А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Попроси эсквайра Осберта обратиться к нему. Наверное, Дэниелу удобнее иметь дело непосредственно с твоим отцом.
Уилл привык слышать от своей спутницы имя отца без прибавления учтивого титула, и сейчас ему показалось, что между ним и Генриеттой возникла определенная дистанция. Она как бы встала на другую ступеньку, перейдя некую преграду, которую ему еще предстояло преодолеть.
Возбуждение девушки от видов и звуков города соответствовало и его чувствам, а львы превзошли все ожидания. Уилл отыскал в самой глубине кармана своего плаща шиллинг, что позволило им купить в кондитерской горячий имбирный пряник, а у уличного торговца — напиток из черной смородины. Они вернулись в гостиницу «Красный лев», щебеча, как скворцы, в полном согласии. Но теперь им предстояло проститься, так как дорога на Оксфордшир лежала в противоположном направлении от дороги на Кент.
— Приезжай навестить нас, Уилл. — Дэниел обнял юношу за плечи. — Не только чтобы повидать Генриетту. — Он улыбнулся. — Я тоже буду скучать по тебе. Двери Глиб-Парка всегда открыты для тебя.
Он был вознагражден благодарным взглядом больших карих глаз своей юной жены, наполнившихся слезами.
— О да, это будет чудесно. Ты можешь надолго остаться у нас. Не так ли, Дэниел?
— Конечно, — согласился Дэниел. — Но сейчас нам пора уезжать, если мы хотим выбраться из города до наступления темноты. — Он подождал, когда кончатся последние слезные объятия, затем обхватил Генриетту за тонкую талию и посадил на лошадь.
Уилл на прощание поднял руку и поехал вдоль по улице. Генриетта засопела, лицо ее выражало отчаяние, когда она смотрела вслед удаляющемуся Уиллу. Затем она вытерла глаза, высморкалась и расправила плечи. Теперь у нее началась новая жизнь, и нечего тосковать по прошлому. Конечно, было бы неплохо, если бы осуществился ее план и Уилл женился на ней, потому что он действительно стал ей самым лучшим другом, с ним она чувствовала себя очень спокойно… К тому же у него не было двух дочерей. Нельзя сказать, что с сэром Дэниелом ей было плохо, но Уилла она знала очень давно…
— Думаешь, твои дети полюбят меня? — спросила она, не в силах больше удерживаться от вопроса.
— Конечно, — уверил он ее, направляя лошадь в узкую улочку. — Ты очень привлекательная девушка.
Однако этот комплимент не успокоил Генриетту, и после длинного дня пути, по мере приближения к утопающему в зелени графству Кент она становилась все более и более молчаливой. Дэниел не замечал этого. Он был занят своими мыслями, видя свидетельства мести сторонников парламента, разоривших несколько больших родовых поместий. Последствия войны были ужасными: хлеб не убран, потому что в поле некому было работать, фрукты в садах падали и гнили на земле.
Что ждет его в собственном поместье? Это поместье принадлежало роду Драммондов со времен Генриха Тюдора. Дэниел считал себя достаточно богатым человеком и не желал опускаться до нищеты по вине парламента. Конфискация поместья лишит его всего имущества. У него не останется другого выбора, как перевезти семью через Ла-Манш и в лучшем случае вместе с другими разоренными родовитыми семьями пристроиться при каком-нибудь дворе Европы. Большой штраф по крайней мере оставлял ему дом и землю, а также возможность в будущем компенсировать убытки. В конце концов он мог продать часть земли, чтобы уплатить штраф, в зависимости от того, насколько он велик.
Эти мрачные размышления не располагали к беседе. Генриетта была поглощена собственными мыслями, чувствуя усталость и голод. Том ускакал вперед на день раньше, чтобы предупредить домашних о приезде главы семьи. Он отправился рано утром, так что не мог знать и потому сообщить, что сэр Дэниел везет домой жену. Генриетта подумала, что было бы лучше, если бы ее ждали. Впрочем, так ли это? Если ее не ждут, то и не станут заранее волноваться и беспокоиться.
Ее желудок выражал свой протест громким урчанием. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как она съела имбирный пряник, и целая вечность после завтрака. Солнце клонилось к закату. Неужели они продолжат путешествие ночью? У них нет сопровождения, а дороги сейчас очень опасны.
— Мы переночуем в доме моей сестры, — сказал Дэниел. — До него еще минут двадцать езды. — Он рассеянно улыбнулся с виноватым видом, понимая, что почти забыл о присутствии Генриетты. — Фрэнсис хорошо готовит и с радостью примет нас.
— Даже если не ожидает увидеть тебя с женой? — спросила Генриетта, и сердце ее опустилось. Он ни разу не упомянул о сестре.
— Конечно. — Дэниел решил, что не стоит говорить жене о своем плане, в котором Фрэнсис играла гораздо более значительную роль, чем он сам. — Она замужем за сэром Джеймсом Элликотом из Элликот-Парка.
— Она старше тебя?
— Да, на тринадцать месяцев, — ответил он. — И, к ее сожалению, бездетна.
— Она не может родить детей? — прозаично спросила Генриетта. Хотя подробности зачатия были ей неизвестны, беременность, процесс родов и довольно частая смерть младенцев были частью повседневной жизни, знакомой каждому с момента сознательного восприятия мира.
— Она никогда не могла доносить ребенка положенный срок, — ответил Дэниел таким же бесстрастным голосом. — Туда… — Он указал хлыстом на холм, где стоял большой дом. — Мы поедем по этой дорожке и прибудем как раз к ужину.
— Тому, кто не имел обеда, — сказала Генриетта, — ужин будет более чем кстати.
— Да, кажется, ты в нем очень нуждаешься. — Дэниел заметно приободрился, поскольку знал, что скоро услышит от Фрэнсис и Джеймса все новости. Они следили за его хозяйством и владениями, пока он отсутствовал, и могли либо подтвердить его опасения, либо развеять их. Дэниел тронул шпорами бока коня, оставив Генриетту позади, когда они начали подниматься на холм.
Генриетта не слишком торопила свою кобылу. Вскоре лошади зацокали по мощеной дорожке перед домом. Как только Дэниел спешился, дверь резко распахнулась, послышались радостный крик, шелест юбок, и он исчез в пылких объятиях.
— О, Дэниел, просто не верится, что это ты. — Фрэнсис наконец отступила назад, держа его за руки и разглядывая лицо. — Тебе удалось бежать невредимым?
— Да, — сказал он. — В моем доме все в порядке?
В голосе Дэниела чувствовалась тревога, и Фрэнсис поспешила успокоить его:
— Все хорошо. Девочки по-прежнему озорничают, доводя госпожу Кирстон до безумия, а твой дом и твои земли ускользнули от внимания парламента.
Напряжение на лице Дэниела спало, и, казалось, все тело как-то обмякло.
— Том не проезжал вчера этой дорогой? Я просил его подготовить тебя.
— О да, он был здесь, — подтвердила Фрэнсис. — Джеймс сейчас уезжает. У него дела в Мейдстоуне. — Ее радость померкла. — Он вынужден делать повременные платежи. Думаю, тебя ждет то же самое.
— Да, — с горечью согласился Дэниел. — Тебе известно что-нибудь?.. Впрочем, для этого еще будет время. — Он заметил, что сестра удивленно посматривает через его плечо. С чувством раскаяния Дэниел вспомнил о Генриетте, которая все еще сидела на лошади и выглядела очень неуверенной.
— О, Гэрри, прошу прощения. — Он быстро подошел к ней и снял с лошади. — Фрэнсис, позволь представить тебе мою жену… Генриетта, это моя сестра Фрэнсис, о которой я тебе говорил.
— Добрый вечер, миледи, — сказала Генриетта, приседая перед высокой женщиной с добрыми глазами, чье шелковое платье пепельного цвета и кружевная накидка говорили об элегантности и роскоши, с которыми Генриетта не была знакома, но знала, что в глазах пуритан они не находили одобрения.
С нарочитой поспешностью Фрэнсис обняла Генриетту и, улыбаясь, сказала:
— Я сердита на брата за то, что он рассказал обо мне, а от меня скрыл такой замечательный секрет. Дорогая, вы самая желанная гостья в этом доме и в семье Драммондов.
Голос сестры Дэниела был мягким и глубоким, с нотками веселой иронии, как у него самого, и Генриетта, казалось, расцвела от такого теплого приема. Беспокойное, озабоченное выражение ее лица смягчилось, глаза засияли, а губы сложились в широкую улыбку.
— Вы очень добры, миледи.
— Мое имя Фрэнсис, дорогая. Входи и согрейся. Ты, наверное, очень устала после такого путешествия.
— Больше проголодалась, чем устала, — призналась Генриетта, входя в ярко освещенный холл, роскошно отделанный дубом и красными каменными панелями. — После завтрака прошло очень много времени.
— Дэниел, ты в самом деле не покормил девочку обедом? — Фрэнсис отругала брата и позвала служанку, которая появилась из задней части дома. — Джанет, принеси в столовую пирог с кроликом и кувшин подогретого вина… а также творожный пудинг. И побыстрее.
В столовой в камине пылал яркий огонь. Генриетта со вздохом облегчения сняла плащ, ненавистную круглую шляпу и огляделась. Тусклый блеск оловянной посуды и сияние серебра свидетельствовали о достатке, а быстрота, с какой был подан ужин, говорила о хорошо вышколенной прислуге.
— Принимаю обвинения в свой адрес, сестра, — улыбаясь, сказал Дэниел, глядя, как Генриетта набросилась на еду. — Но я стремился прибыть сюда до наступления ночи, — Он благодарно потягивал теплое вино. — И рад, что наконец добрался.
— Я тоже, — сказала Генриетта, утолив первый голод, после чего могла сосредоточиться на других предметах. — Путь от Престона был очень долгим.
Фрэнсис уставилась на нее:
— Ты была в Престоне?
— О да, — охотно ответила Генриетта. — Дэниел нашел меня на поле боя. — Она положила себе кусок пудинга. — Я была ранена пикой.
Фрэнсис с недоверием посмотрела на брата, который приподнял брови и пожал плечами в знак подтверждения слов своей жены.
— Это длинная история, сестра.
— В какой-то степени могу представить, как это было, — сказала Фрэнсис. — Ты с севера, Генриетта?
— Нет, из Оксфордшира, — ответила Гэрри, с трудом подавляя зевоту. — Я отправилась в Престон, чтобы быть с Уиллом. Мы должны были пожениться, но Уилл решил, что еще не готов для брака.
— Гэрри, мне кажется, эту историю надо рассказывать полностью и начать сначала, чтобы
окончательно не запутать Фрэнсис, — вмешался Дэниел, которого, с одной стороны, забавляло бесхитростное объяснение Генриетты, вызвавшее у Фрэнсис огромное удивление, а с другой — беспокоила необходимость объяснять сестре всю нелепость ситуации, поскольку в противном случае трудно было рассчитывать на ее одобрение.
— Думаю, можно подождать, — живо сказала Фрэнсис, решив, что эту историю брат расскажет ей наедине. — Генриетта явно хочет спать.
— Признаюсь, я страшно устала. — Генриетта снова зевнула.
— Пойдем, я провожу тебя в спальню. — Фрэнсис встала.
Генриетта взглянула на Дэниела, который никак не отреагировал на ее взгляд.
— Иди спать, детка, я приду попозже, — сказал он, вновь наполняя свой бокал. — Мне надо еще обсудить кое-что с сестрой.
— Да, конечно. — Чувствуя себя так, будто ее выставили из-за стола, Генриетта последовала за Фрэнсис наверх, в угловую комнату, где был разожжен камин и кровать покрыта теплым бархатным покрывалом.
— Позволь мне уложить тебя. — Фрэнсис захлопотала, отворачивая стеганое одеяло и убавляя свет в лампе.
— В этом нет необходимости, — поспешно возразила Генриетта. — Я знаю, вам надо еще многое обсудить с вашим братом.
Фрэнсис нерешительно посмотрела на нее. Девушка явно очень устала, лицо ее побледнело, большие карие глаза запали, а в голосе чувствовались напряжение и некоторая чопорность, словно что-то задело ее достоинство.
— Ты уверена?
— Конечно, — ответила Генриетта, снимая жилет и отворачиваясь в сторону, чтобы повесить одежду на стул. Затем занялась расстегиванием пуговиц на рубашке.
Фрэнсис хотела еще раз предложить свою помощь, но что-то в поведении Генриетты подсказало ей, что ее предложение будет отвергнуто.
— Тогда спокойной ночи.
Генриетта повернулась к ней и улыбнулась:
— Еще раз спасибо за вашу доброту.
— Мне доставляет удовольствие принимать жену своего брата, — мягко сказала Фрэнсис.
Генриетта закусила нижнюю губу.
— Интересно, дети… дети Дэниела думают так же?
— Ну конечно! — воскликнула Фрэнсис. — Они будут вне себя от радости, обещаю тебе. Они очень озорные, но ласковые, и им нужна материнская забота.
— Я буду любить их, если они позволят, — медленно произнесла Генриетта.
— Разумеется, позволят. — Фрэнсис обхватила ладонями лицо девушки и поцеловала ее в лоб. — А теперь спи, детка. Утром все твои страхи рассеятся.
Она вышла из комнаты, и Генриетта забралась в постель. Слова Фрэнсис немного успокоили ее, но она все еще чувствовала обиду из-за того, что ее отстранили от разговора, который сейчас происходил в столовой. Теперь она замужняя женщина, а замужних женщин не отправляют спать, как уставших детей, когда взрослым надо поговорить. В то же время она признавала право Дэниела на разговор со своей сестрой с глазу на глаз. Если бы он сказал ей об этом как равной, она поняла бы и тотчас ушла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов