А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Владычица Вернеметона, именем Великой Матери всех народов я приветствую тебя!
Вернулась Дида, за ней шел Арданос. Он склонился над усопшей, потом выпрямился.
– Она покинула этот мир, – произнес он каким-то незнакомым, бесцветным голосом. Арданос обернулся, и в глазах его внезапно вспыхнул и тут же погас огонек: он тоже заметил на Эйлан золотые украшения.
Комната наполнилась жрицами. Старая знахарка Латис протолкалась вперед и, поклонившись Эйлан, обратилась к ней с пугающей почтительностью:
– Нижайше прошу тебя, Голос Великой Богини, расскажи нам все, что поведала тебе перед смертью Святая Мать.
– Лианнон, мир праху ее, умерла очень не вовремя, – резко заговорил Арданос. – Скоро Лугнасад – церемонию должна проводить Жрица Оракула, а Эйлан, разумеется, не может выступать от имени Великой Богини! – Он бросил мрачный взгляд на двух женщин, сидевших перед ним.
Три дня совершались траурные обряды, и теперь прах Лианнон покоился в могиле. Арданос не предполагал, что ему будет так невыносимо больно снова видеть комнату, где они с Лианнон столь часто беседовали. Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что она умерла. Наверное, тоска по ней еще не скоро уляжется, но сейчас он не имеет права предаваться горю. Кейлин хмурилась, а Эйлан смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых ничего нельзя было прочесть. Арданос сердито взглянул на нее.
– Полагать, будто только девственница способна служить святыне, – предрассудок. И вы это знаете не хуже меня. Но в ближайшее время Эйлан не может нести в себе дух Великой Богини. Это опасно и для нее, и для ребенка, – согласилась Кейлин.
Половое воздержание считалось необходимым элементом подготовки к ритуалам великой магии. Жрица должна была заглушить в себе все инстинкты души и тела, – иначе Великая Богиня не сможет говорить ее устами.
Человек должен сознанием отрешиться от реального мира и внешних ощущений, – только тогда неземная энергия свободно проникает через телесную оболочку. Поэтому-то строго-настрого запрещалось употреблять в пищу мясо некоторых животных, пить мед и другие горячительные напитки, а также вкушать удовольствия с мужчиной. Все это могло обострить чувственность, перекрыть проводящие каналы, через которые жрицей управляли силы небесные.
– Лианнон следовало бы подумать о положении Эйлан, когда она выбирала себе преемницу, – отозвался архидруид. – Из этого ничего не выйдет, сама понимаешь. Ей вообще нельзя здесь находиться. Но представить только – беременная Верховная Жрица? Нет, это исключено!
– Вместо нее я могу исполнить ритуал… – начала Кейлин.
– А что сказать людям? Если бы ты заменяла Лианнон, потому что та больна, – это было бы еще понятно. Но все знают, что она умерла. Смена Верховной Жрицы – вопрос деликатный. Люди беспокоятся, сумеет ли новая Жрица Оракула с честью выдержать испытания, не оставила ли их Великая Богиня со смертью Лианнон.
Арданос потер лоб. Последние недели всем им приходилось спать очень мало. У Кейлин глаза потемнели, взгляд почти безумный. Эйлан держалась неестественно напряженно; вид у нее был возбужденный, взволнованный, хотя беременность очень красила ее. Эйлан есть о чем беспокоиться, думал архидруид. Избрав девчонку своей преемницей, Лианнон всех их поставила в затруднительное положение.
– Вот что я тебе скажу. Не знаю, в какое безумие впала Лианнон в последние мгновения своей жизни, но я не позволю, чтобы из-за ее бредовых речей мы потеряли все, что с таким трудом создавали! – Он вздохнул. – Ничего не поделаешь. Придется избирать Верховную Жрицу заново. Такое уже случалось. Старая Элва хотела передать свою власть той – как ее звали? – бедной полоумной девушке; она потом умерла. И Совет назначил Лианнон.
– Вот-вот, вам только этого и надо! – вспылила Кейлин, но Эйлан, до сих пор не промолвившая ни слова, так что архидруид почти позабыл о ее присутствии, вдруг резко вскочила на ноги.
– Но это будет лишь после испытаний! – громко сказала она. На щеках у нее выступили красные пятна. Кейлин и Арданос в изумлении уставились на девушку. – Совет назначил новую Верховную Жрицу только после того, как избранница Элвы не сумела доказать во время ритуала, что способна нести в себе силу Великой Богини, не так ли? Неужели тебя не тревожит, какие пойдут разговоры, если ты даже не допустишь меня до испытаний? Все в Вернеметоне знают, что Лианнон назвала своей преемницей меня.
– Но это же очень опасно! воскликнула Кейлин.
– Ты полагаешь, Великая Богиня поразит меня? Если то, что я сделала, такое уж святотатство, пусть Она накажет меня! – решительно заявила Эйлан. – Но если я выживу, значит, Лианнон избрала меня по Ее воле!
– И что нам делать потом, если ты выдержишь испытания? – язвительно поинтересовался Арданос. – Скоро все увидят, в каком ты положении. Вот уж посмеются над нами римляне, наблюдая, как наша Верховная Жрица переваливает свой вздутый живот с боку на бок, словно пузатая корова!
– Лианнон подумала, как решить эту проблему, – возразила Эйлан. – Это и были ее последние слова. После испытаний мое место займет Дида, и ты должен вести себя так, будто из обители услали ее, а не меня. Ты ведь сам не можешь отличить нас, дедушка, а мы росли у тебя на глазах!
Арданос прищурился, раздумывая над предложением Эйлан. Почему бы и не воспользоваться советом этой бесстыжей девчонки? Если она не выдержит испытаний, что вполне вероятно, они с полным правом назначат новую Верховную Жрицу. А если Эйлан умрет во время родов, то Диду уже и не придется избирать. Она по-прежнему будет исполнять обязанности Верховной Жрицы, и никто ни о чем не догадается. И с Эйлан, и с Дидой он всегда сможет договориться, ведь ни та, ни другая не будет чувствовать себя уверенно на месте Верховной Жрицы. А если Верховная Жрица нуждается в поддержке жрецов, она исполнит все, что ей велят.
– А Дида согласится? – спросил он.
– В этом положись на меня, – ответила Кейлин.
Теряясь в догадках, зачем ее вызывают, Дида ступила в покои, которые в течение долгих лет занимала Лианнон, и остановилась перед Кейлин.
– Арданос дал согласие на то, чтобы ты заняла место Эйлан после испытаний. Дида, ты должна помочь нам, – сказала Кейлин.
Дида покачала головой.
– Почему я должна помогать Арданосу? Он никогда не заботился о моей судьбе. Эйлан сама во всем виновата. Я не желаю участвовать в подобном обмане, так и передай отцу!
– Красиво говоришь. Но если ты намерена во всем поступать наперекор Арданосу, это означает, что он по-прежнему тобой манипулирует. Если бы я сказала, что он категорически против такого замысла, ты бы, наверное, согласилась, не так ли? – проговорила Кейлин.
Дида пристально вглядывалась в лицо старшей жрицы; голова шла кругом, мысли путались.
– Ему совсем не нравится все это, – добавила Кейлин, не сводя глаз с лица Диды. – Он считает, что Эйлан нужно переизбрать сейчас же, и вместо нее Верховной Жрицей назначить тебя. Думаю, он дал согласие именно в расчете на то, что ты откажешься…
– Назначить меня Верховной Жрицей? – воскликнула Дида. – Тогда я на всю жизнь буду прикована к Лесной обители!
– А приняв мое предложение, ты станешь Верховной Жрицей лишь на некоторое время, – заметила Кейлин. – Сразу же после родов Эйлан вернется к своим обязанностям а тебе, так или иначе, все равно придется уехать…
– И ты позволишь мне поехать на север к Синрику? – подозрительно спросила Дида.
– Если захочешь. Но вообще-то мы думали отправить тебя в Эриу – совершенствоваться в искусстве бардов…
– Тебе же прекрасно известно, что это мое самое сокровенное желание! – вскричала Дида. Кейлин спокойно смотрела на нее.
– Кое-что я могу тебе пообещать. Если ты согласишься ради Эйлан – и ради меня – временно исполнять обязанности Верховной Жрицы и сделаешь все, как полагается, я позабочусь о том, чтобы ты могла учиться у величайших поэтов и музыкантов Эриу. Если же ты откажешься, Арданос непременно назначит тебя Верховной Жрицей, а я уж устрою так, что ты будешь гнить в этих стенах до конца дней своих.
– Ты не сделаешь этого, – сказала Дида, но внутри у нее все похолодело от страха.
– Посмотрим, – бесстрастным голосом отозвалась Кейлин. – У нас нет выбора. Так пожелала Лианнон, и я исполню ее волю – ведь мы всегда и во всем ей повиновались.
Дида вздохнула. Она не желала Эйлан зла. Когда-то она любила дочь своей сестры, но за последние несколько лет сердце ее разучилось любить. Дида считала, что Эйлан совершила большую глупость. Она познала любовь, в которой ей Диде, было отказано, но сознательно лишила себя счастья. Дида не могла также понять, какое дело до всего этого Кейлин. Однако лучше ей не перечить. В лице Кейлин можно иметь или доброго друга, или опасного врага – как для нее самой, так, возможно, и для Синрика. Дида достаточно долго прожила в Лесной обители и знала, что ирландка в святилище пользуется огромным влиянием, хотя и не занимает высокого положения.
– Хорошо, – согласилась Дида. – Клянусь, что буду исполнять обязанности Эйлан до тех пор, пока она не родит, если ты, в свою очередь, обещаешь, что по истечении этого срока я получу то, что хочу.
– Обещаю. – Кейлин подняла вверх руку. – И призываю в свидетели Великую Богиню. Никто на свете не посмеет обвинить меня в том, что я когда-либо нарушила данную мною клятву.
Со дня смерти Лианнон миновало полмесяца. Наступил праздник Лугнасад. Эйлан ожидала начала испытаний, сидя вместе с Кейлин в отдельном домике, где Верховная Жрица обычно готовила себя к ритуалам. Страх и тревога обострили ее слух, и, когда на улице поблизости зашаркали чьи-то сандалии, она мгновенно насторожилась. Дверь распахнулась, и на пороге появился какой-то человек в капюшоне; в сумеречном свете он казался невероятно высоким. За ним стояли другие друиды, но Эйлан видела только их силуэты.
– Эйлан, дочь Реи, ты – избранница Великой Богини. Готова ли ты к тому, чтобы полностью отдать себя Ее власти? – словно могучий колокол, огласил комнату голос Арданоса. У Эйлан от страха свело живот.
До этой минуты она еще была способна здравыми рассуждениями успокаивать себя, но слова Арданоса воскресили в ее памяти сразу все ужасные сказки и предания, которые ей приходилось слышать в Доме Девушек, и Эйлан вновь охватила паника. Теперь уже неважно, как относится Великая Богиня к тому, что она отдалась Гаю, в отчаянии думала девушка. Если ей удастся пройти через испытания живой и невредимой – это будет поистине чудом. «Я намеревалась только бросить вызов друидам, но ведь получается, что я решила состязаться с самой Великой Богиней. Я прогневила Ее. Великая Богиня покарает меня непременно! И что же тогда станет с моим ребенком?» – размышляла Эйлан. Но если Великая Богиня накажет нерожденное дитя за грех матери, значит, Она вовсе не та милосердная Владычица, которой Эйлан поклялась служить.
Арданос ждал ее ответа – они все ждали, наблюдая за ней, кто с надеждой во взоре, кто с осуждением. И Эйлан постепенно успокоилась. «Если я не нужна Владычице такая, какая есть, то мне незачем жить». Она глубоко вздохнула. После смерти Лианнон Эйлан провела не одну бессонную ночь, размышляя о своем будущем, и сейчас убеждала себя, что приняла верное решение.
– Я готова. – Голос ее почти не дрожал. Хорошо, что здесь нет отца, – Бендейджид в данный момент находился где-то на севере, вместе с Синриком. Эйлан была рада этому. У нее, пожалуй, не хватило бы смелости посмотреть ему в глаза.
– И ты считаешь себя достойной быть орудием Ее власти и могущества?
Эйлан сдавленно сглотнула. Достойна ли она? Не далее как прошлой ночью она еще сомневалась в этом и рыдала на плече у Кейлин, словно испуганный ребенок.
«Достойна ли ты? А кто из людей достоин? – спросила ее Кейлин. – Мы все лишь простые смертные; но Великая Богиня указала на тебя. Зачем же, в таном случае, тебя столько лет готовили и учили?»
Архидруид наблюдал за ней, как ястреб, который ожидает услышать предательский шорох в траве, чтобы тут же камнем броситься на добычу. Он надеялся, что она неверным движением или словом навредит себе, и тогда уж он будет диктовать условия. Эйлан смутно сознавала, что Арданосу вся эта сцена доставляет огромное удовольствие.
«Лианнон сочла меня достойной», – напомнила себе девушка. Только пройдя через испытания, сумеет она оправдать предсмертную волю Лианнон и доказать себе и другим, что она избрала верный путь, когда под сенью деревьев отдалась Гаю. Тогда Эйлан казалось, что она исполняет закон Великой Богини, более древний, чем тот, который обязывал ее хранить обет целомудрия. Отказ от испытаний равносилен признанию того, что любовь – это грех. Эйлан гордо вскинула голову.
– Я достойна быть священным орудием Великой Богини. И если я лгу, пусть земная твердь вздыбится и поглотит меня, пусть небеса падут на мою голову и раздавят меня, пусть боги, именем которых я даю свою клятву, отвернутся от меня!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов