А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А поскольку это не так, то значит — время тут ни при чем. Это наше сознание запрограммировано на вечный повтор одних и тех же мыслей, переживаний и поступков. Для чего Им это понадобилось — трудно сказать, но сейчас главнее не это, а другое. У меня есть шанс изменить ход событий и с каждым повтором, выражаясь военными терминами, расширять тот плацдарм, который был мною отвоеван в борьбе с Ними!
Что я и собираюсь делать".
Второй постскриптум, судя по тому, что он был написан карандашом, причем наспех, а если судить по местами наползающим друг на друга строчкам и словам — то и буквально на ходу, явно относился к следующему дню. Он был более коротким, чем предыдущая запись:
"Первая, но очень важная победа! Сегодня мне удалось вспомнить про свой дневник сразу после вечернего собрания, а не в кровати перед сном. Тем самым мне удалось отвоевать у Них сразу несколько часов, которые я довольно плодотворно употребил для развития успеха предыдущих дней.
Вместо того чтобы резаться в карты и нагружаться мерзким пойлом в компании Четырнадцатого, Седьмого и Восьмого, я сразу же вернулся в свой кабинет — тут, правда, мне пришлось отбиваться от дежурившего по Рабочему корпусу Шестого, который смолил одну сигарету за другой и все порывался поведать мне жуткую историю о том, как у него после обеда перегорели сразу три реле, — и возобновил свою подпольную писанину.
Когда в памяти моей окончательно восстановились позавчерашние события и вчерашние выводы (данные временные определения употреблены мною условно, чтобы хоть как-то обозначить последовательность своих действий), то словно что-то сдвинулось в моем мозгу — будто вылетела какая-то невидимая затычка, сдерживавшая напор воспоминаний.
Правда, воспоминания эти весьма сумбурны и неразборчивы, но буду надеяться, что когда-нибудь я смогу действительно вспомнить все.
Не буду сейчас описывать те видения, которые хлынули в мою бедную голову беспорядочным потоком. Если завтра я прочитаю эту запись, то наверняка сумею воспроизвести их в своем мозгу. Это — как минимум.
К тому же у меня мало времени. Шестой куда-то звонит (опять по неработающему телефону!), и я слышу, как он то и дело упоминает меня. На всякий случай надо переместиться в свою комнату, выгнать к чертовой матери эту шлюху Десятую, запереться и никого не пускать!"
(С этого места почерк сделался трудноразборчивым и торопливым.)
"Уф, вот я и добрался до своей берлоги! Вроде бы все прошло гладко, хотя я слышу в коридоре какие-то тревожные голоса. Не из-за меня ли такой переполох?
Буду писать только главное. Решение Задачи сдвинулось с мертвой точки, понимаешь? (Я уже привыкаю обращаться к самому себе, сдвинутому по времени на сутки вперед, как к другому человеку. Хотя, если вдуматься, между мной-сегодняшним и мной-завтрашним наверняка будет иметься большая разница.) И не потому, что в ее условиях произошли изменения. Изменился я сам, поняв, что Задача все-таки имеет решение.
Чтобы познать окружающий мир, надо сначала познать самого себя. Это — главное. А уж потом можно думать над тем, как этот мир изменить и стоит ли его вообще менять. Но это будет совсем другая задача.
И еще кое-что очень важное.
Путь к решению Задачи хотя и достаточно прост, но требует неимоверных усилий. Надо непрерывно — ежеминутно и ежесекундно — думать над ней, а не утопать в трясине пустых занятий, удовлетворения физиологических потребностей и наслаждения суррогатными удовольствиями. Надо не отвлекаться от решения основной задачи, когда твои незримые противники пытаются пустить тебя по ложному следу странными, но не имеющими отношения к цели твоих стараний головоломками. И тогда рано или поздно ты неизбежно решишь любую проблему.
ПОСТАРАЙСЯ КАК МОЖНО ДОЛЬШЕ НЕ СПАТЬ!
Не знаю, как именно, но, наверное, когда ты засыпаешь, Они и производят «сброс» твоего сознания «на ноль». Так что чем больше ты не спишь, тем больше восстанавливается твоя прежняя личность.
Во всяком случае, мне этой ночью удалось вспомнить, как меня зовут. Я даже завидую немного тебе — ведь тебе завтра опять предстоит это счастье открытия самого себя.
Меня — и тебя, мое «эго», хотя, возможно, это словечко тебе пока еще неведомо, — зовут Гарс.
Все, на этом писать кончаю. Не потому, что решил сдаться в борьбе со сном, а просто потому, что иначе я не успею слетать в Рабочий корпус, чтобы положить дневник на место и вернуться обратно до общего подъема.
Прощай — и успеха тебе!"
Глава 5
Сначала он вообще не хотел идти на собрание. Но потом решил, что не стоит привлекать к себе внимание. Не тех людей под номерами, которые изо дня в день слепо двигались по замкнутому кругу, а тех, кто мог наблюдать за каждым его шагом.
Думать и вспоминать он мог и сидя на жестком стуле в столовой, под искусственно-гневный голос Первого.
И он так и поступил. Он постарался уйти в себя, как это обычно делал Четырнадцатый, когда к нему приставали с расспросами. Он старался не отвлекаться на разглядывание соседей и на вслушивание в витиевато-пустые речи выступавших.
Он-вчерашний был прав.
Сегодня вспоминать было еще легче. В мозгу все быстрее раскручивались невидимые шестеренки, которые ранее были покрыты ржавчиной бездействия и пылью забвения.
Запись, которую он делал на протяжении трех предшествующих дней, лежала в кармане комбинезона, но теперь она ему была не нужна.
За то время, пока длилось собрание, он успел вспомнить все — или почти все. Вначале — пресную, мирную жизнь в поселке под названием Очаг, за Горизонт которого нельзя было выходить; свои конфликты с женой на этой почве; первую вылазку, которая была слишком многообещающей; насилие над односельчанами во имя их освобождения из плена Купола и горькое разочарование, когда он вместе с обманутыми им земляками оказался обречен на гибель в страшной Мертвой зоне. Потом он вспомнил и остальное: как его приютили сердобольные когниторы, дали ему знания, работу и жилье, но Отняли самое главное — право на свободу и самостоятельность; как он сумел проникнуть в секретные помещения Когниции и как сделал там открытие, что его исследуют, как диковинное животное.
Он вспомнил и самый последний эпизод, который произошел непосредственно перед тем, как он очнулся в этом мире, окруженном Стеной.
…Тогда, нажав наугад одну из кнопок, он вынырнул в каком-то совершенно секретном отсеке, где было Много охраны. Охранники его не ждали, а он был настроен весьма решительно. Это обстоятельство плюс фактор внезапности помогли ему уложить на площадке перед «лифтом» двоих дюжих молодцев, вооруженных до зубов, преодолеть длинный коридор, где он вырубил еще двоих — на этот раз не голыми руками, а с помощью оружия, захваченного у той парочки, что осталась приходить в себя, лежа на полу, —и проникнуть через массивный люк, похожий на те, что имеются в подводных лодках, в зал без потолка, но с высокими стенами. В этом зале имелось несколько рядов очень странных кабин, напоминавших древние саркофаги, только поставленных «на попа» и оснащенных прозрачными колпаками. В некоторых кабинах уже находились люди, которые манипулировали кнопками на панелях, светившихся разноцветными огнями индикаторов. Время от времени раздавался глухой хлопок — и человек, прятавшийся под прозрачным колпаком, куда-то исчезал из кабины, и тогда его место занимал другой (к каждой кабине терпеливо стояла небольшая очередь).
Это было похоже на тренировки цирковых иллюзионистов, которые испытывают свой коронный трюк с исчезновением ассистентов, но Гарс не был намерен относить себя к числу восхищенных зрителей. Тем более что за его спиной в коридоре уже раздавался топот погони.
Пустив длинную очередь над головами людей в зале, он одной рукой рванул на себя колпак кабины, в которой устраивался поудобнее молодой человек с большой сумкой за плечами, а другой рукой помог молодому человеку покинуть кабину — правда, против его воли. Когда колпак, повизгивая сервоприводом, опустился, отгораживая его тело от зала, Гарс впился взглядом в панель, которая призывно мигала у него перед лицом, и слегка опешил.
Кнопки на этой панели, как и в «лифте», были подписаны, но тут надписи на шильдиках были более красноречивыми. Видно, само собой разумелось, что человек, сумевший попасть в этот зал, достоин самого высокого доверия и незачем забивать ему мозги какими-нибудь дурацкими шифрами и кодами.
На одной из кнопок значилось слово «Берлин», на другой — «Массачусетс», на третьей — «Галлахен», на четвертой — «Оазис Безымянный» и так далее. Здесь можно было выбрать практически любой населенный пункт планеты — и, судя по «исчезновению» людей из кабин, которые происходили в присутствии Гарса, отправиться туда. Мгновенно перенестись без каких бы то ни было транспортных средств. Кажется, это в фантастике называлось телепортацией.
Но были здесь и другие кнопки. «Штаб экстроперов»; «Клуб превенторов». «Передовая». «Наблюдательный пункт номер два». «Поверхность». «Марианская впадина». «Лунный центр» — и другие.
Так вот чем объяснялись могущество и неуязвимость Когниции, понял Гарс. От своих людей, имеющих свободный доступ не только в любой Оазис, но и в стан воюющих сторон, когниторы получали важную информацию, которую использовали в своих интересах. Еще немного — и через этих же агентов Когниция начнет проводить операцию, целью которой является установление своего господства на планете.
В зал ворвались охранники с оружием в руках. Они разевали рты в неслышном крике, устремляясь к той кабине, где находился Гарс. Надо было убираться отсюда, пока не поздно. Гарс протянул руку к панели, но последний взгляд, который он бросил на людей в зале, выхватил из множества лиц одно, которое было ему знакомо с детства.
И тогда он понял, кого видел в коридоре возле склада электроники входящим в секретную дверь. Это был не кто иной, как учитель Айк. Шок буквально парализовал все тело Гарса, и он опоздал с нажатием кнопки. А в следующее мгновение колпак брызнул в лицо осколками, разлетевшись от прямого попадания, и огоньки на панели телепортации погасли разом, будто их задул сильный ветер, и свет в зале тоже погас — видимо, кто-то обесточил системы энергоснабжения кабин.
А потом свет погас и в голове Гарса.
Сразу после собрания он, как и в прошлые дни, сразу отправился в свою комнату, заперся на ключ, тщательно зашторил окна и, усевшись на кровати, принялся писать.
Теперь ему было что запечатлеть на бумаге. Может быть, в следующий раз он вспомнит еще больше. Ведь сейчас вместе с воспоминаниями о пребывании в Когниции к нему вернулся и тот арсенал знаний, который он получил во время учебы в подземелье, но главное до сих пор оставалось для Гарса загадкой: как преодолеть Стену, которая служила Горизонтом для этого нелепого мира.
Он писал, почти не отрываясь, до глубокой ночи. Несколько раз к нему кто-то ломился — он не обращал внимания. Потом в дверь раздался робкий стук, и голос Десятой стал умолять впустить ее, «чтобы поговорить о чем-то важном», но он и тогда не откликнулся. Потому что знал, чем кончаются подобные разговоры. Уже в первом часу ночи кто-то принялся барабанить в оконное стекло — но он лишь убавил свет «ночника» до минимума и продолжал писать.
Больше всего он боялся, что его бывшие коллеги, запершие его в этой проклятой «биосфере», заподозрят неладное и предпримут какие-то энергичные меры, чтобы помешать ему закончить рукопись. Им это наверняка ничего не стоило.
Но все обошлось, и он благополучно добрался до финальной точки в своем повествовании. Последние Строчки пришлось писать чуть ли не микроскопическим почерком — места на листах не хватало, чтобы вместилось все, что он хотел зафиксировать.
Наконец он свернул листочки пополам— их набралась довольно пухлая кипа, — спрятал за пазуху и прислушался. В здании было тихо: видимо, даже самые заядлые полуночники уже спали глубоким сном, не ведая, что невидимые и бесшумные приборы, спрятанные в стенах и мебели, стирают в голове спящих все воспоминания о прошедшем никчемном дне, чтобы завтра все повторилось заново…
Он привычно спрыгнул из окна на траву, привычно добрался до Рабочего корпуса, все окна которого были темными, как вода в омуте, и привычно спрятал плод своего многодневного труда в дальний угол сейфа.
Зябко дрожа от ночной свежести, постоял под окном кабинета, озираясь вокруг, а потом, сам не зная почему, направился к Стене, тускло светящейся призрачным маревом.
Он подошел к ней вплотную и дотронулся до ее гладкой теплой поверхности, и ему показалось, что она дышит, как огромное живое существо.
И тогда его озарила последняя догадка.
Если она была верна, то усилия последних дней были напрасными, потому что он лишался последней надежды на спасение от Их опеки.
Было страшновато сделать то, что нужно было сделать, чтобы убедиться в правильности или ошибочности посетившего его подозрения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов