаете, так это или нет? Вы ведь все помните, не так ли? Я тоже помню.
— А-а… да… — начал Пеллишер. — Да, я понял. Хотите сказать, что это — предвидение? Хм. Ну тогда давайте вернемся в одиннадцать часов, — он шагнул к сейфу, но сэр Джайлс схватил его за рукав.
— Остановитесь, глупец! Нельзя этого делать. Почему, черт побери, я раньше не понял? Стоит вам вернуться назад, и вы будете вечно проделывать одно и то же. Понимаете?
Замкнутый круг!
Пеллишер сел. Оба ученых смотрели друг на друга.
— Но вы же сами утверждали, что любое настоящее рано или поздно станет будущим, — растерянно произнес профессор.
— Утверждал! — рявкнул Джайлс. — Но неужели у вас мозгов не хватает понять, что возвращение замыкает круг? Вот почему исчез ваш проклятый прихлебатель! А теперь вы и сами едва не клюнули на эту удочку! Нет уж, меня на таком не поймаешь. Должен быть выход, и я найду его!
— Послушайте, Тамалти, — примирительно сказал профессор, — давайте-ка все спокойно обсудим. Что вы имеете в виду под замкнутым кругом?
— О боже! — простонал сэр Джайлс. — Угораздило же меня связаться с человеком, который даже соску сам не найдет! Да поймите вы, если сначала не задать последовательность перемещений, то вы уже ничего не сможете сделать.
Если вы решите: «Я хочу попасть туда и вернуться обратно таким-то образом», — тогда — пожалуйста, но если скажете только «Я хочу оказаться там», то вашим возвращением будет управлять обычная последовательность событий. Вы что, совсем рассудок потеряли, Пеллишер?
— Так мы в будущем? — тупо спросил профессор. — И мы не можем вернуться назад, чтобы прожить эти полчаса? Ну хорошо. А почему вы придаете этому такое значение?
— Да ведь если мы оказались здесь… — начал было Тамалти, но махнул рукой и замолчал. Несколько минут он ходил по кабинету из угла в угол, а потом остановился возле своего кресла. — Но сейчас-то я здесь? — вдруг спросил он. — Или там?
В кабинете надолго повисла тишина. Наконец Пеллишер нарушил молчание.
— Я все же не понимаю причин вашего возбуждения.
Какое значение могут иметь всего-то полчаса…
Кажется, сэр Джайлс достиг последнего градуса бешенства и поэтому неожиданно сделался вежлив. Он повернулся к профессору и проговорил почти заботливо:
— Да вы не волнуйтесь, Пеллишер, поберегите голову.
Постарайтесь просто проследить за моими рассуждениями.
Если то, что мы знаем — это информация, пришедшая в ваше сознание извне, то ведь сознание должно в чем-то обретаться?
Оно пребывает в вашем теле. А где ваше тело? Как вы согласуете ход времени вашего тела и вашего сознания?
— Мое тело определенно здесь, — заявил Пеллишер, хлопая себя по коленке.
— Не совсем так, — ласково произнес сэр Джайлс. — Да, оно может быть здесь, а может и не быть. Вполне может оказаться, что мы все еще сидим за столом, а все остальное занимает миллионную часть секунды.
— Но ведь Пондон исчез у нас на глазах, — возразил Пеллишер, — и я не вижу, куда бы ему деваться, как не в свое прошлое. Вы не допускаете, что мы точно так же исчезли в нашем собственном будущем?
— Надеюсь на это, — проворчал сэр Джайлс. — Вопрос в другом. Кое-что мы помним или знаем. Мы говорим.
Приходила полиция. Но факты ничего не говорят о том, происходило ли это в прошлом, происходит в настоящем или произойдет в будущем. Если мы сейчас решим вернуться, то мне кажется — о, конечно, я всего лишь дитя несмышленое у ваших ног, — но все-таки мне кажется, что в этом случае мы попадем во временную петлю и вынуждены будем вечно повторять один и тот же период. И кто бы мне сказал: так ли это?
— Допустим, так, — вставил профессор. — Тогда нам придется жить очень долго.
— Пока смерть не придет, — мрачно кивнул сэр Джайлс. — А потом что? Когда эти наши тела умрут и разрушатся, не вернется ли наше сознание к тем телам, которые будут еще живы? И все это будет повторяться снова и снова. Неужто это вам нравится, Пеллишер?
— Но ведь Пондон исчез, — напомнил профессор.
— Да черт с ним, с Пондоном! — воскликнул сэр Джайлс. — Неужели непонятно, что условия могут быть другими? Каким бы ни было прошлое, человек знает о нем, но как он может знать о будущем, которого еще не было?
— И что же вы предлагаете делать? — вконец запутавшись, спросил профессор.
Сэр Джайлс задумался.
— Я предлагаю понаблюдать несколько дней, — наконец сказал он. — Тем временем я подумаю над формулой желания, с помощью которого, во-первых, удалось бы выяснить, куда запропастился ваш помощник, а во-вторых, узнать, где находимся мы сами. А еще я хочу знать, что происходит на Уайтхолле, чтобы не дать им застать меня врасплох. При нынешних обстоятельствах это ни к чему. Короче, я возвращаюсь в Лондон.
Сэр Джайлс не захотел пользоваться камнем и всю дорогу до Юстона напряженно размышлял над возникшей проблемой. Ему удалось продумать несколько формулировок мысленных приказов, с помощью которых можно было добраться до несчастного Пондона. Самое простое — пожелать вернуть беднягу обратно — они с профессором уже попробовали вчера вечером без всякого эффекта. Видимо, камень не давал возможности контролировать других людей; его действие ограничивалось лишь непосредственным владельцем.
Вот о чем действительно стоило пожалеть. Как было бы прекрасно, сидя у себя в кабинете, манипулировать другими людьми! Сэр Джайлс терпеть не мог непосредственно принимать участие в экспериментах. Как правило, он выбирал для этого людей, чье сознание заблудилось между мистикой, безумием и романтикой, беда только в том, что подобных субъектов всегда не хватало. Ах, какой бы это был прекрасный способ избавляться от всяких идиотов, отправляя их в их же собственное прошлое! Он с трудом удержался от искушения послать телеграмму Пеллишеру и посоветовать рассказать полиции все, как есть. Ведь тогда этим остолопам придется «выполнить свой долг» и отправиться разыскивать ассистента профессора в позавчерашний день. Впрочем, Пондон сунулся туда по своей воле, если, конечно, не считать того, что его начальник мог бы поподробнее объяснить бедолаге последствия этого «пустякового эксперимента». Ладно, Лондон подождет.
Помнится, в то утро, собираясь «в дорогу», Пондон решил побриться и слегка порезался. Сэр Джайлс с удовольствием подумал, что теперь этот порез будет преследовать молодого недоумка каждое утро до тех пор, пока он, сэр Джайлс, не выкроит время и не займется этим делом сам. Сейчас у него есть заботы поважнее. Проклятые полчаса никак не давались ему в руки, вынуждая без конца прикидывать: прожил он их или нет, и если нет, то способен ли камень избавить его от необходимости проживать их снова и снова?
Проблема никак не хотела решаться. Вот если бы камень мог транслировать в его сознание его собственные мысли из будущего… Впрочем, зачем же именно в его? Есть ведь и другие люди. Сэр Джайлс перебрал в уме несколько имен, прикидывая, можно ли им доверять в таком деле. Лорд Эргли… А что? Сильное, тренированное сознание… и особого раздражения не вызывает. От Пеллишера, раз он сам в это завязан, толку мало, и к первому встречному не станешь приставать с просьбой посмотреть, куда это там у вас делись полчаса. А лорд Эргли к тому же должен знать, не зашевелились ли эти паразиты на Уайтхолле. А впрочем, черт с ними, не очень-то они его волнуют.
На вокзале сэр Джайлс взял такси и отправился к Верховному судье. Таким образом, дела достали лорда Эргли, несмотря на субботний день. После чая судья забавлялся мыслью: а не проникнуть ли с помощью камня в сферы «Природы Закона»? Он как раз пришел к выводу, что Хаджи Ибрагим не одобрил бы подобных затей, и в это время его огорошил приезд миссис Шилдрейк.
— С ней там и мисс Барнет, сэр, — добавила служанка.
— Кто бы мне объяснил, — бормотал судья, направляясь в гостиную, — что за дела у Хлои с этой дамой. Где она ее раздобыла? И зачем потащила ко мне? Инструктировать или пугать?
Однако вскоре выяснилось, что если кого и напугала эта история, то скорее Хлою. Миссис Шилдрейк моментально захватила инициативу, в двух словах объяснила свое отношение к камню, вскользь упомянула, что в настоящий момент он потерян, и сосредоточилась на выяснении, имеются ли у лорда Эргли какие-нибудь особенные права на камень.
— Именно на этот — нет, — сдержанно ответил Верховный судья.
— Что вы имеете в виду? — уточнила Сесилия.
— Вы, видимо, не в курсе, — мягко сказал Верховный судья, одним взглядом оценив манеры миссис Шилдрейк, положение в обществе ее мужа и возможность перетянуть этих людей на свою сторону. — Ваш камень, как и ряд других, получены от одного-единственного камня и обладают теми же свойствами, что и он. Но насколько они идентичны с точки зрения собственности, я пока не готов ответить. Такая же неясность и с нравом наследования. Решением этих вопросов с подачи одного иностранного государства занимается в настоящее время правительство Ее Величества. В подобной ситуации я посоветовал бы вашему мужу сохранять полную конфиденциальность во всех вопросах, связанных с камнем, и проявлять особую осмотрительность. Я нахожу его права владения неочевидными, во-первых, из-за условий приобретения, а во-вторых, из-за неясности происхождения предмета купли-продажи.
Все это лорд Эргли произнес весьма значительным тоном с соответствующими паузами и должным пафосом. На миссис Шилдрейк тирада произвела впечатление, но заставила ощетиниться.
— Помилуйте, лорд Эргли, — сказала она, — вы советуете нам сидеть тихо в то время, как другие с помощью нашей же вещи будут разорять нас? В первую очередь могут пострадать акции Атлантической Авиалинии. А вы нам толкуете про какой-то единственный камень!
— В нем — эпицентр всех наших производных, — произнес лорд Эргли как можно загадочнее.
Смысла во фразе было немного, но Хлое она напомнила о Пределе Стремлений. Она порой воспринимала случайные, высокопарные слова как откровения, независимо от того, понимала она их или нет. «Производные»? Наверно, фраза подразумевает, что в центре всего стоит лорд Эргли… хотя, конечно, сам он посмеялся бы над таким толкованием. Но Хлоя все же чувствовала, что вся история имеет самое непосредственное отношение к лорду Эргли, или к чему-то, связанному с ним. Она видела: судья уверенно идет какой-то твердой дорогой, и ей страстно хотелось тоже идти по ней.
Хлоя вернулась к действительности и уловила окончание фразы миссис Шилдрейк.
— ..ваше мнение насчет него.
— Сударыня, — величественно произнес лорд Эргди, — вам должно быть понятно, что до рассмотрения этого случая в суде я не вправе высказывать какое бы то ни было мнение. Я не адвокат и не прокурор, я — Верховный судья.
— Но как же нам быть? — не сдавалась миссис Шилдрейк. — Вы, по крайней мере, могли бы сказать, откуда он вообще взялся, этот ваш камень.
Лорд Эргли без труда подавил в себе желание предложить посетительнице конспект речи Хаджи, посвященной истории камня. Вместо этого он сказал:
— Миссис Шилдрейк, благодаря глупости и безответственности моего племянника вы оказались фактическим, хотя и незаконным, обладателем камня, представляющего собой священную реликвию для миллионов людей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов