А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– обратилась к сидящим под дубом девушкам старая Латис, держа в руке стебелек наперстянки. Она была самой старшей из жриц-наставниц, обучавших послушниц науке собирания трав.
– Чтобы они приходили за помощью к нам и уважали жриц? – предположила одна из девушек.
– Их уважение нужно заслужить, дитя мое, – строго заметила Латис. – Если люди не разбираются в травах, то это еще не значит, что их можно одурачить. Нет, причина гораздо глубже. Сильнодействующее снадобье способно не только излечить от болезни, но и навредить, если не уметь правильно им воспользоваться. Например, наперстянка помогает работать больному сердцу, но при неумеренном употреблении этого снадобья сердце пустится вскачь, словно напуганная лошадь, и в результате не выдержит такой нагрузки и разорвется. Целитель должен принимать верные решения.
Эйлан, наморщив лоб, слушала старую жрицу. Она никогда не думала, что растения могут нести в себе зло. Много лет спустя, перебирая в памяти годы, проведенные в Лесной обители, Эйлан не раз задавалась вопросом, какой жизни она ожидала для себя в этом святилище. Наверное, она предполагала, что будет проводить дни в тишине и покое, окруженная атмосферой таинственности, и даже была готова к тому, что иногда ей придется скучать. Она знала, что должна будет многому учиться, но никак не ожидала, что сами занятия окажутся настолько интересными.
Но вот ночи тяготили ее. Первые несколько месяцев она часто видела во сне Гая. Иногда ей снилось, что он скачет куда-то с отрядом всадников или упражняется в искусстве владения мечом. Временами она даже слышала посылаемые им гневные проклятия, когда его клинок врезался в деревянный столб, вытесанный в форме человеческой фигуры. «Это за Сенару, а это за Рею. А вот это за Эйлан!» К концу тренировки лоб его лоснился от пота, а по щекам текли слезы.
Эйлан просыпалась и плакала, терзаемая его страданиями. Теперь она поняла, что и ушедшие из этого мира тоже тяжко страдают, зная, как скорбят по ним живущие. Она хотела послать Гаю весточку, сообщить ему, что жива и здорова, но это было невозможно. А потом ее осенила догадка: Гай и в самом деле считает, что она умерла. Что ж, чем скорее он смирится с ее смертью, тем лучше для них обоих.
В те первые месяцы жизни в Лесной обители Эйлан была не единственной ученицей; вместе с ней занятия посещали и другие послушницы. Почти целыми днями она зубрила каноны учения друидов – ведь истины богов нельзя записывать. Это столь же кощунственно, как и поклоняться богам в храме, возведенном человеком. Правда, порой девушку одолевали сомнения. Она не понимала смысла подобного запрета – возможности человека не беспредельны, и память тоже. С другой стороны, она не раз поражалась тому, какими обширными знаниями обладают ее наставницы. Многое из того, что было известно предкам, кануло в небытие после гибели друидов на острове Мона, однако не все было утрачено навечно. Арданос, например, помнит до единого слова каждую строчку Закона древних.
Эйлан нравилось жить среди жриц. Ближе всех она сошлась с Эйлид и Миллин, с теми самыми девушками, которые по-доброму приветствовали ее в первый вечер, когда она с отцом приехала в Лесную обитель.
Эйлид была несколько старше, чем выглядела; она с детских лет жила в Лесной обители. Миллин была почти одного возраста с Эйлан. И еще она подружилась с женщиной по имени Селимон. Ей было около сорока лет. Она обучала молодых жриц, а также вела службу во время некоторых менее значительных ритуалов.
Эйлан должна была в первую очередь заучить последовательность исполнения обрядов, в которых участвовали девушки-послушницы. Если во время обряда кто-нибудь из учениц допускал ошибку, всю церемонию начинали сначала. Два или три раза заминка произошла по вине Эйлан. Девушка очень расстраивалась из-за своих промахов, но Миллин уверила ее, что ни одной послушнице не удавалось избежать ошибок.
Эйлан также изучала движения луны и звезд. Ночами она по многу часов лежала в специально отведенном уголке дворика между Миллин и Эйлид, наблюдая Большую Медведицу, покачивавшуюся возле Полярной звезды. Она видела торжественное шествие далеких светил, которые то появлялись, то снова исчезали с ночного неба, восхищалась вспышками северного сияния. Но больше всего Эйлан была изумлена, когда узнала, что Земля движется вокруг Солнца. Эти ночные бдения были самыми увлекательными из всех занятий, на которых она познавала мудрость жизни в течение первых лет своего пребывания в Лесной обители. Она испытывала необъяснимое блаженство, когда, тепло укутанная, лежала на сырой от росы траве и слушала плывущий над ними в темноте голос Кейлин, которая нараспев рассказывала им о звездах.
Иногда Эйлан охватывало желание научиться подыгрывать поющим на музыкальном инструменте. С Кейлин она виделась редко, но однажды, когда ей дозволили побыть немного со жрицей, та объяснила девушке, что женщины не играют на арфе во время обрядовых церемоний.
– Но почему? Ведь у нас есть женщины-сказительницы. Вот Дида, например? И ты тоже играешь на арфе, разве я не права?
Погода стояла теплая, и в Лесную обитель из рощи доносились звуки арфы. Это упражнялся кто-то из молодых жрецов, обучавшихся в школе друидов, которая находилась неподалеку, на другом краю поля. Струны арфы не подчинялись неудачливому музыканту. Но арфа такой инструмент, что звучит красиво даже в неумелых руках, думала Эйлан. Хотя молодому жрецу и не удавалось извлечь стройной мелодии, каждая нотка взлетала ввысь чистым и ясным звуком.
– У меня лира. Это был первый подарок, который сделала мне Лианнон. Я уже много лет играю на ней, так что никто не смеет возражать. А у Диды удивительные музыкальные способности. – В темных глазах Кейлин вспыхнули и тут же погасли яркие огоньки.
– Все равно это неразумно. Почему мне нельзя играть на арфе? – спросила Эйлан. Может, она и не стала бы виртуозной исполнительницей, но уж во всяком случае играла бы получше, чем тот бедняга-жрец, который даже не замечает, что за долгие часы упражнений у него совсем расстроился инструмент.
– Конечно, неразумно, – согласилась Кейлин. – Многое из того, что делают жрецы, противоречит здравому смыслу, и они это знают. Именно поэтому мне не позволят стать преемницей Лианнон. Арданос догадывается, что мне это тоже известно.
– А ты хочешь быть Верховной Жрицей? – поинтересовалась Эйлан, изумленно глядя на Кейлин.
– Да хранят меня боги, – с искренней горячностью воскликнула жрица. – Я не смогу заставить себя безропотно подчиняться воле жрецов. Я буду бороться с ними – а это все равно что пытаться лбом пробить стену. Мужчины не любят делиться властью. С приходом римлян, как мне кажется, они еще крепче стали держаться за власть. Они хотят, чтобы только им принадлежало право брать в руки оружие, играть на арфе и все остальные права. Вот только рожать в муках детей, потеть у кухонного очага и изнывать от усталости у ткацкого станка – эти привилегии они охотно предоставляют женщинам. Осмелюсь утверждать, что они готовы даже провозгласить, будто женщины не имеют права служить богам, только кто же им поверит? Но почему ты хочешь научиться играть на арфе?
– Потому что я люблю музыку, а петь не могу, – ответила девушка.
– Голос у тебя тихий, но очень приятный. Я ведь слышала, как ты поешь.
– Дедушка говорит, что по сравнению с Дидой я квакаю, как лягушка, – с грустью промолвила Эйлан. – У нас в доме всегда пела только Дида.
– Думаю, он ошибается, но на этот раз я не стану оспаривать его мнение. Даже я не могу не согласиться, что он один из величайших бардов. У Диды прекрасный голос; возможно, она унаследовала его от Арданоса. В сравнении с ней, дитя мое, мы все квакаем, как лягушки, так что не горюй. Пусть Дида поет лучше, но тебе никто не запрещает выучить сказания о богах. И мне кажется, ты без труда освоишь мастерство заклинательницы. Истинно красивые голоса – большая редкость, даже среди бардов.
Эйлан и в самом деле научили многим заклинаниям (их тоже пришлось запоминать наизусть), и еще ей доверили тайну самых простых Магических Заклинаний, хотя она не прожила еще и года в Лесной обители.
Однажды Эйлан разучивала песнопения под руководством Кейлин, и жрица вдруг спросила ее:
– Ты помнишь ту ночь в доме Маири, когда я испугала разбойников, швырнув в них горящие угли из очага?
– Конечно, такое забыть невозможно, – ответила девушка.
– А помнишь, я сказала, что и тебе это умение станет доступно, надо только научиться?
Эйлан кивнула. Сердце у нее заколотилось, но от волнения или от страха, этого она не знала.
– Давай покажу, как это делается. Главное, запомни: огонь не может причинить тебе вреда. Ты сама видела, как я держала его в ладонях, и поэтому внутренне осознаешь, что это возможно. – Кейлин взяла в свои холодные руки тонкие белые пальцы девушки и подула ей на ладонь. – Далее, – продолжала она. – Ты должна поверить в себя. Быстро сунь руки в огонь и возьми горсть горящих угольков. Если ты обжигаешься, то только потому, что убеждена: огонь жжет – такова его природа, и иначе быть не может. Но если ты познаешь истинную, духовную сущность огня, ты будешь держать в руках горящие угли, как будто это сухие листья. В твоей душе пылает тот же огонь, что и в очаге. Разве может одно пламя причинить вред другому пламени? Пусть искра жизни твоей души сольется с огнем в единое пламя!
Эйлан трепетала от страха, но ведь она собственными глазами видела, как Кейлин держала в ладонях огонь. И она полностью доверяла жрице. Девушка приблизилась к пылающему очагу и тут же ощутила, как ее лицо опалил нестерпимый жар, но Кейлин твердо напомнила ей:
– Не медли. Это нужно делать быстро! – И Эйлан резким движением сунула руку в огонь.
Щеки ее пылали от опаляющего жара, но, к своему удивлению, она не чувствовала жжения на руках; ей казалось, что она держит в ладонях не горящие угли, а холодный снег. Взглянув на изумленное лицо девушки, Кейлин приказала:
– Брось, брось сейчас же. – Эйлан разжала пальцы, и в лицо ей ударила струя горячего воздуха; угли покатились на каменный очаг. Девушка недоуменно разглядывала свои руки.
– Неужели я и вправду держала в руках огонь?
– Да, – подтвердила Кейлин. Один уголек упал возле тряпки, лежащей у очага на камне, и она стала тлеть. Комната неожиданно наполнилась резким неприятным запахом паленой материи. Кейлин тут же схватила тряпку и задула тлеющий край.
Эйлан изумленно смотрела на жрицу.
– Как ты догадалась, что угли обожгут мне руки, если бы я продержала их чуть дольше?
– Я прочла в твоем лице удивление, видела, что ты начинаешь сомневаться. А сомнение – враг волшебства. Мы учимся творить чудеса, чтобы изумлять народ своим могуществом и охранять себя от опасностей. Но ты должна помнить, – предупредила Кейлин, – что не следует демонстрировать свое умение лишь для того, чтобы удивлять простых смертных. Даже защищая себя, ты должна очень осмотрительно творить то, что на первый взгляд кажется чудом. Возможно, и я поступила не слишком благоразумно той ночью в доме Маири, но что сделано, то сделано. Теперь, когда ты сама убедилась, что можешь держать в руках огонь, ты должна научиться разумно применять свои способности и умение, и только тогда, когда это действительно необходимо.
Девушки-послушницы присутствовали на всех празднованиях, которые проводились в течение года, и, готовясь к ним, они познавали не только суть учения богов, которым посвящался тот или иной праздник, но и истинное значение древних преданий, многие из которых оказались просто небылицами, хотя и символизировали верные идеи. Молодые жрицы спорили о том, является ли богиня Арианрод непорочной девой, размышляли над судьбой ее сына, прекрасного, но для матери нежеланного. Они подробно обсуждали, какие изменения произошли в Гвийоне, когда он отведал из котла напиток мудрости. Послушницы познакомились также с тайным учением Священного Царя и Верховной Владычицы. А в самые короткие сумеречные зимние дни они размышляли о таинствах богинь мрачного мира призраков, – богинь, чьи налитые кровью лица и дряблая морщинистая плоть заставляли мужчин трепетать от ужаса.
– Но почему все-таки мужчины испытывают страх перед старыми женщинами? – спросила как-то Эйлид. – Ведь к старикам у них совсем иное отношение!
– Старцы – мудрые люди, а мужчины стремятся стать мудрецами, – объяснила Кейлин. – Старухи вселяют в них страх, потому что они не властны над ними. Девушка становится женщиной, когда у нее начинаются ежемесячные кровотечения. Только мужчина может подарить ей счастье материнства, и женщина нуждается в нем, потому что он – защитник и кормилец ее детей. А старым женщинам известны все тайны рождения и смерти. Их жизнь продолжается в детях. Им нечего больше желать. Мужчина, не достигший преклонных лет, только единожды в жизни испытал глубокую перемену – когда стал зрелым мужем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов