А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Его голова по-прежнему на месте?
— Да, господин офицер, — ответил Реджи.
— Тогда эта смерть быть естественная. Мы тут, на Караибах, очень осторожны, когда расследовать необычные смерти. Если он умер от стрелы в сердце, мы никак не можем сказать, что смерть естественна, сэр.
— Я полностью согласен с вами, констебль, и пожалуйста, передайте нашу признательность Дому правительства и милым людям вашего острова за столь теплый и радушный прием, какой был нам оказан сегодня.
— Как пожелаете, ваше высочество, — сказал констебль, недоумевая, почему вдруг у него вырвались эти слова.
А потом он вспомнил. Разговаривая с мистером Воберном, он испытал то же самое чувство, какое охватило его, когда он стоял по стойке “вольно” перед королевой Великобритании Елизаветой. Он извинился перед мистером Воберном за невольную оговорку.
— Мы принимаем ваши извинения, — сказал Реджи. Когда Уорнер Дебни ногами вперед покинул кабинет с помощью двух швейцаров, Реджинальд Воберн Третий не смог подавить подлинной радости от удачи первого же своего выпада против врага.
В намерения Воберна не входило осведомлять слуг о своих мыслях. Сам того не зная, Уорнер Дебни добился успеха. Узнав, как легко справилась эта парочка с подслушивающими устройствами, Реджи понял, что они уже сталкивались с такими вещами, причем не раз, а, безусловно, довольно часто. По мысли Реджи, такая практика вполне подходила к образу наемного убийцы. Они и должны быть привычны к такого рода устройствам. А тут еще кто-то из обслуживающего персонала сообщил Реджи, что один из этих совладельцев и был тем самым человеком, который вышиб стену.
— Поверите ли, что он сделал это голыми руками, сэр?
— Мы верим, — просто ответил Реджи.
Он нашел их, точнее, они нашли его. Теперь можно идти дальше по пути седьмого камня. Все складывалось просто великолепно.
— Вы хотели бы взыскать с них за сломанную стену, мистер Воберн?
— Нет. Мы просто желаем с ними побеседовать.
В тот же день Чиун встретился с первым, воистину достойным уважения белым, владельцем недвижимости, который выразил старику сочувствие по поводу сыновней неблагодарности — хотя Чиун не то, чтобы выражал недовольство — ив связи с трудностями, возникающими, когда работаешь на правительство.
Нельзя сказать, чтобы Чиун и на это жаловался. Он вообще не жаловался. Даже если упомянутое правительство, подобно всем схожим выдумкам белых, не умело оценить его работы. Как это характерно для белых. Как это по-американски!
— Вы действительно сказали “по-американски”, не правда ли? — радостно переспросил Реджи и получил в ответ кивок. — Мы так и думали, что правильно поняли, — сказал Реджи.
На следующий день позвонил Смит и сообщил, что есть срочное задание, а когда Римо уехал на автомобиле, Реджинальд Воберн Третий приветствовал это событие коротким радостным танцем среди жалких остатков зарослей алоэ.
Сработало!
Глава пятая
Смит ждал в аэропорту с бумажником и чемоданом. Его худое лицо даже вытянулось от напряжения.
— Я очень сожалею. Знаю, что вам крайне нужен отдых, но я вынужден был вас вызвать, — сказал он Римо и больше не вымолвил ни слова, пока они не сели в машину, серый “шевроле”.
Римо знал, что этот человек может распоряжаться миллионами долларов и летать на личном самолете, стоит ему только пожелать. И все же он путешествовал в экономическом классе, брал в наем самые дешевые автомобили и в жизни не потратил на себя лишнего пенни, хотя прекрасно знал, что никакая правительственная комиссия никогда не сможет заглянуть в расходную книгу организации. И Римо подумал, что при назначении Смита на должность руководителя организации, был сделан правильный выбор.
Римо заглянул в бумажник. Там лежал пропуск в Белый Дом для представителя прессы. В чемодане находилась белая рубаха, костюм неопределенного цвета и соответствующий галстук.
— Я так понимаю, что костюм предназначен мне, — сказал Римо, когда они выехали со стоянки.
— Да. Без него вы не можете появится в пресс-центре Белого Дома.
— А почему такой больничный цвет? Кто может носить костюмы такого цвета?
— Вы должны выглядеть как настоящий репортер, — ответил Смит.
Римо снова взглянул на костюм. Розовато-серый. Да, это и в самом деле розовато-серый цвет.
— Они что, получают доплату за ношение такой одежды? — спросил Римо.
— Нет. Она им нравится. Они всегда выбирают подобные цвета. Конечно, кроме телевизионных журналистов. Те по большей части — актеры и актрисы, а потому умеют одеваться. А вот настоящие репортеры одеваются так. И вы должны стать одним из них. Еще раз приношу свои извинения за то, что прервал ваш отпуск.
— Я сходил с ума от безделья, — ответил Римо.
— Будьте осторожны, — предупредил Смит. — Я не шучу. Берегите себя.
Римо протянул руку к рулю и коснулся его подушечками большого и указательного пальцев, Римо явственно воспринимал малейшее движение частиц в пластмассе, из которой был сделан этот руль. Задолго до того, как мир узнал о существовании атомов и молекул, Мастера Синанджу уже знали, что все в мире состоит из взаимотталкивающихся и взаимопритягивающихся друг к другу мельчайших частиц.
Синанджу было ведомо и то, что в мире нет покоя, все находится в движении. Римо ощущал движение машины и вдыхал застоявшийся из-за закрытых окон воздух. Он осязал теплую гладкость серого пластмассового руля, одновременно отмечая незаметные глазу рытвинки и щербинки. Пальцами он чувствовал тяжесть руля, твердость и упругость пластмассы, напряжение материала и далее, движение космоса, на таком уровне слишком слабое, чтобы восприниматься глазом, так как вселенная слишком велика для этого. В одно мгновение Римо перевел один-единственный атом в некой молекуле на другую орбиту, достаточно было напряжения воли. Мысль прошла через кончики пальцев, и вот уже там, где Римо касался пластмассы, в руле появился разрыв в три четверти дюйма.
С точки зрения Смита, это выглядело так, будто Римо протянул руку и часть рулевого обода просто исчезла. Все произошло слишком быстро. Смит не сомневался, что Римо просто каким-то образом выломал кусочек руля и где-то его спрятал. Настоящее волшебство.
— Значит, мне нужен отдых. Значит, я не в форме. Кто же представляет для меня опасность? — спросил Римо. — У кого какие сложности? Я и во сне могу справиться с кем только вам угодно. Где возникли проблемы?
— Я забочусь о том, чтобы вы как можно дольше сохраняли здоровье. И росли, что ли. Не знаю. Но я точно знаю, что, если б не крайность, я бы никогда не стал вызывать вас из отпуска.
— Отпуск у меня уже закончился. Я, кажется, целую вечность проторчал на этом острове. Боже мой, да это длилось не меньше четырех дней, — сказал Римо.
— Сегодня днем во время пресс-конференции президента собираются убить.
— Кто это вам сказал?
— Убийца.
— Вы хотите сказать, что были угрозы?
— Нет, — покачал головой Смит. — Угрозы — это пустые слова. Я бы не стал вас сюда вызывать из-за какой-то там угрозы. Президент Соединенных Штатов получает около сотни подобных угроз в неделю. Секретная служба их проверяет и заносит имена в компьютер. Если б не он, нам пришлось бы строить целый склад только под эти имена.
— Откуда вы знаете, что этому убийце попытка может удаться? — спросил Римо.
— Потому что он уже кое-что сделал, — ответил Смит. Он достал из кармана пиджака записку и, не отрывая глаз от дороги, передал ее Римо. Там значилось: — “Не сегодня, но в четверг, в два часа дня”.
— И что из этого? — спросил Римо. — В чем тут дело?
— В эту записку была завернута маленькая бомбочка, которую президент обнаружил в кармане пиджака. Он обедал с очень важным человеком, занимающимся сбором средств на предвыборную кампанию. Такой скромный частный обед с мистером Эбнером Востером. И тут президент услышал звонок в своем кармане. Нащупал выпуклость и обнаружил бомбу. Не больше миниатюрного калькулятора, но заряда хватило бы, чтобы превратить президента в салат. Секретная служба немедленно выпроводила бизнесмена.
— Ладно, значит, он — ваш подозреваемый.
— Не так все просто, — остановил его Смит. — Сегодня ночью, когда президент чистил зубы, он снова услышал звонок. На этот раз в своем халате.
Смит снова полез в карман пиджака и достал еще одну записку, такого же размера, написанную тем же почерком и содержащую то же самое сообщение.
— Тогда был устранен личный камердинер президента, Роберт Кевон. Но и это не помогло.
Смит вытащил из кармана очередную записку. И повернул на широкий бульвар. Римо кинул быстрый взгляд на записку, она в точности повторяла первые две.
— Дейл Фриво, — произнес Смит.
— Кто он такой?
— Новый агент Секретной службы, которому было поручено охранять президента, — пояснил Смит.
— Еще одна бомба?
— Совершенно верно. В новом бронежилете, который Фриво принес президенту. Предполагалось, что этот жилет защитит президента, если бомба окажется в его костюме или халате, — сказал Смит.
— Почему мне надо действовать под прикрытием репортерского пропуска? — спросил Римо.
— Потому что в четверг в два часа дня, то есть сегодня, президент обычно проводит пресс-конференции. И убийца наверняка это знает. Вы должны будете защитить президента.
— А что мне делать, если бомбу уже подложили в одежду президента? — спросил Римо.
— Я не уверен, Римо, но сегодня среди ночи я видел, как дрожал президент моей страны, и я просто не мог ему не сказать, что мы будем рядом, даже если рискуем раскрыть себя. Этим занималась Секретная служба, ФБР и ЦРУ, но у них ничего не получилось. Вся надежда на вас, Римо. Спасите президента, если сможете. И поймайте убийцу.
— Вы полагаете, есть вероятность, что ему удастся?.. — спросил Римо.
— Это не просто вероятность, — ответил Смит.
Автомобиль вдруг тряхнуло, несмотря на мощные американские амортизаторы.
— Вы не могли бы вернуть тот кусок, который выломали? — поинтересовался Смит.
— Я его не выламывал, — ответил Римо.
— Тогда что же вы сделали? У меня дырка в рулевом колесе.
— Не знаю. Не могу объяснить. Мне обязательно надевать этот костюм?
— В нем вы не будете привлекать внимание, — сказал Смит, высаживая Римо в нескольких кварталах от Белого Дома.
Пресс-конференция проходила в Розовом саду. Президент хотел объявить о самом удачном квартале в истории деловой жизни страны. Уровень безработицы пошел вниз, инфляция тоже. Зато на лицо был рост промышленного производства. У бедных американцев появилось больше реальных доходов и они веселее тратили их, улучшая тем самым благосостояние других американцев. Собственно говоря, только одна, десятая процента населения находилась в стесненных обстоятельствах — невероятно низкая доля, такое неслыханное процветание до сих пор не достигалось еще ни одной цивилизацией.
— Мистер президент, а что вы делаете для нуждающихся?
Таков был первый вопрос. Второй журналист поинтересовался, почему президент с таким черствым равнодушием относится к этому скромному меньшинству — одной десятой процента. Может, причина этого в том, что их так мало и они беззащитны?
Следующий вопрос: не считает ли президент, будто наличие этой десятой части процента само по себе доказывает, что уповать на свободное предпринимательство слишком жестоко и бессердечно, а также свидетельствует о необходимости новый государственных программ помощи неимущим, а иначе в глазах всего мира Америка предстанет в качестве страны с жестокой диктатурой?
Был ли когда-нибудь господин президент в числе этой десятой части процента?
В течение двадцати минут все вопросы касались исключительно пресловутой одной десятой процента неимущих, пока наконец президент не объявил, что у него имеется конкретный план по искоренению этого зла. Тогда корреспондентский корпус перешел к внешней политике. Президент упомянул новый мирный договор, заключенный при непосредственном участии Америки, этот договор положил конец тридцатилетней приграничной войне в Африке. Тут вопросов не последовало.
Римо следил за президентом, следил за его окружением. Он чувствовал, что президент нервничает. Он несколько раз смотрел на часы. Тут же последовал вопрос, не сломаны ли часы господина президента и каким образом эта поломка связана с его президентством.
Римо тоже глянул на часы. Два часа дня настали и минули. Никто не пошевелился. Ничего не произошло, и президент объявил пресс-конференцию законченной после последнего вопроса: не думает ли господин президент, что десятая часть процента, которой столь легко пренебрегают, что эти неимущие люди просто выпали сквозь дыру в страховочной сетке общечеловеческого участия, и не проистекает ли эта неудача его правления из того же источника, что и поломка президентских часов?
— Нет, — ответил президент, и улыбка его на этот раз была гораздо веселее, потому что на часах уже значилось два часа пять минут пополудни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов