А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Конечно, то, что он все время много пил, каким-то
образом предохраняло его, но все же не раз и не два из его носа хлестала
кровь. А теперь еще выпавший зуб!
Он хотел знать о происходящем больше, чем считала нужным говорить ему
Бобби.
Поэтому сейчас, когда она спала, тихонько похрапывая при этом, он
решил предпринять кое-какие шаги.
Звук ее храпа, так хорошо знакомый ему, разбудил воспоминания, но
тут, подобно разорвавшемуся снаряду, ему в голову пришла одна мысль.
Он прошел на кухню, открыл шифоньер и принялся рассматривать платье,
которое на ней было надето вчера. Слава Богу, Бобби не заподозрит об этой
инспекции, думал он. Она спит и храпит во сне.
В предыдущий вечер Бобби без всяких объяснений вдруг исчезла, еще
днем она была раздражена и нервничала, и хотя они оба проработали почти
целый день, Бобби почти не прикоснулась к ужину. Потом, когда зашло
солнце, она приняла душ, переоделась и уехала в жаркую, пыльную ночь.
Гарднер слышал, что вернулась она в полночь и сразу же пошла в сарай.
Когда она выходила оттуда, ее осветила вспышка зеленого света. Ему
показалось, что и сама Бобби вспыхнула этим светом, но он не был уверен.
Весь сегодняшний день она была замкнута, говорила только тогда, когда
он обращался к ней, да и то исключительно односложными фразами. Попытки
Гарднера развеселить ее успеха не имели. От ужина она отказалась, хотя он
очень настойчиво предлагал ей всякие деликатесы.
Ее глаза на фоне густо загримированного лица казались запавшими и
сухими. К вечеру она попросила Гарда принести ей плед.
- Холодное лето, как мне кажется. Я немного озябла. Извини, но я
хотела бы прилечь.
- Конечно, - торопливо согласился Гарднер.
Что-то - он не мог понять пока что - глодало его, когда он стоял,
держа в руках ее платье из светлого хлопка. Когда-то давно она, сняв его с
себя, обязательно сразу же постирала бы его, развесила сушить, после ужина
прогладила и повесила на место, в шифоньер. Но это было когда-то давно,
теперь же настали Новые и Усовершенствованные дни, и все стирали свою
одежду только тогда, когда в этом была безусловная необходимость, ведь у
них были дела и поважней. Во всяком случае, так считала Бобби.
Как бы протестуя, Бобби заворочалась во сне.
- Нет, - прошептал Гард. - Пожалуйста. - Он быстро повесил платье на
место, боясь еще раз прикоснуться к нему. Он затаил дыхание, боясь, что
она проснется.
Она брала грузовик. Ездила и делала что-то, чего ей вовсе не хотелось
делать. Что-то, что вывело ее из равновесия. Что-то, для чего ей
понадобилось приодеться. Она вернулась поздно и сразу же пошла в сарай. Не
зашла в дом переодеться, не стала снимать с себя то, в чем была. Почему?
Ответ, который напрашивался после осмотра ее платья, казался невероятным.
Комфорт.
А когда живущей достаточно замкнуто и одиноко Бобби требуется
комфорт, то кто может обеспечить ей его? Гард? Помилуйте, да за ним самим
нужно ухаживать, как за младенцем. Он не может предоставить ей комфорт,
потому что сам нуждается в нем.
Ему хотелось напиться. Напиться сильнее, чем он напивался за все то
время, что провел здесь.
Забудь это. И он решительно вышел из кухни, где Бобби хранила
выпивку. Внезапно что-то скатилось с его рубашки и с легким стуком упало
на пол.
Он нагнулся и поднял упавший предмет. Конечно, это был зуб. Номер
Второй. Гарднер сунул в рот палец, обнаружил новую дырку и задумчиво стал
рассматривать следы крови на ногте. Стоя в дверном проеме, он прислушался.
Бобби спала, и из спальни доносился ее храп. Наверное, у нее аденоиды, -
подумал Гард.
Холодное лето, - сказала она. - Может быть, и это. Может быть, так
оно и есть.
И ему вспомнился вдруг Питер, который в любую погоду любил взбираться
к Бобби на колени, настойчиво преодолевая ее попытки сбросить пса, если ей
было жарко или тяжело. Однажды она сказала: Похоже, что он знает. Да, Пит?
И тебе, конечно, приятно, чтобы я чихала, когда твоя шерсть попадает в
нос? Ты все же предпочитаешь компанию, да? И Пит, казалось, смеялся над
ней таким образом.
Гарднер вспомнил, что, когда Бобби вчера вернулась домой, издалека
доносились глухие раскаты грома.
Вспомнил он и то, что иногда Пит повышено нуждался в комфорте.
Особенно когда гремел гром. Питер смертельно боялся этого звука.
Звука грома.
Боже, неужели она держит Питера в сарае? А если да, то ПОЧЕМУ?
На платье Бобби он обнаружил несколько странных зеленых пылинок.
И шерсть.
Очень знакомую бело-коричневую шерсть. Питер в сарае, и был там все
время. Бобби солгала, что Питер умер. Бог знает, сколько всякого разного
она солгала... но почему это?
Почему?
Гарднер не знал.
Он передумал, подошел к буфету и достал новую, неначатую бутылку
виски. Затем торопливо откупорил пробку. Подержав в руке бутылку, он
прошептал:
- Вот что на самом деле лучший друг человека.
Потом отхлебнул глоток, другой, третий...
Питер. Что ты сделала с Питером, Бобби?
Он собирался напиться.
Здорово напиться.
И поскорее.


КНИГА ТРЕТЬЯ
Встречайте нового хозяина.
Встречайте так же, как встречали старого.
"Не будьте дураками снова". "Кто"
Над горами гремит
Гром, магический знак,
Он несет людям истину,
Наполняя землю дымом.
Беги через джунгли...
Беги и не оглядывайся назад.
"Беги через джунгли". "Криденс"
Я спал, и мне снился сон. Мне некуда было скрыться. Я
был одновременно и мужчиной, и женщиной, а мой спутник
Саул - одновременно моим братом и сестрой, и мы танцевали
где-то на открытом пространстве, между странными белыми
домами, в которых происходило разрушение странных черных
механизмов. И мы во сне, он и я, или она и я, были едины,
мы были вместе. И еще была ностальгия, ужасная, как
смерть. Мы были вместе, и целовались, и любили друг друга.
Это было ужасно, и даже во сне я понимал это. Потому что в
этом сне, и во всех остальных снах я знал, насколько
разрушительно слияние двух получеловеческих созданий.
Дорис Лессинг. "Золотой дневник"

1. СИССИ
- Надеюсь, вам понравился полет, - вежливо сказала стюардесса,
поддерживая под локоть сорокалетнюю женщину, в компании двухсот тридцати
других пассажиров прилетевшую в Бангор.
Сестра Бобби Андерсон Анна, которой недавно исполнилось сорок, но
которая думала как пятидесятилетняя и соответственно выглядела (Бобби
сказала бы, что сестра Анна думала как пятидесятилетняя женщина с тех пор,
как ей исполнилось тринадцать лет), резко выдернула локоть.
- Что ж, детка, я скажу тебе, как мне понравился полет, - язвительно
заявила она. - Мне было жарко. Меня стошнило, потому что самолет болтало в
воздухе. Я облилась апельсиновым соком. Мои чулки воняют, а этот чертов
городишко похож на общипанного петуха. Еще вопросы есть?
- Нет, - прошептала стюардесса. Ее глаза увлажнились, и она была
готова разрыдаться. Таков был эффект, производимый Анной Андерсон на
людей.
- Отлично, милочка, - и Анна гордо сошла по трапу. На ее лице было
написано, что она никогда не бывает всем довольна. Она шла, выпрямив
спину, как будто проглотила кол. Она направлялась в здание аэропорта.

Клерк в конторе сообщил Анне, что она не может арендовать машину,
потому что она не прислала предварительной заявки, что ей не повезло и что
он приносит ей свои извинения. В Мэне царило лето, и большая часть машин
была в разгоне.
Это явилось большой ошибкой со стороны клерка. Очень большой ошибкой.
Анна ехидно улыбнулась и принялась за дело. Ситуации вроде этой
составляли смысл жизни сестры Бобби. К тому же в последнее время она не
имела возможности часто ругаться с людьми, потому что ухаживала за тяжело
больным отцом, скончавшимся первого августа, восемь дней назад.
Анна была весьма волевой особой. Ее мать предпочла покориться воле
дочери, когда той исполнилось восемнадцать лет, позже то же самое сделал и
покойный отец. Поэтому у клерка не оставалось шансов. Ей понадобилось
всего десять минут, чтобы выйти из конторы с ключами от машины, которую
случайно - ну очень случайно - держали в резерве. Еще через двадцать минут
Анна мчалась по шоссе Бангор - Катласс, а клерк с облегчением потирал шею.
Подобный эффект Анна Андерсон производила на многих людей.

Пришло время обеда, но Анна не думала о еде. Она ехала в Хейвен,
намереваясь как можно скорее встретиться с сестрой Робертой.

Гостиница была переполнена.
Но это не беспокоило сестру Анну.
Она поймала в коридоре администратора и после непродолжительной
беседы уже распаковывала вещи, поправляла макияж и чистила зубы. Потом она
спустилась в ресторан.
- Принесите мне пучок овощей. Свежих овощей.
- Мадам желает сал...
- Мадам желает пучок свежих овощей. И меня не интересует, как вы это
назовете. Только не забудьте сперва вымыть их. И еще принесите мне
сомбреро.
- Да, мадам, - растерянный официант хлопал глазами. На них
оглядывались. Некоторые улыбались... но улыбка тут же пропадала, когда
улыбавшийся встречался со взглядом Анны Андерсон. Официант отошел, но
властный голос странной клиентки остановил его:
- Сомбреро, - сказал она, - подают с кремом. Если вам вздумается
принести мне сомбреро с молоком, будьте уверены, я вылью его вам на
голову.
Ее лицо было совершенно серьезно.
Анна Андерсон не любила шутить.

В половине восьмого она вернулась в свой номер. Она разделась, надела
халат и уселась возле окна. Отель находился достаточно далеко от центра
города. Поэтому Анна ничего особенного не видела, за исключением, пожалуй,
маленькой автомобильной стоянки. Но это было как раз то зрелище, которое
ей нравилось.
В сумочке у нее лежали несколько капсул амфетамина, и Анна приняла
одну из них. Она начала принимать их вскоре после первого инфаркта отца...
Она взглянула на телефон и отвела взгляд в сторону. Один только
взгляд на него напомнил о Бобби, о том, что Анне уже давно не удается с
ней связаться. В течение последних двадцати четырех часов Анна звонила ей
дважды, но оба раза телефон не отвечал.
Она попыталась позвонить первый раз сразу после смерти отца. Это было
в час дня 2 августа. Трубку снял какой-то алкоголик.
- Позовите, пожалуйста, Роберту Андерсон, - сказала Анна, стоявшая
босиком в коридоре воинского госпиталя в Юте. Рядом сидела ее мать,
окруженная своими братьями и сестрами. - И, если можно, поскорее.
- Бобби? - переспросил пьяный голос на другом конце провода. - Вам
нужен старый хозяин или же Новый и Усовершенствованный Хозяин?
- Не болтайте чепухи, Гарднер. Ее отец...
- Вы не сможете говорить с Бобби сейчас, - конечно, это был Гарднер.
Она узнала его голос. - Она в сарае с далласской полицией. Они сейчас там
становятся все более Новыми и Усовершенствованными.
- Передайте ей, что ее сестра Анна...
Дзинь!
Короткие гудки. Она подержала трубку возле уха и в сердцах отбросила
ее, будто в руке оказался таракан.
Больше всего на свете она ненавидела людей, у которых были плохие
манеры по телефону.

Она повернулась к матери.
- Ты говорила с ней, Сисси? - спросила мать.
- Да.
- Что она сказала? Она приедет на похороны? - Глаза матери с надеждой
смотрели на старшую дочь.
- Я так и не поняла. - Все своей раздражение Анна вложила в эти
слова. И дальше, будто на нее снизошло вдохновение, на одном дыхании
выпалила:
- Она сказала, что она рада, что старый мерзавец умер. Потом она
рассмеялась. Потом она бросила трубку.
На мгновение воцарилась тишина. Затем Паола Андерсон зажала руками
уши и зарыдала.

Сперва Анна все же не сомневалась, что Бобби приедет на похороны.
Анна считала, что она должна приехать, - значит, так и должно было быть.
Анна обычно добивалась всего, чего хотела, и так было всегда. Когда
Роберта приедет, ей довольно сложно будет доказать, что Анна солгала.
Поверят, безусловно, Анне, а не ей.
Это хорошо. Просто отлично. Но этого мало. Пришло время - пришло уже
давно, - когда Роберта должна была вернуться домой. Не только на похороны.
Навсегда.
И она останется. Останется, потому что этого хочет Сисси.

Этой ночью к Анне все не шел сон. Она прислушивалась к шорохам
вокруг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов