А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Пол сделал шаг вниз по дорожке, и это выключило лампы, а потом пошел в обратном направлении к костру, который на сотни футов выбрасывал вверх сполохи пламени и окрашивал лица сидящих вокруг него людей в красный цвет.
Профессиональный актер, покрытый гримом бронзового цвета, в боевом головном уборе из орлиных перьев и ожерелье из бус, стоял, подняв руки вверх и гордо откинув голову. Толпа затихла.
— И вот! — Актер важно переводил взгляд с одного лица на другое. — И вот много лун назад народ мой сделал этот остров своим домом.
Теперь гидроплан, теряя высоту, разворачивался уже над островом.
— Это наверняка Старик, — прошептал Кронер Полу. — Нехорошо все же получится, если мы покинем церемонию. Придется проторчать здесь до конца.
— Мой народ был смелым народом, — сказал индеец. — Мой народ был гордым и честным народом. Мой народ тяжко трудился, играл, вел трудную борьбу, пока не пришел ему срок уйти в Страну счастливой охоты.
Играть индейца нанимали все время одного и того же актера с тех пор, как Пол впервые прибыл на Лужок. Вначале его наняли на эту роль за глубокий голос и великолепные мускулы. Сейчас же Пол видел, что из-под его ожерелий выдается брюшко, на левой икре бугрятся вздутые от склероза вены, а боевая окраска не может скрыть серых мешков у него под глазами. Он стал настолько обычным на Лужке, получил столь символическое значение (по важности осуществляемых функций его превосходили только доктор Гелхорн и Дуб), что он совершенно особняком стоял среди осталь— ных наемных лиц, был накоротке со всеми высокопоставленными лицами и пользовался в отношении спиртных напитков равными правами с приглашенными.
— Теперь наши храбрецы ушли, наши сильные юноши покинули этот остров, который принадлежал нашему народу — о! — столько лун тому назад, — сказал индеец. — И пришли новые юноши. Но дух моего народа жив, жив дух Лужка. Он во всем: в ветре, шумящем в соснах, в плеске большой синей воды, в шелесте орлиного крыла, в громе летней грозы. Ни один человек не может назвать этот остров своим, ни один человек не может быть счастлив здесь, если он не приобщится Духа, если он не принесет Клятвы Духа.
Послышалось щелканье включающегося громкоговорителя.
«Храбрые юноши, впервые попавшие на Лужок, шаг вперед», — произнес властный голос, не похожий на голос обычного диктора.
— Подымите ваши правые руки, — сказал индеец. — Повторяйте за мной Клятву Духа Лужка: «Я торжественно клянусь голосом в соснах!..»
— «…голосом в соснах!..»— повторили неофиты.
— «Плеском большой синей воды, шелестом орлиного крыла…»
Гидроплан Старика проскользил по водной поверхности у противоположного берега острова, и сейчас же его машины взревели, подымая его по отлогому спуску на берег.
— «Громом летней грозы», — сказал индеец.
— «Громом летней грозы».
— «Что буду поддерживать Дух Лужка, — сказал индеец. — Буду выполнять на благо народа мудрые приказы моих вождей. Я буду трудиться и сражаться за лучший мир, не зная ни страха, ни усталости. Я никогда не скажу, что работа закончена. Я буду всегда поддерживать честь моей профессии и организации, которую я представляю. Я буду выискивать врагов народа, врагов лучшего мира для будущего всех детей и стану безжалостен к ним».
— «…безжалостен!»— прочувствованно произнес кто-то в толпе рядом с Полом. Он обернулся и увидел, что Люк Люббок снова поддался общему настроению и плыл по течению — он, подняв высоко вверх руку, давал клятву всему, о чем здесь говорилось. В левой руке Люка был огнетушитель, заготовленный на случай, если огонь начнет распространяться.
Когда клятва была принесена, индеец поглядел и убедился, что принята она благосклонно.
— Дух Лужка доволен, — сказал он. — Лужок принадлежит этим храбрецам с мужественными сердцами, и он продолжает быть гордым и счастливым местом, каким он был — о! — столько лун назад.
Дымовая шашка, взорванная впереди него, закрыла его на несколько секунд, и он исчез.
«Салун открыт, — сказал громкоговоритель. — Салун открыт для желающих и будет открыт до полуночи».
Пол заметил, что шагает рядом с приятным молодым человеком, с которым он познакомился на ленче — с доктором Эдмундом Гаррисоном с Заводов Итака. Шеферд и Беррингер оказались за его спиной, они насмерть замучили Кронера своими комплиментами.
— Ну, а как вам все это понравилось, Эд? — спросил Пол.
Гаррисон испытующе посмотрел на него, попытался было улыбнуться, но, по-видимому, счел это неуместным.
— Очень хорошо сделано. — осторожно сказал он. — Очень профессионально.
— Боже ж ты мой, — говорил сзади Беррингер. — боже мой, что за пьеса. Понимаешь, с одной стороны, это будто бы и развлечение, а с другой — как много дает тебе. Боже мой! А уж если развлечение совмещается с знаниями, это и есть, понимаешь, искусство. И боже ты мой, поставить все это тоже стало в копеечку, готов голову прозакладывать.
Эд Гаррисон из Итаки приостановился и поднял каменный осколок, лежавший на краю тропинки.
— Не сойти мне с этого места, — сказал он, — да ведь это же наконечник стрелы!
— И притом отлично сохранившийся, — сказал Под, любуясь древней вещицей.
— Значит, на этом острове и в самом деле были когда-то индейцы, — сказал Гаррисон.
— Нет, вы только полюбуйтесь, ради всего святого, на этого ублюдка, — вмешался Беррингер. — Послушай-ка, ты что — ослеп, оглох и онемел, что ли? Неужто ты так и не понял всего, что тебе пытались втолковать за эти последние полчаса?
XXII
Встреча доктора Пола Протеуса, Энтони Кронера, Лу Макклири, заместителя управляющего безопасности страны в области промышленности, Фрэнсиса Элдгрина Гелхорна, директора Национальной Промышленности. Торговли, Средств Связи, Продовольственных товаров и Ресурсов Страны, должна была состояться на Лужке в так называемом Доме заседаний Совета. Дом для Заседаний Совета, выстроенный из бревен, стоял вдалеке от остальных и использовался в старые, менее цивилизованные дни в качестве вытрезвителя. После войны пьянство на Лужке совершалось более осторожно — более зрело, как выразился бы Кронер, — поэтому вытрезвитель бездействовал и в конце концов был преобразован в место встречи высокого начальства.
Все, за исключением доктора Гелхорна, сидели сейчас вокруг стола, задумчиво глядя на кресло, которое в любую минуту мог занять Гелхорн. В таких случаях подобало соблюдать молчание. Выпивка, завязывание новых знакомств и завивание горя веревочкой в салуне по другую сторону острова шло довольно шумно. Здесь, в Доме заседаний Совета, было не место для шумного веселья, здесь царили присущий летним сельским резиденциям запах плесени и подгнившего дерева и мрачная уверенность каждого из троих присутствующих, что они-то и являются хозяевами мира.
Выкрики и пение, которые через зеленые насаждения доносились из салуна, как заметил Пол, были довольно писклявыми. В них не было той неподражаемой хрипоты по-честному пьяных голосов. Невозможно было представить себе хотя бы одного человека в салуне, который не держал бы в руке стакана, однако непохоже было и на то, чтоб многие из них осмелились более чем два раза наполнить этот стакан. Теперь на Лужке уже не пьют так, как в старые добрые деньки, когда Финнерти, Шеферд и Пол вступили в организацию. Тогда они в самом деле приезжали на Лужок, чтобы отдохнуть и встряхнуться после невыносимо трудной работы в военной промышленности. Теперь же вся штука заключалась в том, чтобы, оставаясь трезвым, прикидываться пьяным и нарушать только определенные запреты и ограничения.
Пол понимал, что здесь обязательно окажется пара человек, которые не поймут происходящего и которые честно попытаются напиться до того состояния, до которого, как они решат про себя, уже дошли любой и каждый. Они будут ужасно одиноки и потеряны, когда закончится вечер. Будет здесь еще пара пьяниц, привыкших пить в одиночестве и которым все равно нечего терять, людей, которые тем или иным образом впали в немилость и которые знают, что сейчас они получили последнее приглашение. Выпивка здесь дармовая, а все остальное пусть катится ко всем чертям.
На крыльце Дома заседаний Совета послышался чей-то голос. Доктор Гелхорн был по другую сторону двери и произносил последние слова для внешнего мира.
— Вы поглядите только на этих юнцов, — услышал Пол слова Старика, — и попробуйте сказать мне, что на небе нет бога.
Пока поворачивалась дверная ручка, Пол продолжал размышлять над тривиальностью его слов, как бы специально для того, чтобы развеять основы и непреложные истины единственного известного ему до сих пор образа жизни — жизни легкой и удобной, в которой всегда имеются простые ответы на любые сомнения. И вот Пол расстается с этой жизнью. Именно сейчас наступает время осуществить колоссальную идею, заглушающую в нем все остальные чувства и мысли, идею, в которой сам он, однако, едва ли разобрался до конца. В основном это проявлялось в чувстве, сходном с чувством избавления от телесной оболочки, а иногда с ощущением того, что он оказался вдруг на сквозняке. Возможно, что самое подходящее время для ухода наступит сейчас, а может, через несколько месяцев. Не нужно только торопиться, спешка сейчас ни к чему.
Дверь отворилась.
Трое ожидающих поднялись.
В комнату вошел доктор Фрэнсис Элдгрин Гелхорн, директор Промышленности, Торговли, Средств Связи, Пищевых продуктов и Ресурсов Страны. Его шарообразное тело было упрятано в двубортный темно-синий костюм. Его единственной уступкой традиционной неофициальности Лужка был расстегнутый воротничок сорочки да еще узел его галстука был сдвинут на какую-то долю дюйма ниже, чем следовало. Хотя Гелхорну уже и стукнуло семьдесят лет, волосы его были такие же густые и черные, как у двадцатилетнего мексиканца. Его полнота, вместо того чтобы казаться смешной, была скорее впечатляющей из-за постоянно брезгливого выражения лица.
Он казался венцом творения человеческой породы, как, подумал Пол, ими кажутся довольно многие лидеры. Трудно было поверить, что, если Гелхорн отойдет в иной мир, найдется еще хоть один человек, столь же величественно пожилой, суровый и бесстрашный, как он.
Вошедший откашлялся, прочищая горло.
— Мы собрались здесь потому, что кто-то хочет убить нас, разрушить заводы и захватить власть в стране. Вам достаточно ясно?
Все кивнули.
— Общество Заколдованных Рубашек, — сказал доктор Лу Макклири, заместитель начальника управления безопасности промышленности страны.
— Общество Заколдованных Рубашек, — с насмешкой произнес доктор Гелхорн. — Стоит вам назвать что-либо по имени, и вам уже кажется, что вы наложили на это руку. Но вы не наложили на это руку. Пока вам удалось зацапать всего лишь только название. По— этому-то мы и находимся здесь.
— Да, сэр, — сказал Лу. — Общество Заколдованных Рубашек. И мы полагаем, что штаб его находится в Айлиуме.
— Мы полагаем, — повторил доктор Гелхорн. — Мы ничего не знаем наверняка.
— Так точно, сэр, — сказал Лу.
Некоторое время Гелхорн беспокойно ерзал на стуле, потом обвел взглядом комнату. Его глаза остановились на Поле.
— Как поживаете, доктор Протеус?
— Отлично, благодарю вас, сэр.
— Угу. Хорошо, это хорошо, — он обернулся к Лу Макклири. — Давайте поглядим на этот ваш доклад, в котором перечислено все, чего мы не знаем об Обществе Заколдованных Рубашек.
Макклири подал ему толстую кипу отпечатанных на машинке листов.
Губы у Гелхорна шевелились, когда он, морщась, листал поданные ему бумаги. Никто не заговаривал и не переглядывался с другими.
Пол еще раз вернулся к своей мысли о том, что доктор Гелхорн кажется венцом творения, созданного человеческой породой, и решил, что это и на самом деле так. Гелхорн достиг вершины окольными путями, чего сейчас ведающие личным составом машины не допустили бы ни в коем случае. Если бы в то время, когда Гелхорн начал свое восхождение, машинам дано было бы осуществлять контроль за продвижением личного состава, его классификационная карточка сразу же, как из пушки, вылетела бы вон.
У него не было диплома об окончании учебного заведения, если не считать целой охапки почетных докторских званий, которые посыпались на него, когда ему было уже далеко за пятьдесят.
До тридцати лет Гелхорн вообще не имел ничего общего с промышленностью. До этого он спас от банкротства предприятие по отправке почтой заказов на чучела, продал свой пай и купил грузовик с прицепом. Свою флотилию он расширил до пяти грузовиков и, по весьма своевременной подсказке продав дело, выгодно поместил вырученную сумму и утроил свой капитал. При помощи этого чрезвычайно удачного трюка он купил самый крупный завод по производству мороженого в Индианаполисе и быстро за какой-нибудь год поправил дела, начав развозить в тележках мороженое по заводам Индианаполиса во время ленча. На следующий год автофургоны его фирмы развозили уже по заводам вместе с мороженым сандвичи и кофе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов