А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


А наверху все время стучала машинка этого парня. Винни Апшоу из
комнаты напротив говорил, что она начинает по утрам в девять, стучит до
полудня, начинает опять с трех и долбит до шести; начинает снова в девять
и не умолкает до полуночи. Хорек не понимал, где можно наскрести столько
слов.
Все же это, кажется, приятный парень, и его можно расколоть на пару
банок пива как-нибудь вечерком у Делла. Говорят, большинство этих писак
пьют, как рыбы.
Он принялся методично натирать перила и опять задумался о вдове. Она
завела пансион на страховку мужа и неплохо справлялась. Почему бы и нет?
Работает как лошадь. Но она привыкла иметь мужа, и, когда горе
выветрилось, потребность осталась. Да и не маленькая, а?
В те годы, в начале шестидесятых, люди еще звали его Эдом, а не
Хорьком, и у него была хорошая работа. Это случилось в январскую ночь.
Потом, лежа рядом с ним в темноте своей спальни, она расплакалась и
сказала, что они поступили плохо. Он ответил ей, что они поступили хорошо,
не зная, прав ли он, и не желая знать; и северный ветер рычал, кашлял и
взвизгивал в дымоходах, а в комнате было тепло и безопасно, и они в конце
концов заснули вдвоем как две серебряные ложки в футляре.
Ах, мой Бог и сынок Иисус, как течет время! Знает ли это парень,
который стучит на машинке?

10:00.
В начальной школе - гордости Лота - началась перемена. Это было
низкое, сияющее стеклом здание с четырьмя классными комнатами, такое же
новое, светлое и модное, какой старой и темной была школа высшей ступени
на Брук-стрит.
Ричи Боддин, первый школьный хулиган и гордый этим обстоятельством,
неторопливо вышел во двор, ища глазами ослика - новенького, который знал
все подряд ответы на математике. В его школе никакой новичок не
растанцуется, не узнав своего хозяина. Особенно такой четырехглазка,
учителев любимчик, как этот.
В свои одиннадцать Ричи весил 140 фунтов. Всю его жизнь мать
призывала людей полюбоваться, какой гигант ее сын. Так что он знал, какой
он. Иногда он воображал, что чувствует, как дрожит земля под его ногами. А
когда он вырастет, то будет курить "Кэмэл", как его старик.
Четвертый и пятый классы дрожали перед ним, а мелюзга видела в нем
школьный тотем. В тот день, когда Ричи уйдет в седьмой класс на
Брук-стрит, здешний пантеон лишится своего божества. И это радовало патеон
чрезвычайно.
А вот и тот новичок Петри, ждет очереди играть в футбол.
- Эй! - заорал Ричи.
Обернулись все, кроме Петри. И в каждой паре глаз отразилось
облегчение при виде взгляда Ричи, устремленного на кого-то другого.
- Эй, ты! Четырехглазый!
Марк Петри обернулся и взглянул на Ричи. Его очки в металлической
оправе сверкнули на утреннем солнце. Ростом он не уступал Ричи, то есть
возвышался над всем классом, но был худощав, а лицо его выглядело
беззащитным и книжным.
- Ты говоришь со мной?
- "Ты говоришь со мной?", - передразнил Ричи высоким фальцетом. -
Похоже, ты дурак, четырехглазый. Ты это знаешь?
- Нет, я этого не знаю, - сказал Марк Петри.
Школьники начали собираться со всех сторон, чтобы посмотреть, как
Ричи отделает новичка. Мисс Холкомб, дежурившая в эту неделю во дворе,
занималась в другом углу малышами на качелях и ничего не заметила.
- "Не знаю", - снова фальцетом передразнил Ричи. - А я вот слыхал,
что ты большой тощий дурик, вот что.
- Правда? - спросил Марк все еще вежливо. - А я вот слыхал, что ты
толстый неуклюжий кретин, вот что.
Полная тишина. Никто из мальчишек не видел еще, как человек
подписывает себе смертный приговор. Ричи от изумления разинул было рот
вместе с остальными.
Марк снял очки и протянул их стоящему рядом мальчишке со словами:
"Подержи, пожалуйста". Мальчишка взял, молча тараща глаза на Марка.
Ричи двинулся в бой. Земля дрожала под его ногами. Он был полон
уверенного и радостного желания лупить. Гигантский кулак размахнулся для
удара - сейчас он расшвыряет зубы четырехглазого дурика по всему двору.
Готовься отправляться к дантисту, дурик. Я иду.
В эту секунду Марк Петри отступил в сторону. Кулак пронесся мимо.
Ричи развернуло силой удара, и Марку осталось только выставить ногу. Ричи
Боддин рухнул на землю. Он хрюкнул. Толпа наблюдателей сказала: "Аааах!".
Марк хорошо знал, что если этот толстый парень встанет, ему, Марку,
несдобровать. Ловкости ему хватало, но в школьной драке на ловкости долго
не продержишься. Будь это уличная схватка - самое время было брать ноги в
руки и показать издали нос. Но тут не улица, и, если он сейчас не отлупит
этого кретина, издевательства никогда не кончатся.
Все это пролетело в его голове за пятую долю секунды.
Он прыгнул Ричи Боддину на спину.
Толпа снова сказала: "Аааах!". Марк схватил руку Ричи - выше локтя,
где рукав, чтобы не выскользнул, - и вывернул ее за спину. Ричи взвизгнул
от боли.
- Говори: "Сдаюсь"!
Ответ Ричи мог бы порадовать матроса с двадцатилетним стажем.
Марк дернул руку Ричи почти до уровня плеча, и Ричи взвизгнул опять.
Его переполняли негодование, испуг и недоумение. Такого никогда раньше с
ним не бывало. Чтобы четырехглазый дурик оседлал его и заставлял визжать
перед подданными!
- Говори: "Сдаюсь"! - повторил Марк.
Ричи поднялся на четвереньки - Марк сжал его бока коленями. Ричи
попытался стряхнуть противника - Марк снова дернул его за руку. На этот
раз Ричи не взвизгнул. Он взвыл.
- Говори: "Сдаюсь"! - или, помоги мне Бог, я ее сломаю.
Рука Ричи заледенела, а плечо охватил огонь.
- Уберись с меня, ублюдок! Это не по правилам!
Взрыв боли.
- Говори: "Сдаюсь!".
- Нет.
Боль в плече стала парализующей. Пыль забила глаза и рот. Ричи
беспомощно задрыгал ногами. Он забыл, что он гигант. Он забыл, что земля
дрожит под его ногами. Он забыл, что собирается, когда вырастет, курить
"Кэмэл", как его старик.
- Сдаюсь! Сдаюсь! Сдаюсь! - завизжал Ричи. Он чувствовал, что может
визжать часами или даже сутками, лишь бы получить свою руку обратно.
- Говори: "Я противный толстый кретин".
- Я противный толстый кретин! - крикнул Ричи в пыль.
- Ладно.
Марк поднялся и устало отошел в сторону. Он надеялся, что в Ричи не
осталось боевого духа. Иначе быть ему, Марку, котлетой.
Ричи встал. Никто не глядел на него, все вернулись к своим делам. Он
стоял один, едва веря в такую мгновенную гибель. Слезы стыда и ярости
пробили дорожки в пыли на его лице. Броситься на Марка Петри? Но его
новорожденный гигантский стыд и страх не пустили его. Не сейчас. Рука
ныла, как вырванный зуб. Ну, погоди, недоносок! Дай только до тебя
добраться!
Он обернулся и пошел прочь - и земля под его ногами уже не дрожала.
На девичьей стороне кто-то засмеялся - тонкий жестокий звук ясно
раздался в утреннем воздухе.
Он не посмотрел, кто это был.

11:15.
Городская свалка в Джерусалемз-Лоте была обыкновенной гравийной
выработкой, пока не уперлась в глину в 1945-м. Она лежала близ Бернс-роуд,
в двух милях от кладбища.
Дад Роджерс мог слышать слабое чихание и кашель газонокосилки Майка
Райсона, пока его не заглушал треск огня.
Дад Роджерс был сторожем при свалке. Горбун со странно изогнутой
шеей, он выглядел так, будто Господь Бог слегка скрутил его перед тем, как
пустить на свет. Его руки, свисающие до колен, как у гориллы, отличались
необыкновенной силой.
Дад любил свалку. Он любил гонять мальчишек, приходивших бить
бутылки, и любил направлять машины на разгрузку. Он любил копаться в
мусоре, что считалось его привилегией как сторожа. Над ним, пожалуй,
посмеивались. Пускай. Попадалась медная проволока, иногда даже целые
катушки проволоки - из старых моторов, а медь в Портленде шла по хорошей
цене. Старые стулья, кресла, диваны можно было чинить и продавать
антиквару. Он любил иметь дело с антикварами, антиквары любили иметь дело
с туристами и дачниками - получается, что все они неплохо работали на
свалку, - разве не так вращается мир? Два года тому назад он разыскал
кровать со сломанной рамой, которую сумел продать одному чудаку из Уэллса
за двести зелененьких. Чудак хвалился древностью своей добычи по всей
Новой Англии, не зная, как тщательно Дад оттирал шкуркой надпись: "Сделано
в Гранд Рапидз".
А сколько разных вещей оставляют люди в выброшенных на свалку
машинах! Радиаторы, фары, ремни, коробки передач, не говоря уже о щитках и
ковриках.
Да, свалка - это чудесно. И чудеснее всего была даже не коробка с
деньгами, спрятанная под стулом. Чудеснее всего был огонь и... крысы.
Дад жег мусор по воскресеньям и по средам утром, а по понедельникам и
пятницам - вечером. Он любил смутный розоватый отсвет вечерних костров, но
утренние были лучше - из-за крыс.
Сидя в кресле и глядя на огонь, Дад взвешивал в руке пистолет
двадцать второго калибра и ждал их. Когда они появлялись, то появлялись
целыми батальонами. Большие, грязно-серые, красноглазые. Блохи и клещи
прыгали на их боках. Дад любил стрелять крыс.
- Ну, что, - говорил обычно Джордж Миддлер, по обыкновению кисло
улыбаясь, когда протягивал ему через прилавок коробку ремингтоновских
патронов, - город оплатит?
Это была старая шутка. Несколько лет назад Дад пытался включить в
свой месячный заказ двадцать два патрона и пожалел об этом.
- Нет, - отвечал он Джорджу, - я просто бескорыстно служу обществу.
Вот и они. Вот эта толстая, приволакивающая заднюю лапу, - Джордж
Миддлер. "Привет!" - сказал Дад и нажал на курок. Звук выстрела 22-го не
впечатляет, но крыса дважды перевернулась и осталась лежать, дергаясь.
Неплохо бы раздобыть больший калибр.
Вот эта следующая - дрянная девчонка Рути Кроккет, которая всегда
подталкивает своих приятелей локтями и ухмыляется, когда Дад проходит
мимо. Бам! Прощай, Рути.
Крысы бешено разбегались во все стороны, но Дад успел уложить
шестерых - неплохая охота за одно утро. Если подойти и взглянуть, увидишь,
как разбегаются с холодеющих тел клещи, - как будто... как будто крысы с
тонущего корабля.
Это показалось ему восхитительно остроумным, он откинул уродливо
повернутую голову и громко, раскатисто захохотал, глядя, как огонь
пробивается сквозь золу оранжевыми пальцами.
Жизнь была прекрасна.

12:00.
Городская сирена прогудела свои полные двенадцать секунд, возвещая
большую перемену во всех трех школах и приветствуя время ленча. Лоуренс
Кроккет, земельный и страховой агент, владелец конторы, отложил книгу
("Сексуальные рабы сатаны"). Его распорядок дня никогда не менялся. Сейчас
он пойдет в Замечательное Кафе, закажет два чизбургера с чашкой кофе и,
наслаждаясь сигаретой "Вильям Ренн", полюбуется ножками официантки
Паулины.
Он проверил, хорошо ли запер дверь, и отправился вниз по
Джойнтер-авеню. На углу он задержался и бросил взгляд на Марстен Хауз. У
подъезда стоял, блестя на солнце, автомобиль. Это вызвало у Лоуренса
холодок беспокойства в груди. Он продал Марстен Хауз вместе с давно
заброшенной Городской Лоханью больше года тому назад, и это была самая
странная сделка в его жизни - а он много заключал в свое время странных
сделок. Наверное, владелец той машины - человек по имени Стрэйкер.
Р.Т.Стрэйкер. А как раз сегодня утром он получил кое-что по почте от этого
Стрэйкера.
Он приехал в контору Кроккета однажды июльским вечером, чуть больше
года назад. Высокий мужчина, одетый в солидный костюм-тройку, несмотря на
жару. Лысый, как биллиардный шар, и, кажется, как тот же шар, - лишенный
потовых желез. Глазные впадины под прямыми черными бровями могли бы с
таким же успехом оказаться высверленными сквозными отверстиями. В руке
мужчина держал тонкую черную папку. Ларри в своей конторе был один. Его
работавшая неполный день секретарша - девушка с самым изысканным набором
выпуклостей, когда-либо попадавшимися ему на глаза, - работала в это время
у юриста из Гайтс Фола.
Лысый гость устроился в кресле для клиентов, положил папку на колени
и уставился на Ларри Кроккета. Выражение его глаз понять было невозможно,
и это раздражало Ларри. Этот человек не задержался взглянуть на чертежи
предлагаемых домов, выставленные в прихожей, не попытался пожать руку или
представиться, даже не поздоровался.
- Чем могу помочь? - спросил Ларри.
- Я прислан купить дом и деловое помещение в вашем замечательном
городе.
Абсолютная невыразительность его голоса напомнила Кроккету запись,
которую слышишь, узнавая по телефону прогноз погоды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов