А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И поделом! Почему они не брались за честный труд, не искали себе работу? Вот я – нашел же я себе место и жил неплохо.
Он мрачно выругался, не сводя глаз с проносившихся мимо машин.
– Они были просто лентяями, вот и все, – сказал его собеседник. – Впрочем, их уже давно нет в живых.
– Не перенесли выхлопных газов. Мерли как мухи.
– И промышленных выбросов в атмосферу.
– И движения на дорогах. Они так и не сумели понять, что выходить на улицу – это все равно, что сразу лечь в гроб.
– И радиоактивных осадков.
– И синтетических добавок в пищевые продукты.
– Если у этих лентяев были деньги на про дукты.
– Бедность, – угрюмо сказал седобородый, – это преступление, которое карается смертью.
– Господи, я уже двадцать лет не видел не ба! – вздохнул старец.– Не помню даже, как оно выглядит.
– А я помню, – гордо сказал его собеседник. – Оно было голубое. Вот такое голубое.
И он сделал жест, который, по его мнению, должен был изображать незамутненную, слепящую голубизну.
– Теперь уже ничего нет, кроме чертова смога.
– И радиоактивных осадков.
– И загрязнения среды.
– И теперь страшно переходить эту проклятую улицу.
– Господи, вот пойду и утоплюсь! – воскликнул седобородый.
– Не надо, – возразил старец. – Вода тоже отравлена.
Седобородый заплакал.
Монтейлер, который стоял чуть поодаль, с удивлением слушал эту беседу. Наконец он подошел и присел на скамью.
– Простите, пожалуйста, – сказал он.
– Это наша скамейка, – проворчал седобородый. – Проваливайте!
– Я бы только хотел задать вам один вопрос, – сказал Монтейлер.
– Не слышу, что вы говорите. – Седобородый отер слезы костлявым кулаком. – Этот проклятый шум...
– Оп-ля, – воскликнул его товарищ, вынимая из кармана плоскую бутылку и любовно глядя на нее. – Сто граммов лечат целый килограмм неприятностей. Кто хочет попробовать?
Монтейлер показал на разведывательный корабль.
– Скажите, пожалуйста, что надо сделать, что бы попасть через улицу вон к тому кораблю?
– Вы ничего не можете сделать, – ответил седобородый с торжеством. – Тут же попадете под колеса.
– Вас раздавят как котенка, из вас сделают котлету, – одобрительно подтвердил его собеседник.
– Зачем вам переходить улицу? – спросил седобородый.
– Мой корабль находится на той стороне, – ответил Монтейлер.
– Если вы смогли загнать корабль туда, – сказал седобородый, – то сможете, наверно, и вытащить его оттуда. Я-то тут причем?
Он сердито фыркнул. «Уж эти иностранцы!»
– Я думал, вы обрадуетесь нашему возвращению, – сказал Монтейлер. – Или вы не понимаете, что означает этот корабль?
– Я чертовски рад, – сказал седобородый. – Но ведь здесь город, а городским жителям ни до чего нет дела. Прочтите любую книгу, там черным по белому написано, что горожанам на все плевать.
Он взглянул на Монтейлера и презрительно улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы.
– Вам нужен был город? Вот он перед вами. Чего же вы еще пристаете? Вы хотели, чтобы все это было повеселее? Так знайте, что я чуть не помираю от веселья. А все эти автомобили – разве это не интересно, разве не захватывает дух? Если вам хотелось еще песен и танцев, то нужно было сразу сказать об этом.
– Мне не кажется все это веселым, – сказал Монтейлер.
– Только паршивой свинье все это может показаться веселым, – проворчал седобородый, – Или члену городского муниципалитета. На всей планете не найти другого такого городского города, как этот, уж можете мне поверить. Перенаселенность, грязь, повышенная радиоактивность, море автомобилей – все, что хотите.
Он устало откинулся на спинку скамейки.
Монтейлер обменялся взглядом с Кэт, которая продолжала стоять в стороне. Он решил изменить тактику:
– А вы выглядите необычайно хорошо для своего возраста. Уверен, что вы могли бы многое порассказать об этом городе.
– Мне сорок шесть лет, – ответил седобородый, – и я уже вполне созрел для того, чтобы меня отправили в переработку на удобрение. Кроме того, я никогда не выходил за пределы этого квартала. Никогда не делал ничего другого – только всегда сидел на этой скамейке и болтал вот с тем идиотом.
– Лучше списать, чем починять, – торжественно произнес его собеседник. – Слава тебе, Форд!
– Ты действуешь мне на нервы, – сказал седобородый и обернулся к Монтейлеру. – Меня зовут мистер Джойбой. Вам это что-нибудь говорит? – Нет.
– Я так и думал. Очевидно, вы не интересуетесь литературой. Когда-то я работал на кладбище. Изысканное место: мраморные храмы, статуи, в которых поддерживалась температура живого тела с помощью змеевиков, наполненных теплой водой, классическая музыка в склепах. Кладбище, или Мемориальный парк, называлось «Шелестящий дол». Я занимался мертвыми телами, прихорашивал их, что бы на них приятно было посмотреть. Хорошая работа.
– О небо! – прошептал Монтейлер.
– Нет, не так, – сказал мистер Джойбой. – Книга называется «Незабвенная», автор Ивлин Во. У меня была невеста, но она покончила с собой. Бедная, маленькая Эме...
Он вздохнул.
– Не было ни гроша и вдруг, ни шиша, – мечтательно заметил его товарищ.
– Заткнись! – прикрикнул мистер Джойбой. – Мне и после ее смерти выпало немало хлопот. Надо было действовать весьма осторожно, без шума. Я договорился с одним знакомым, который работал в похоронном бюро для домашних животных, мы кремировали ее и похоронили вместе с собаками, кошками и канарейками. Да, трудное было время.
Он порылся в карманах и вытащил небольшую белую открытку.
– Они посылают мне такие поминальные карточки каждый год, в годовщину похорон.
Монтейлер взял карточку и прочел надпись: «Твоя маленькая Эме виляет сегодня хвостиком на небесах, вспоминая о тебе».
Он вернул карточку владельцу и заметил:
– Несколько необычно.
Мистер Джойбой сердито выхватил карточку из его рук и сунул ее в карман.
– Я же сказал, что похоронное бюро было для домашних животных. Что же там должны были печатать для меня специальные карточки, да? А у собак и кошек есть хвостики, с этим вы не станете спорить?
– Да, да, конечно, – подтвердил Монтейлер.
– И они виляют ими, верно?
– Пустое, – проворчал его товарищ, – пустая болтовня.
– Заткнись, атеист проклятый! – закричал мистер Джойбой и повернулся к Монтейлеру. – Не со всем в своем уме. Так уж сложилась его судьба в книге, где он – один из героев.
Монтейлер непонимающе заморгал.
– В книге? При чем тут книги?
– Все на этой проклятой планете взято из той или иной книги. А вы этого не знали?
Монтейлер натянуто улыбнулся.
– Есть тут какие-нибудь власти?
– Если вам нужны власти, – сказал старец с белоснежной бородой, – поищите полицейского. Но будьте осторожны, они слишком торопятся стрелять.
– И не любят пешеходов, – добавил мистер Джойбой. – Пешеходы мешают движению. Полицейские сначала разряжают револьвер и только потом задают вопросы.
– Мир есть война, – торжественно произнес его собеседник. – Боже храни королеву! Аминь.
– Старик совсем помешался, – злорадно усмехнулся мистер Джойбой. – А когда-то и он был молодцом хоть куда. Я, молодой человек, помню, как он...
Грохот и скрежет, перекрывшие уличный шум, избавили. Монтейлера от воспоминаний старика. Подняв голову, он увидел, как шесть-семь машин, столкнувшись, превратились в груду искореженного дымящегося металла. Из пробоин текла смесь бензина и крови. Крики ужаса и боли заглушал гром новых ударов – это автомобили один за другим сходу врезались в образовавшуюся кучу. Гул моторов сменился ревом тысяч нетерпеливых автомобильных гудков.
– Кто ищет, тот всегда найдет, – изрек мистер Джойбой, равнодушно глядя на происходящее.
Над разбитыми машинами вскинулись языки пламени. Крики становились все пронзительнее, но их заглушал треск и шипение огня. Мистер Джойбой плюнул на ближайший раскаленный автомобиль.
– Что же вы не идете к своему кораблю, пока движение не восстановилось? Как только дорогу рас чистят, вам придется долго ждать подходящего случая.
При этих словах Монтейлер, который уже направлялся кКэт, обернулся.
– Так... так это случается каждый день?
– Каждый час, – уточнил мистер Джейбой. – Но не в часы пик. Тогда это случается не меньше двух раз в час. Вот почему здесь нет пешеходных переходов – они нам не нужны.
– Виски пить – не дрова рубить, – сказал белобородый старец, задумчиво глядя на горящий автомобиль, в котором, как в западне, оказалась зажатой семья из четырех человек.
– Но почему, почему же вы ничего не предпринимаете? – закричал Монтейлер, силясь перекрыть шум и грохот.
– Нам, горожанам, на все наплевать, – сказал мистер Джойбой.
Что-то сдвинулось в душе Монтейлера. Он оглянулся и вперил взгляд в каменные громады домов, потом перевел его на верхние этажи небоскребов, еще только обретавшие контуры в белесом клубящемся тумане. Глаза его расширились.
– Неправда, – прохрипел он. – Все это неправда, этого не существует, этого нет и никогда не было, это только... только...
Он поднял глаза к свинцовому небу, откуда на него безмолвно смотрели тысячи существ.
– Неправда! – Его истеричный крик потряс воздух. – Неправда!
Небо над Монтейлером разверзлось. Протяжный стон заполнил весь мир и разбил его вдребезги. Хлынули потоки тьмы, сменившиеся ослепительным спетом. Здания исчезли. Земная поверхность вспучилась, рождая новые формы. На миг Монтейлер увидел Кэт – она неподвижно стояла среди рассыпающихся зданий и смотрела на него большими непонимающими глазами.
И он побежал.
Любойград исчез, погребенный под рухнувшим небом.
13
Монтейлер бежал по поперечной улице, спасаясь от растекавшегося вслед непроглядного мрака. Кто-то бежал рядом, быть может, их было много, но он только ощущал их присутствие, никого не видя, ни на что не обращая внимания. Строения вокруг менялись, полупрозрачные контуры смыкались и расходились, но ему было не до того. Кэт исчезла, исчез корабль, все исчезло, все куда-то сгинуло, будто прошла тысяча лет, будто промчалась целая вечность. Он бежал по темнеющей улице среди людей, которых становилось все больше; они расступались перед ним и с удивлением смотрели вслед. Он все бежал и бежал, не слыша ни стука подков по каменной мостовой, ни голосов, ни криков. В его широко раскрытых глазах застыл ослепляющий ужас, мысли безнадежно путались, грудь разрывалась от нечеловеческого напряжения. Неожиданно Монтейлер столкнулся с высоким темным мужчиной, отлетел в сторону и больно ударился о каменную стену. Удар привел его в чувство, он огляделся, немного успокоился и, все еще хватая воздух широко открытым ртом, зашагал вперед по извилистой улице. Теперь он ясно видел окружавшие его дома и заполнявшую улицу толпу.
Монтейлер двигался навстречу прошлому; река времени, опережая его, бурно неслась вспять. Дома состарились, они тяжело нависли над узеньким переулком, готовые вот-вот рухнуть, верхние этажи выступали над нижними, и трухлявые балки под ними угрожающе скрипели. Все чаще вместо брусчатки под ногами попадался булыжник, иногда мостовой вовсе не было, в воздухе стоял запах затхлой воды. У людей в вычурных одеждах был мрачный вид. Грязные лохмотья смешивались с блеском шелков и сверканием драгоценных камней. Серебро, золото, позвякивание шпаг в богато украшенных ножках – и тут же грубая холстина, капюшоны, впалые рты, пустые глаза. Гулкие шаги подкованных сапог среди лачуг и мраморных дворцов. Шлепанье босых ног. Посохи, костыли, золоченые трости. Голоса в мглистых закоулках, мужчины и женщины с безжизненными глазами, повозки, тачки. Товары, поделки, утварь...
– Вам что-нибудь нужно? Купите вот это, сэр! Что вам угодно приобрести? Иглы, ткани, пояса, испанские перчатки, атласные ленты...
Монтейлер протискивался сквозь толпу, подавленный обилием впечатлений, оглушенный шумом, запахами, пестротой. Женщины в черном, дети с глазами во все лицо останавливали его на каждом шагу.
– Не нужен ли вам лудильщик? Не угодно ли украшений из золота и серебра? Не нужно ли вам починить котел, вазу, чашу?..
На узенькой улочке появилась крытая коляска, запряженная парой лошадей. Народ жался к стенам домов, пропуская экипаж. Неожиданно коляска остановилась, и из нее выскочил полный мужчина. Его лысый череп отражал пламя факелов, освещавших улицу. Мужчина взбежал но ступенькам и исчез в дверях гостиницы, сопровождаемый раскрасневшимися от вина и веселья друзьями. Их возгласы смещались с криками нищих и торговцев: «Мистер Пиквик! Мистер Пиквик!»
– Купите превосходный календарь!
– Купите превосходную щетку!
– Благородные господа! Пожертвуйте на хлеб для бедных заключенных!..
Монтейлер ускорил шаги.
14
Мегаполис – угрюмый, весь в блестящих прямых плоскостях, царство функционализма. Наступил 2900 год, и Мегаполис покрывал всю поверхность Земли, как кожура покрывает апельсин. Это было одно единое здание высотой в две тысячи этажей. Тысяча верхних этажей была отведена под оборудование и аппаратуру, без которых не могло существовать это всеобъемлющее обиталище.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов