А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– У моего отца нет сыновей, – сказала Эйлан. – Однако если Маири понадобится помощь, Синрик будет заботиться о ней, как брат родной.
– Разве он не сын Бендейджида?
– Приемный сын. Мы росли вместе, и он очень привязан к Маири. Сейчас он уехал на север страны.
– Я слышала кое-что о вашем Синрике, – сказала Кейлин, и Эйлан с любопытством подумала, что именно известно жрице. – А твоей сестре и в самом деле понадобится помощь родных.
Эйлан проснулась среди ночи от неистового завывания и грохота, сотрясавшего весь дом. С запада налетел ураганный ветер, который не стих и к утру, и деревья раскачивались и гнулись под его бешеными порывами. В некоторых местах ветер сорвал с крыши несколько охапок соломы, но сам дом лишь постанывал и сотрясался при каждом новом шквале, от которого могла бы развалиться и более крепкая постройка. Дождь по-прежнему лил не переставая, но Кейлин не хмурилась, глядя на ливень.
– Говорят, с побережья в глубь страны движутся какие-то разбойники, – объяснила жрица, когда Эйлан поинтересовалась, чему она радуется. – Если все дороги размыло, они сюда не доберутся.
– Разбойники? – испуганно переспросила Маири. Однако Кейлин больше не стала ничего объяснять, сказав только, что разговорами о зле можно накликать беду. К вечеру ветер немного поутих, и теперь только лил проливной дождь. Казалось, в мире больше не существует никаких звуков, кроме размеренного стука падающих с неба струй. Речушки и искусственные водоемы вышли из берегов. К счастью, под навесом возле дома оставалось еще много дров. Очаг в комнате весело пылал. Кейлин развернула небольшой музыкальный инструмент и, держа его в руках, как ребенка, села у огня. Эйлан никогда еще не видела, чтобы женщина играла на арфе; в детстве ее не раз наказывали за то, что она трогала арфу Арданоса, своего дедушки.
– Да, среди нас есть и женщины-сказительницы, – объяснила Кейлин, – но я играю только для себя. Думаю, Дида тоже станет сказительницей.
– Ничего удивительного, – с тоской проговорила Эйлан. – Она поет замечательно.
– Ты завидуешь, дитя мое? Но музыкальные способности – это не самое главное. – Жрица нахмурилась, задумчиво глядя на Эйлан, потом все же решилась и спросила: – Тебе известно, что ее по ошибке избрали вместо тебя?
Эйлан смотрела перед собой, вспоминая, как в детстве она часто играла в жрицу. Ей припомнилось и видение, которое предстало ее взору, когда мантия Лианнон окутала плечи Диды.
– Тебе разве не приходила в голову такая мысль, малышка?
Эйлан молчала. Да, она с детства мечтала жить в Лесной обители, но это было до того, как она встретила Гая. Разве может она быть достойной жрицей, если способна так сильно любить мужчину?
– Ну, тебе незачем принимать решение прямо сейчас, – улыбнулась Кейлин. – Поговорим об этом как-нибудь в другой раз.
Эйлан перевела взгляд на жрицу, и вдруг ее глазам предстало другое видение, четкое и ясное: она и Кейлин вместе, воздев руки к небу, приветствуют луну. Она безошибочно узнала в этих двух женщинах себя и жрицу и только с удивлением отметила, что у Кейлин волосы не темные, а красные, и похожи они друг на друга, словно сестры, а ее собственное лицо стало точно таким, каким она его однажды увидела в лесном озере. «Сестры… и даже больше, чем сестры. Женщины, но не просто обычные женщины…» Эти слова донеслись до нее откуда-то из подсознания.
Вдруг Эйлан с изумлением подумала, что до вчерашнего дня ни разу в жизни не разговаривала с Кейлин. И как когда-то с Гаем, у нее опять возникло ощущение, что она знает эту жрицу от сотворения мира.
Женщины долго сидели у очага. Кейлин играла на арфе. Неожиданно Маири поднялась на ноги и закричала, испуганными глазами глядя на расплывающееся у нее на платье темное пятно. Эйлан и жрица с удивлением посмотрели на нее.
– У тебя уже начинают отходить воды? – спросила Кейлин. – Что ж, милая, дети появляются тогда, когда считают нужным, а не когда удобно нам. Тебе нужно лечь в постель. Эйлан, найди пастуха и скажи ему, чтобы принес еще дров. Затем разожги и вскипяти воду в котле. Маири нужно будет поить горячим настоем, пока все это не кончится, да и нам не помешает подкрепиться.
Давая Эйлан эти поручения, жрица хотела, чтобы девушка успокоилась. Так и получилось.
– Тебе уже лучше? – спросила Кейлин, когда Эйлан вернулась в дом. – Я уже не раз убеждалась, что женщинам, которые сами не рожали, не следует присутствовать при родах. Это только пугает. Однако если ты собираешься жить с нами в Лесной обители, рано или поздно тебе придется учиться принимать роды.
Эйлан сглотнула слюну и кивнула, с твердым намерением оправдать доверие своей наставницы. В течение первых двух часов Маири дремала в забытьи и лишь несколько раз во время схваток вскрикнула от боли, поднимаясь на кровати, словно ей снился кошмарный сон. Эйлан дремала на лавке у очага. Стояла глубокая ночь; струи дождя отбивали монотонную дробь. Кейлин склонилась над девушкой.
– Просыпайся, мне понадобится твоя помощь. Раздуй огонь в очаге и приготовь для Маири настой из листьев лесных ягод. Не знаю, сколько это еще продлится, но ты должна мне помогать.
Эйлан приготовила настой, и Кейлин, склонившись над Маири, которая беспокойно металась на постели, поднесла чашку к ее губам.
– Вот, выпей немного. Это придаст тебе сил.
Маири сделала несколько глотков и затрясла головой; лицо ее исказилось, стало пунцовым.
– Скоро все кончится, моя дорогая, – ободрила женщину Кейлин. – Лежи, не поднимайся.
Боль на время утихла, и Маири, хватая ртом воздух, тяжело откинулась на спину. Кейлин быстро прошептала:
– Эйлан, оботри ей влажной тряпочкой лицо, а я пока все приготовлю. – Она направилась к очагу, потом опять обратилась к Маири: – Смотри, какие красивые пеленки я приготовила для малышни; очень скоро ты прижмешь ее к себе. Или ты думаешь, у тебя родится еще один прелестный сынишка?
– Мне все равно, – тяжело дыша, простонала Маири. – Я только хочу… чтобы это кончилось… а-а… Долго еще?..
– Конечно же нет. Еще немного, Маири, и ты прижмешь к себе свое дитя… ага, вот так, еще немного… Схватки следуют одна за одной; я знаю, тебе тяжело, но это означает, что твой ребенок совсем уже скоро увидит свет…
Эйлан не помнила себя от страха. Маири изменилась до неузнаваемости. Лицо красное, распухшее. Она издавала вопли и, казалось, даже не замечала этого. Вдруг она судорожно заглотнула воздух и, выгнув спину, уперлась ногами в спинку кровати.
– Не могу… о-о… не могу! – хрипло кричала она, а Кейлин все старалась подбодрить ее. Эйлан казалось, что роды длятся уже целую вечность, но солнце только начинало всходить.
Вдруг Кейлин решительно сказала:
– Думаю, пора. Пусть она ухватится за твои руки, Эйлан. Нет, не так – за запястья. А ты, Маири, поднатужься еще разок. Я знаю, ты очень устала, дитя мое, но скоро конец твоим мукам. Дыши… вот так, выдыхай сильнее, помоги ребеночку. Так, так, вот и все! – Тело Маири грузно опустилось на кровать. Жрица выпрямилась, держа в руках какой-то невероятно крошечный красный комочек, который вдруг, дернувшись, огласил комнату тоненьким писком. – Погляди, Маири, какая у тебя прелестная дочка.
Кейлин положила на живот Маири новорожденную, и красное лицо измученной женщины осветилось блаженной, счастливой улыбкой.
– О, Владычица! – воскликнула жрица, глядя на мать и дочь. – Уж и не помню, сколько раз мне приходилось видеть рождение новой жизни, и каждый раз это чудо! – Тонкое попискивание переросло в пронзительный, требовательный крик. Маири засмеялась.
– Ох, Кейлин, она такая красивая, такая красивая…
Быстрым умелым движением жрица перетянула пуповину, затем обтерла новорожденную. Когда у Маири начал отходить послед, Кейлин передала ребенка Эйлан.
Девушка не могла поверить, что это хрупкое существо и есть человеческий детеныш: ножки тонкие, как у паучка, голова покрыта темным пушком. Измученная Маири погрузилась в сон, а Кейлин, повесив девочке на шею маленький металлический амулет, принялась заворачивать ее в пеленки.
– Теперь эльфы не смогут выкрасть ее, а мы сами видели, как она появилась на свет, и поэтому точно знаем, что ее не подменили, – сказала жрица. – Однако даже эльфы не рискнут разгуливать в такой дождь. Так что и наводнение бывает кстати.
Кейлин устало выпрямилась. Сквозь тяжелые облака впервые за много дней пробивались красные водянистые лучи солнца.
Малышка была хрупкая, но довольно рослая для новорожденной; пушок на голове обсох и приобрел рыжеватый оттенок.
– Она такая крошечная – она не умрет? – спросила Эйлан.
– Не вижу на то причины, – ответила Кейлин. – Слава богам, что они надоумили нас не уходить отсюда вчера вечером. Я думала, что безопаснее было бы укрыться в Лесной обители, и тогда ребенок родился бы под каким-нибудь деревом или в открытом поле, и мы могли бы потерять сразу и мать, и дитя. Мой дар предвидения не всегда верно служит мне.
Жрица тяжело опустилась на скамью у очага.
– Надо же, уже совсем рассвело. Неудивительно, что я валюсь с ног от усталости. Скоро проснется мальчик, и мы покажем ему сестренку.
Эйлан все еще держала младенца на руках. Кейлин взглянула на девушку, и ей показалось, что она смотрит на нее сквозь прозрачную пелену, от которой веяло холодом потустороннего мира. Пелена вдруг заклубилась, как туман, и сердце Кейлин заледенело в неизбывной скорби. Она видела другую Эйлан, и то была взрослая женщина в синем облачении служительницы Лесной обители и с синим месяцем над переносицей – принявшая обет жрица. На руках она держала малыша, а в глазах застыло такое мучительное страдание, что у Кейлин от жалости заныло сердце.
От нахлынувшей печали жрица поежилась и заморгала, пытаясь подавить стоявшие в глазах слезы. Наваждение исчезло, и Кейлин вновь взглянула на девушку. Та смотрела на нее с изумлением. Жрица невольно сделала шаг вперед и выхватила из рук Эйлан ребенка Маири. Младенец издал тихий писк и опять заснул.
– Что случилось? – спросила Эйлан. – Почему ты так смотрела на меня?
– Это все из-за сквозняка, – пробормотала Кейлин. – Он обдал нас обоих холодом. – Но камышовые свечи горели ровным пламенем. «Мой дар предвидения не всегда верно служит мне, – повторила про себя Кейлин. – Не всегда…» Жрица тряхнула головой. – Будем надеяться, что реки разлились широко, и их не перейти, – сказала она.
После такого кошмарного видения даже мысль о разбойниках принесла ей облегчение.
– Как ты можешь так говорить, Кейлин? Отец да и матушка тоже непременно захотят приехать сюда как можно скорее, чтобы увидеть внучку. Тем более, ты сказала, что Маири теперь вдова…
Кейлин вздрогнула.
– Разве я это говорила? Ну, погода не зависит от наших пожеланий. Насколько мне известно, даже Верховный друид не может диктовать свою волю солнцу или дождю. Однако я не могу отделаться от мысли, что по дорогам едут не только твои родные. Пойдем, – добавила она. – Малышку нужно отнести к матери, чтобы она покормила ее. – Жрица направилась к постели Маири, неся в руках маленький живой сверточек.
Глава 8
В Деве тоже шел нудный, затяжной дождь. Легионеры целыми днями сидели в казармах, играли в кости, штопали поношенную форму или бегали в винную лавку, чтобы хоть как-то скоротать время. И вот в один из таких беспросветных ненастных дней Мацеллий Север вызвал к себе сына.
– Тебе знакома местность к западу отсюда, – начал он. – Сможешь ли ты провести к селению Бендейджида наш отряд?
Гай застыл в напряжении, не замечая, что с его пропитанного маслом кожаного плаща стекают струи воды, образуя лужицы на выложенном плиткой полу.
– Да, но, отец…
Мацеллий догадался, о чем подумал его сын.
– Я не предлагаю, чтобы ты шпионил за домом человека, который оказал тебе гостеприимство, мой мальчик. Но неподалеку от Сегонтия заметили пришельцев из Гибернии. Если они направятся в глубь страны, в опасности окажутся все земли британцев в той местности. Мы пошлем туда отряд, чтобы защитить британцев, хотя они наверняка подумают иначе. Но раз уж я обязан послать туда отряд, чтобы выяснить обстановку, лучше будет, если его возглавит человек, который питает дружеские чувства к местным жителям, а не какой-нибудь ненавистник кельтов или – того хуже – какой-нибудь новоприбывший из Рима идиот, который полагает, что все британцы до сих пор бегают раскрашенными синей краской, верно?
Гай почувствовал, как у него начинают гореть щеки. Он не любил, когда отец разговаривал с ним, как с несмышленым мальчишкой.
– Я готов выполнить свой долг перед тобой, отец, и перед Римом, – чопорно проговорил он после короткой паузы, ненавидя себя за эту циничную вежливость. Он бы не удивился, если бы отец ответил насмешливой ухмылкой. «Я становлюсь циничным. Хорошо хоть, я еще замечаю, когда лицемерю. Неужели к тому времени, когда я достигну возраста отца, вот эта маска снисходительного превосходства станет моим истинным лицом?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов