А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда тени отступили, солнечный свет пробился сквозь толпу и осветил яму. И снова Ллойд почувствовал, как у него перехватило дыхание. В солнечном свете метеорит являл блестящую металлическую поверхность, которая ничто не напоминало больше, чем золото. Подобно золоту, этот бордовый металл, казалось, собирал и улавливал свет, делая внешний мир более тусклым, в то же время приобретая невыразимое внутреннее свечение. Он был не только прекрасен, но и неописуемо странен.
И он был его.
Ллойда охватила внезапная, мощная радость: и радость от того, что этот удивительный предмет лежал у его ног, и от поразительного жизненного пути, который дал ему возможность его отыскать. Заполучить в свой музей самый крупный метеорит в истории всегда казалось уже достойной целью. Но сейчас ставки поднялись ещё выше. И не случайно именно он — возможно, единственный человек на планете и с дальновидностью, и с возможностями — оказался здесь, в это время, на этом самом месте, устремляя взор на этот восхитительный объект.
— Господин Ллойд, — услышал он слова Глинна. — Я сказал, отступите назад.
Вместо этого Ллойд наклонился вперёд.
Глинн повысил голос.
— Палмер, не делай этого!
Но Ллойд уже спрыгнул в дыру, и его ноги приземлились прямо на поверхность метеорита. Он моментально упал на колени, позволяя кончикам одетых в перчатки пальцев поласкать слегка волнистую металлическую поверхность. Повинуясь импульсу, он наклонился ниже и прижался к ней щекой.
Наверху наступило краткое молчание.
— Как ощущение? — Услышал он вопрос МакФарлэйна.
— Холодный, — ответил Ллойд, усаживаясь. Он слышал дрожь в своём голосе, чувствовал, как замерзают слёзы на щеках. — Он очень холодный.
Isla Desolacion, 13:55
МакФарлэйн уставился на ноутбук на своих коленях. Курсор укоризненно сдвинулся назад на почти пустом экране. Сэм вздохнул и поёрзал в обитом металлом кресле, пытаясь устроиться поудобней. Единственное окно барака интенданта блестело инеем, и звук ветра проникал сквозь стены. Снаружи ясная погода уже сменилась снегопадом. Но внутри барака угольная печь излучала дивный жар.
МакФарлэйн мышью проделал операцию, затем с проклятием захлопнул ноутбук. На столе возле него зажужжал принтер. Сэм снова беспокойно поёрзал. Он ещё раз перебрал в памяти события сегодняшнего утра. Момент благоговейного молчания, Ллойда, так порывисто спрыгнувшего в яму — и Глинна, зовущего его не по фамилии, но по имени, в первый раз на памяти МакФарлэйна. Великолепное крещение метеорита, лавина вопросов, что за этим последовала. И — превыше всего — подавляющее чувство непонимания. Он помнил своё чувство, когда перехватило дыхание, и он не мог вдохнуть.
МакФарлэйн тоже испытал внезапный порыв спрыгнуть вниз, потрогать этот предмет, убедиться, что он настоящий. Но ко всему он ещё и слегка его опасался. У метеорита оказался такой богатый цвет, он был настолько неуместен на фоне унылого пейзажа. Это зрелище вызвало у него ассоциацию с операционным столом: огромное пространство снежно-белых простыней с кровавым телом посередине. Сцена одновременно и отталкивала, и зачаровывала. И она пробудила в нём мечту, которую, как он думал, уже давно похоронена.
Дверь барака приоткрылась, внутрь ворвался снег. МакФарлэйн поднял глаза, чтобы увидеть входящую Рашель.
— Закончил отчёт? — Спросила она, снимая парку и отряхиваясь от снега.
МакФарлэйн в ответ лишь кивнул на принтер. Амира подошла ближе и схватила высунувшийся лист бумаги. Затем резко рассмеялась.
— «Метеорит красный», — прочитала она вслух.
Она швырнула бумагу на колени МакФарлэйну.
— Что мне нравится в мужчинах, так это их лаконичность.
— Зачем пачкать бумагу кучей бесполезных рассуждений? Пока мы не получим кусочек для изучения, как я могу сказать, что он собой представляет?
Они пододвинула кресло и уселась рядом с ним. МакФарлэйну показалось, что при всей напускной беспечности она внимательно на него смотрит.
— Ты изучал метеориты годами. Не думаю, что твои рассуждения окажутся бесполезными.
— А что думаешь ты?
— Давай сначала ты — потом я.
МакФарлэйн опустил взгляд на волнистую поверхность фанерного стола, поглаживая её пальцами. У той было фрактальное совершенство береговой линии, или снежинки, или набора Мандельброта. Она напомнила ему о том, как всё сложно устроено: Вселенная, атом, кусок дерева. Уголком глаза он увидел, как Амира вытащила портсигар из кармана парки и перевернула его, уронив наполовину на ладонь выкуренную сигару.
— Не надо, пожалуйста, — сказал он. — Не хочу, чтобы меня выгоняли на холод.
Амира убрала сигару.
— Я знаю кое-что из того, о чём ты думаешь.
МакФарлэйн пожал плечами.
— Хорошо, — сказала она. — Хочешь знать, что я думаю? Раз сам не хочешь ничего говорить.
Он повернулся и снова глянул на неё.
— Именно так. Когда-то у тебя была излюбленная теория — кое-что, во что ты верил, несмотря на неверие коллег. Не так ли? И когда ты подумал, что у тебя, наконец-то, имеется подтверждение той теории, она навлекла на тебя неприятности. Взволнованный, ты потерял трезвость суждений и оттолкнул друга. И, в конце концов, это якобы подтверждение оказалось бесполезным.
МакФарлэйн бросил на неё взгляд.
— Я и не подозревал, что у тебя ко всему прочему степень по психиатрии.
Она склонилась ближе, настойчиво продолжая.
— Ещё бы, я знаю эту историю. Важно то, что сейчас ты нашёл то, о чём мечтал годы. У тебя есть не только свидетельство. У тебя есть доказательство. Но ты не хочешь это признать. Ты боишься пройти этот путь ещё раз.
МакФарлэйн с минуту удерживал её взгляд. Он чувствовал, что злость уходит. Он резко откинулся в кресле, в мыслях царила полнейшая неразбериха. «Может быть, она права?» — подумал он.
Рашель засмеялась.
— Возьмём, к примеру, цвет. Ты знаешь, почему ни один металл не имеет красного цвета?
— Нет.
— Объекты имеют определённый цвет, потому что они взаимодействуют с фотонами света, — Амира запустила руку в карман и вытащила смятый бумажный пакет. — «Весёлый Пастух»?
— Что такое, чёрт возьми, «Весёлый Пастух»?
Она бросила ему конфету и развернула другую. Теперь она зажала зелёненький ромбик между большим и указательным пальцами.
— Каждый объект, за исключением абсолютно чёрного тела, поглощает свет определённых длин волн и рассеивает остальные. Возьмём, к примеру, эту зелёную конфету. Она зелёная, потому что рассеивает свет зелёного диапазона длин волн обратно к нашим глазам, в то же время поглощая остальные. Я провела несколько крошечных расчётов, и не могу обнаружить ни единой теоретической комбинации сплавов, которые бы рассеивали красный цвет. Кажется, просто невозможно, чтобы какой-либо из известных сплавов был тёмно-красным. Жёлтый, белый, оранжевый, лиловый, серый — но только не красный.
Она запихнула конфету в рот, с громким хрустом раскусила её и принялась жевать.
МакФарлэйн положил свою конфету на стол.
— Так что ты хочешь сказать?
— Ты знаешь, что я хочу сказать. Я говорю, что он сделан из какого-то странного элемента, который никогда нам не встречался. Так что не будь таким скромнягой. Я знаю, что ты именно это и думал: "Вот оно: это и есть межзвёздный метеорит ."
МакФарлэйн приподнял руку.
— Ладно, ладно, это правда. Я думал об этом.
— И?
— Все метеориты, которые были найдены, состоят из известных элементов — никель, железо, углерод, кремний. Они все образовались здесь, в нашей Солнечной системе, из первичного пылевого облака, которое когда-то окружало Солнце, — сказав это, он помолчал, осторожно выбирая слова. — Очевидно, ты знаешь, что когда-то я строил предположения о возможности существования метеоритов, прилетающих извне Солнечной системы. Какой-нибудь кусочек, что случайно пролетал мимо и был пойман в гравитационное поле Солнца. Межзвёздный метеорит.
Амира понимающе улыбнулась.
— Но математики сказали, что это невозможно: один к квинтильону.
МакФарлэйн лишь кивнул.
— Ещё на судне я провела кое-какие вычисления. Математики ошибались: они исходили из неверных предпосылок. Вероятность составляет лишь одну миллиардную.
МакФарлэйн рассмеялся.
— Ага. Миллиард, квинтильон — какая разница?
— Одна миллиардная — каждый год.
МакФарлэйн прекратил смеяться.
— Именно так, — сказала Амира. — За миллиарды лет набирается больше, чем просто шанс, что один из них в самом деле упал на Землю. Это не только возможно, это вероятно. Я воскресила твою миленькую теорию. Ты мне должен, надутая шишка!
В бараке интенданта наступила тишина, которую нарушал лишь свист ветра. Затем МакФарлэйн заговорил.
— Хочешь сказать, ты и вправду веришь, что этот метеорит состоит из какого-то сплава или металла, что не существует нигде в Солнечной системе?
— Именно так. И ты тоже в это веришь. Именно поэтому ты и не написал отчёт.
МакФарлэйн тихо, почти про себя, продолжал.
— Если бы этот металл где-то существовал, мы бы нашли по крайней мере его следы. В конце концов, и Солнце, и планеты сформированы из одного и того же пылевого облака. Так что он обязан прилететь извне, — он глянул на неё. — Этого вывода избежать нельзя.
Она ухмыльнулась.
— Ты читаешь мои мысли.
Он замолчал, и они сидели вдвоём, поглощённые в свои мысли.
— Мы должны получить в руки хоть маленький кусочек, — наконец, сказала Амира. — Для этого у меня есть клёвый инструмент, высокоскоростной алмазный резак. Я бы сказала, что пяти килограмм будет достаточно для начала, правильно?
МакФарлэйн кивнул.
— Только давай пока не будем никому говорить об этих рассуждениях. Ллойд и прочие могут оказаться здесь в любую минуту.
Как по сигналу, снаружи раздался топот, и дверь отворилась, пропуская Ллойда, в тяжёлой парке ещё больше, чем прежде, похожего на медведя. Его силуэт вырисовывался на тусклом голубом фоне. За ним следовал Глинн, затем Рошфорт и Гарза. Референт Ллойда, Пенфолд, ёжась, вошёл последним, и его толстые губы были синими и плотно сжатыми.
— Холодно, как на ведьминой титьке, — выкрикнул Ллойд, топая ногами и протягивая руки к печи.
Он лучился хорошим настроением. Сотрудники ЭИР, напротив, просто уселись у стола, выглядя подавленными.
Пенфолд занял позицию в дальнем углу комнаты, с рацией в руках.
— Господин Ллойд, сэр, нам надо вернуться к месту высадки, — сказал он. — Если вертолёт не отправится через час, вам ни за что не успеть в Нью-Йорк на собрание акционеров.
— Да, да. Ещё минуту. Я хочу послушать, что скажет Сэм.
Пенфолд тяжело вздохнул и что-то пробормотал в радио.
Глинн посмотрел на МакФарлэйна серьёзными серыми глазами.
— Отчёт готов?
— Конечно, — МакФарлэйн кивнул на листок бумаги.
Глинн бросил на отчёт быстрый взгляд.
— Я не слишком расположен к шуткам, доктор МакФарлэйн.
В первый раз в жизни МакФарлэйн увидел, что Глинн проявил раздражение, или какую бы то ни было сильную эмоцию, если уж на то пошло. Ему пришло в голову, что Глинн тоже, должно быть, шокирован тем, что они обнаружили в яме. «Он терпеть не может неожиданностей», — подумал он.
— Господин Глинн, я не могу основывать отчёт на догадках, — сказал он. — Мне надо исследовать метеорит.
— Я скажу вам, что нам надо, — громко сказал Ллойд. — Нам, чёрт возьми, надо вытащить его из-под земли и выйти в нейтральные воды, прежде чем чилийцы почувствуют, чем всё это пахнет. Мы сможем изучить его позднее.
МакФарлэйну показалось, что это был последний залп в затянувшемся споре Глинна и Ллойда.
— Доктор МакФарлэйн, возможно, мне следует поставить вопрос несколько проще, — сказал Глинн. — Есть одна вещь, знать которую мне просто необходимо. Он опасен?
— Мы уже знаем, что он не радиоактивен. Полагаю, он может быть токсичным. Большинство металлов токсичны, в той или иной степени.
— Насколько токсичен?
МакФарлэйн пожал плечами.
— Палмер его коснулся, и до сих пор жив.
— Он был последним, кто это сделал, — ответил Глинн. — Я приказал, чтобы никто и ни при каких обстоятельствах к метеориту не прикасался.
Глинн помолчал, затем продолжил.
— Ещё что-нибудь? В нём могут быть вирусы?
— Он лежал здесь миллионы лет, так что любые инопланетные микробы давно должны были распространиться. Наверное, следует изучить образцы почв и собрать мох, лишайник и прочие растения в этом районе — вдруг обнаружится что-нибудь необычное.
— На что следует обращать внимание?
— Возможно, на мутации или на признаки слабого воздействия токсинов или тератогенов.
Глинн кивнул.
— Я поговорю об этом с доктором Брамбелем. Доктор Амира, какие-нибудь мысли насчёт его металлургических свойств? Это же металл, правильно?
Раздался очередной хруст конфеты.
— Да, это очень вероятно, поскольку он ферромагнитен. Как и золото, металл не окисляется. Но я не могу понять, как металл может быть красным. Мы с доктором МакФарлэйном как раз обсуждали необходимость взять образец.
— Образец? — Спросил Ллойд.
В его голосе произошла перемена, и в помещении наступила тишина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов