А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Констан Гиньяр, как положено по уставу, взял ружье на прицел и громко окликнул незнакомца:
— Стой! Кто идет?
— Друг! — отвечал тот.
— Пароль?
Пароля у французов никакого не было, но Гиньяр решил испытать непрошеного гостя.
— У меня письмо к вашему капитану, — произнес незнакомец.
— А! .. Так ты за почтальона! .. Нацепи тогда свое послание мне на штык, а сам отойди на пятнадцать шагов и жди ответа. Мишель, — обратился Констан Гиньяр к баску, — присмотри-ка за этим кашалотом, пока я сбегаю к капитану.
Незнакомец, очень удивленный, выполнил приказ.
— Господин капитан! Вам письмо!
— Письмо? .. Давай сюда.
Де Амбрие пробежал глазами листок и нисколько не удивился.
«Я, нижеподписавшийся, начальник германской экспедиции к Северному полюсу, имею честь просить капитана „Галлии“ уделить мне несколько минут для беседы, весьма важной для обоих экипажей. С совершенным почтением — Юлиус Прегель».
— Бершу, — обратился де Амбрие к своему помощнику, — прочтите, пожалуйста, это письмо… Потом вы, Вассер, и вы, доктор, тоже… Ты здесь, Гиньяр?
— Здесь!
— Подожди минутку.
Де Амбрие взял лист бумаги и написал следующее: «Капитан „Галлии“ будет ждать господина Прегеля в два часа. Де Амбрие».
— Вот, Гиньяр, передай.
Гиньяр с письмом вернулся на палубу, нацепил его на штык и крикнул немецкому матросу:
— Эй! .. Почтальон! .. Отцепляй! ..
Сначала капитан намеревался устроить свидание с Прегелем в присутствии всего экипажа или хотя бы офицеров, но потом раздумал: одно неосторожное слово немца — и неминуем конфликт. Поэтому он приказал отгородить в общем помещении небольшой уголок и там принять гостя.
— Друзья мои, — сказал де Амбрие матросам, — у начальника немецкой экспедиции разговор, видимо, важный, поэтому я решил встретиться с ним с глазу на глаз. Через полчаса он будет здесь. Надеюсь, вы не позволите себе ничего лишнего.
Без пяти два часовые доложили, что к кораблю приближаются сани с тремя седоками.
Закутанный в меха Прегель с важным видом сошел на лед и строгим тоном, каким немцы обычно разговаривают с подчиненными, обратился к своим спутникам:
— Оставайтесь здесь и ждите.
Де Амбрие встретил гостя на палубе и галантно, но не без превосходства, ответил на его поклон.
Немец заговорил первым.
— Прежде всего, — промолвил он, — позвольте поблагодарить вас, господин капитан, за то, что вы так любезно согласились меня принять. Признаться, я был готов к отказу.
— Отчего же, милостивый государь? Соперники — не враги. К тому же вы писали о пользе встречи для нас обоих, одного этого вполне достаточно, чтобы отбросить все остальное.
— Ваши слова меня радуют и дают возможность приступить прямо к делу.
— Я готов выслушать вас.
Капитаны сели друг против друга, и немец сказал:
— Как вам известно, до сих пор обстоятельства мне благоприятствовали, никто еще не продвигался так далеко на север, как я. Ни одна экспедиция… Чего только мы не натерпелись во время зимовки! Но больше всего страдали от холода, многие матросы заболели скорбутом… Затем произошла настоящая катастрофа. Тут досталось не только мне, но и вам: я лишился корабля, вы -провианта.
— Откуда вы знаете?
— Видел, как провалились сквозь лед ваши склады.
— Но часть запасов могла остаться на корабле! Верно ведь?
— Уверен, что ничего не осталось.
— Ну, это уже мое дело.
— Извините, оно касается и меня.
— Каким образом?
— После всего случившегося, надеюсь, вы не намерены идти к Северному полюсу? Самое лучшее — как можно скорее вернуться в Европу.
— Продолжайте, — холодно заметил француз.
— Полагаю, вы не откажетесь отвезти нас на вашем судне домой?
— Это — мой долг.
— Рад это слышать, господин капитан. Примите мою искреннюю признательность. Как только установится благоприятная погода, я прикажу погрузить на ваш корабль всю провизию. Ее хватит обоим экипажам до конца пути.
— Что же, справедливо… Теперь остается назначить время отплытия.
— Я уже сказал, как только начнется оттепель.
— Принимаю ваши предложения, но с одной оговоркой. Полагаю, вы не станете возражать. Близится время, благоприятное для полярных экспедиций. Не допустите же вы, чтобы я вернулся ни с чем.
— Я вас не понимаю.
— Все очень просто. Без провизии мне не добраться до полюса, а вам без корабля — в Европу. Я отвезу вас домой, а вы дадите мне провизию, чтобы я мог отправиться на Север. За провизию, разумеется, я заплачу сколько потребуется.
— Вы предлагаете мне еще одну зимовку?
— Мы вместе перезимуем на моем корабле. Я с половиной матросов уеду на север, половина останется здесь во главе с лейтенантом, а с ними — и ваш экипаж.
— Капитан, мои люди в полном изнеможении. Есть больные… а лекарств никаких.
— Велите перенести их сюда; поверьте, доктор у нас прекрасный! Всех вылечит.
— Они в тяжелом состоянии, почти при смерти. Будьте милосердны, согласитесь плыть прямо в Европу.
— Не понимаю, почему вы так на этом настаиваете? Ваши матросы не бабы, не могли они ослабеть от одной экспедиции! .. Быть может, это ваше личное побуждение…
— Но, господин капитан…
— Уж не боитесь ли вы лишиться своего преимущества передо мной в каких-то три градуса?
— Прежде всего мне жалко людей, но… есть тут и мой личный… интерес… Вы должны меня понять, — смущенно произнес Прегель.
— За чем же дело стало? — вскричал де Амбрие, воодушевляясь. — Мое положение тяжело, но и ваше не легче. Не нужны вам ваши припасы без корабля! Забудем о соперничестве, объединим усилия, будем работать на благо науки и подарим миру результаты наших трудов…
Немец спокойно выслушал де Амбрие и, вперив в него острый, пронзительный взгляд, ответил:
— Вашим предложением, капитан, вы оказали мне честь, оно весьма лестно, но условий своих я не изменю.
— Повторите их, пожалуйста, капитан!
— Немедленное возвращение в Европу, как только наступит оттепель. Корабль ваш, провизия моя.
— Милостивый государь, после того, что я предложил вам, это похоже на оскорбление.
— Оскорбление?! Просто я стараюсь извлечь максимальную выгоду из создавшегося положения.
— Довольно. Вам не удастся воспользоваться моими трудностями..
— Это ваше последнее слово?
— Да!
— Хорошо, я подожду.
— Чего?
— Начнется у вас голод, по-другому заговорите…
— Думаете, голод заставит нас принять позорные условия? Ошибаетесь! Корабль — не осажденный город. Здесь нет ни женщин, ни детей. Одни мужчины. А мужчины умеют смотреть смерти в глаза. Моряки не сдаются… Прощайте, господин Прегель! Вы еще раскаетесь в своем упорстве!
ГЛАВА 15

Немецкая логика. — Дипломатическая ложь. — Негодование боцмана. — Геройская решимость. — Последние приготовления. — Флотилия на льду. — Свободные воды. — Грабители. — Последний привет. — Взрыв.
Прегель ушел раздосадованный, но полный надежд. Он, собственно, не рассчитывал, что французский капитан сразу примет его условия. Но не за горами день, когда де Амбрие прибежит просить провиант. Иного выхода у него нет. «Красивых слов можно наговорить сколько угодно, — думал по дороге Прегель. — Ничего, я подожду… Злоупотреблять своим преимуществом неблагородно, а воспользоваться можно».
Немец вернулся в свой лагерь в прекрасном расположении духа.
Тяжелобольных у него не было. Напрасно он так бессовестно врал французскому капитану. Лишь кое-кто отморозил носы и пальцы. А о скорбуте или вообще о чем-нибудь серьезном и говорить не приходилось.
Прегель не жалел красок, чтобы как-то оправдать свое эгоистичное желание возвратиться в Европу.
Де Амбрие тем временем собрал экипаж, чтобы поговорить о положении дел на корабле, но тут Геник Трегастер снял шляпу и откашлялся.
— Простите, господин капитан, что я встреваю без спросу, но мне хочется сказать от лица всех матросов, что этот проклятый немец не заслуживает звания моряка…
— Да он, Геник, и не моряк, — с улыбкой заметил де Амбрие, — а самый обыкновенный географ.
— Тем лучше для моряков, потому что он — скотина… дело в том, господин капитан, что мы слышали ваш разговор с ним… Здорово вы ему сказали, что моряки не сдаются. У нас даже сердце запрыгало! .. Нет, мы не сдадимся.
— Никогда… Ни за что! .. — раздались возбужденные голоса.
— Матросы уполномочили меня как старшего, — продолжал боцман,
—заявить, что вы можете на нас рассчитывать. Мы готовы на все! Но не ради дисциплины. Нами движет беззаветная преданность. Клянемся, капитан, быть с вами и в жизни и в смерти! ..
— И в жизни и в смерти! — эхом откликнулись матросы, вскинув вверх руки, как для присяги. . Тронутый до глубины души, капитан крепко пожал боцману руку и произнес:
— Спасибо, Геник! .. Спасибо, друзья! .. Я как раз собирался посоветоваться с вами, как быть дальше, но вы сами предложили мне помощь… Принимаю ее с благодарностью. Вперед, матросы! .. За Францию, за родину! ..
Было три часа пополудни. Не теряя времени капитан дал каждому поручение.
Первым делом перенесли на лед шлюпку. Винт и руль сняли; в шлюпку впряглись восемь человек, и она легко и свободно заскользила по снегу.
— Браво! .. — вскричал помощник капитана. — Так я и думал. Шлюпку можно снабдить провизией и двигателем, впрячь в нее собак и ездить по льду.
Под двигателем он подразумевал аккумуляторные батареи, хранившиеся в трюме и служившие для передачи энергии и электроосвещения.
Батареи перенесли на шлюпку и установили. Туда же погрузили оружие, лекарства, мореплавательные инструменты, просто инструменты, карты, книги о полярных землях, палатку, шубы, табак, две лампы, запас спирта и немного провизии.
Де Амбрие в это время с верхушки мачты обозревал местность.
Очень довольный результатами своих наблюдений, он взял двух матросов и обошел льдину, а вернувшись, тихим голосом обратился к доктору:
— Обстоятельства благоприятствуют нам. Появилась свободная вода.
— Не может быть!
— Совершенно точно. Правда, течение очень сильное, но именно благодаря этому вода не замерзает.
— Прекрасно!
— Кроме того, на канале, проложенном нами, образовалась гладкая ледяная поверхность, будто специально для саней.
— Нам повезло! Шлюпка вон какая тяжелая!
— Что делают матросы?
— Работают, притом весьма усердно.
— Вот и хорошо. Через сутки все должно быть готово.
— Что вы! Раньше управимся!
Лодок на «Галлии» было много, в том числе три больших вельбота и одна плоскодонка, легкая, но устойчивая. На два вельбота погрузили провизию, уцелевшую после урагана. Всего около четырех тысяч пайков. Этого едва могло хватить на семьдесят дней, учитывая, что на корабле двадцать человек.
На третий вельбот погрузили сани и провизию для собак — сушеную рыбу, взятую в Юлианехобе. Животных предполагалось поместить на время плавания в плоскодонку, наиболее устойчивую из всех лодок.
Через шесть часов все было готово. Никто не догадывался, что затевает капитан. Он был серьезен, даже печален. Задумчиво расхаживал по кораблю, прежде такому благоустроенному, со множеством необходимых и очень ценных для экспедиции вещей, а теперь разоренному. Матросы стояли на льду, охваченные мрачными предчувствиями. Де Амбрие обошел корабль и появился на палубе.
— Надо еще подождать, — прошептал он и спустился на лед.
— Все в порядке, Бершу?
— Так точно, капитан.
— Пусть матросы готовятся тянуть шлюпку.
Пятнадцать человек взялись за бечеву. Помощник капитана, лейтенант Вассер и доктор, с ломами в руках, пошли вперед, расчищая дорогу.
Шлюпка двинулась с места. Прилаженные к ней полозья мягко зашуршали по снегу. Несмотря на довольно значительные размеры и массивность, она благодаря гладкости льда двигалась довольно быстро.
За пять минут прошли сто метров.
— Стой! .. — скомандовал капитан. — Отдохните, ребята!
Теперь никто больше не сомневался в успехе.
Матросы снова взялись за бечеву.
Прошел час с четвертью. Шлюпка переместилась на полтора километра. Впереди, в десяти кабельтовых note 73, сверкала свободная вода с плавающими льдинами.
О, если бы корабль не был скован льдом, как некогда «Тегетгоф» note 74!
Но стоит ли предаваться бесплодным сожалениям. За работу!
Четверых оставили стеречь шлюпку, на случай если бы лед тронулся, остальные вернулись к кораблю.
После шлюпки оказалось совсем легко перетащить на край льдины вельботы и плоскодонку. Это заняло минут сорок, не больше.
Когда, перетаскав вельботы, матросы возвращались к кораблю, они не могли сдержать крик ярости при виде бродивших по палубе темных фигур.
— Негодяи! .. Воры! .. Мерзавцы! .. Хищные прусские коршуны!
Матросы бросились было вперед, сжимая револьверы.
— Стоять! — громко приказал де Амбрие.
Матросы остановились. Дисциплина на флоте — дело святое.
Впрочем, немцы, заметив французов, поспешили убраться с корабля и обратились в бегство, осыпаемые руганью и проклятиями.
— Все на борт! — скомандовал капитан, побледнев.
Моряки выстроились у грот-мачты.
— Ступай за мной, Геник!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов