А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ну, вы это чересчур пере... перегибаете. Стилистика немного да... но не плагиат.
Все знают, что Градский никого не любит, кроме себя. Особенно боится талантливой молодёжи. Его мнение известно всем заранее и погоды не делает. По большому счёту всё решает Лужин, но он темнит: ругает так, словно милые тешатся. Если бы хотел зарезать, одного слова было бы достаточно. Все бы поняли.
Э д у а р д Х и л ь. Коллектив хороший, профессиональный. Вот только оптимизма ребятам прибавить. Это эстрада, она должна поднимать настроение советскому человеку. С вокалом тоже поработать...
К в а р ц х а в а (делает вид, что записывает все замечания). Обязательно учтём. Обязательно поработаем.
Г р а д с к и й (обращается к Лужину). Вы разрешите им это безобразие и на пластинку писать?
По поводу пластинки разговора не было.
Л у ж и н. Нет, нет, для пластинки ещё сыро. Пусть поработают на публике с учётом всех замечаний. По поводу оптимизма, вокала... Посмотрим, послушаем вторую программу, там будет видно.
Теперь всё предельно ясно.
З о я М и х а й л о в н а. Товарищи, давайте проголосуем.
Трое - "за", Градский - "против", Лужин воздержался. Приняты.
12
В течение недели Кварцхава оформил все необходимые документы; в трудовых книжках его самого и Гусева появились записи о постоянном трудоустройстве в Ленинградской филармонии. Остальные трое работали на договоре. Как только нашли аппаратчика, двинули на первые гастроли по северу европейской части. Мурманск, Архангельск, Петрозаводск. Георгий Семёнович, хорошо знавший эти места, действовал быстро и профессионально. Главное вовремя заказать, получить и расклеить афиши. Если успевали, собирали полную кассу.
Афиша представляла из себя огромное фото, на переднем плане которого сидел улыбающийся Кварцхава с бабочкой и бакенбардами. Из-за его спины выглядывали, на манер одной из фоток битлов, четверо хмурых музыкантов. "Квартет-загадка НИРВАНА" - было написано довольно мелко (в названии пошли на компромисс, чтобы не растерять магнитофонных поклонников); "под управлением художественного руководителя" - ещё мельче; "ГЕОРГИЯ КВАРЦХАВЫ" - очень крупно.
Публика, как правило, делилась на истовых фанатов и неврубающихся. Истовые хлопали, топали и выкрикивали знакомые названия; неврубающиеся смущённо улыбались или (те, кто постарше) хмурились.
Сам Кварцхава тоже по большей части хмурился. Он понимал, что с таким репертуаром им позволят работать только в провинции. Их для того и легализовали, чтобы держать подальше от столиц. А работать так, без перспективы развития - это не его стиль. Георгий Семёнович решил серьёзно поговорить с Гусевым.
Разговор состоялся в вагоне-ресторане поезда "Петрозаводск-Ленинград", на обратном пути по окончании первых гастролей. Ужинали все вместе, с коллективом, потом по просьбе Кварцхавы задержались вдвоём. Попросили бутылку коньяку, по две рюмки выпили формально, за возвращение. Называли друг друга "Гоша" и "Витёк".
- Нравится такая жизнь? - спросил Гоша.
- Ничего, - осторожно отвечал Витёк.
Они были вроде как на равных: первого ожидала судьба медиамагната; второй вообще много чего знал и повидал. Гоша налил, и они выпили по третьей.
- Так ведь собачья жизнь.
- Почему?
- Ну сам посуди: кому ты нужен? Эти ребята, которые сейчас балдеют от твоих придумок, очень быстро повзрослеют. Приобретут нормальные профессии, заработки. А ты не повзрослеешь. Ты постареешь. Вот эта вот кожаная курточка на тебе - она перестанет застёгиваться на животе. Волосы поредеют, поседеют. Ты уже не будешь героем. Ты будешь нелепым и жалким клоуном. А эти ребята, твои поклонники, они о тебе не вспомнят. В своих "Жигулях", по пути на дачу, они будут слушать твои записи 1984 года и плевать им, в какой канаве ты захлебнулся своей блевотиной.
Гусев внимательно смотрел на Кварцхаву. Он говорил умно и убедительно, однако к чему он клонил, было пока не ясно.
- Представь себе, Витёк, что этот ресторан - твоя публика. А ты повар. Ты хороший, утончённый и изысканный повар. Ты используешь разные пряные травки, специи, разные там экзотические ингредиенты. Ты делаешь такие кушанья, которые может оценить настоящий гурман. Некоторые от них просто без ума. Некоторые, чтобы придать себе вес, говорят, что они тоже без ума. Но все остальные, а их процентов девяноста, они тихонечко, под каким-нибудь предлогом, уходят. И они приходят в другой ресторан, в столовую или кафе, где им дадут нормальную котлету с нормальными макаронами. И выстраиваются в очередь за этими котлетами. А твой ресторан с твоими изысками нерентабелен, он прогорает или работает себе в убыток. А ещё он многих раздражает. Потому что если человек не понимает, то это самое начинает его сильно раздражать. И твоё начальство, которое любит борщ и котлеты, тоже нервничает. И что ты имеешь в итоге? Нескольких преданных тебе чудаков, пустой карман и весь мир, ожесточившийся против тебя.
- Гоша, говори прямо.
- Говоря прямо, ты должен сейчас, вот здесь, решить свою дальнейшую судьбу. Или ты хочешь дальше валять дурака или мы делаем тебе хорошую карьеру. Выступать на телевидении, на праздничных концертах для самой верхушки. С годами станешь членом всевозможных союзов, худсоветов. Звания, крупные денежные премии, поездки в капстраны. Ты не станешь клоуном, который вырос из собственных штанишек, ты станешь обеспеченным и уважаемым человеком.
Гусев подумал про перестройку. До неё осталось меньше года. Делать репертуар "гражданского звучания" не имеет никакого смысла.
- А что если без идеологии?
- Попробуй без идеологии. Было бы странно делать идеологию сразу после такой программы. Программа хорошая. Очень хорошая. Но люди не будут каждый день кушать устриц. Устрицы быстро приедаются, поверь мне, Витёк. Пусть они тоже будут, но так, изредка, разок-другой за сезон. Это будет для души, для гурманов. Народ, Витёк, хочет комплексного обеда на каждый день. Народ хочет хавать. Витёк, дай народу то, чего он хочет.
Гусев доверял чутью будущего медиамагната и в принципе был готов следовать его советам.
- Как ты себе подставляешь?
- Нормально чтоб было. Без белиберды, без трудных аккордов. Простые понятные фразы, простая понятная мелодия.
- Я попробую.
- Ты ведь умный человек, Витёк. Умный и талантливый. Я в тебя верю.
Они оставили недопитую бутылку официанту и пошли спать на свои места.
На другой день, уже у себя дома, Гусев позвонил Тропилле, чтобы посоветоваться с ним, как с умным и знающим человеком.
- Ты ничего не знаешь? - сказал тот, не выказав радости.
- В смысле, - испугался Гусев.
- Боб выбросился.
- Что?
- Боб сошёл с ума и выбросился из окна.
- Почему... То есть, он жив?
- Он жив. Зацепился там что-то... дерево или провода... Снимали пожарной командой. Потом в больницу, а оттуда - в дурки.
- А что... Что-нибудь говорит?
- Я не знаю. Но, по слухам, бормочет тексты.
- Тексты?
- Да. Твои тексты.
Гусев потерял дар речи.
- Завязывал бы ты с этим. Сочиняй так, чтобы не было похоже. Человек столько руды перелопатил, ты вроде как подсел на всё готовое. Народ в "Сайгоне" недоволен. Могут для начала дюлей навешать. Во всяком случае, на меня больше не рассчитывайте, я вас писать не буду. Будь здоров.
Гусев нервно закурил, затолкал окурок в пепельницу и откинулся на кровати. Взял гитару. Глядя в потолок, начал задумчиво перебирать струны.
Нужная песня выскочила легко, сама собой. Он проработал пятнадцать лет в кабаке и знал, что именно заказывает народ. Что нужно народу, а без чего он как-нибудь перетопчется. На полочках его профессиональной памяти хранились тысячи мелодий, гармоний и текстов. Всё, что "пипл хавает".
Он пел сначала негромко и неуверенно, а потом во весь голос. После каждого нового куплета он приглушал струны, делал короткую паузу и выкрикивал так, что было, наверное, слышно на лестнице: "борщ!", "котлета!", "макароны!", "компот!", "попс!", "говно!", "пипл!", "хавает!"...
На
маленьком плоту
через шторм и гро-озы!..
14
К первому сентября 1984 года "Генеральный секретарь" был дописан, тщательно отредактирован и отпечатан в пяти экземплярах. Директор издательства принял рукопись с улыбкой, не проронив ни слова. Всё уже было сказано, и много раз, приватно. В гостях у Тамары Леонардовны, за чаем, отрывки неторопливо зачитывались самим автором. А этого автора директор, кажется, ещё совсем недавно держал на коленках и показывал ему, как скачут на лошадке.
Экземпляр текста был отдан на внутреннюю рецензию (необходимая формальность), другой - опытнейшему редактору для скорейшей подготовки к печати. В плане ноябрьского номера толстого литературного журнала стоял двухсотстраничный фрагмент будущей книги, повествующий о послевоенных трудностях, любви и предательстве, а также обширная рецензия, в которой известный критик называл эпопею "произведением, глубина и художественные достоинства которого сопоставимы с "Тихим Доном" и даже опережают его по масштабу охвата и социальной значимости выбранной темы".
В октябре книга была подписана к печати. Первый трёхсоттысячный тираж ожидался в январе нового 1985-го года. За год-два, от силы три, пока перестройка не успела разрушить могущество Партии, нужно было успеть получить от жизни всё. Потом этого у него никто не отнимет. Его не будут печатать, но он навсегда останется вторым Шолоховым. Имя - самый надёжный капитал, при любой власти. О самих деньгах, зная всё наперёд в мельчайших подробностях, даже смешно думать. Пожалуй, их будет так много, что придётся заняться благотворительностью.
А пока затишье и золотая осень. Телегин решил воспользоваться этим временем, чтобы жениться на Ниночке. Она будет верным и преданным спутником его жизни на долгие годы. Лучше это сделать сейчас, пока их ещё не разделяет пропасть социального неравенства. Если сделать предложение потом, она будет чувствовать себя униженной, словно дворняжка, которую подобрали на улице из жалости. Слава богу, у него хватит ума не гоняться за моделями или актрисами. Эти избалованные, лживые и самовлюблённые твари имеют право жить только на страницах глянцевых журналов.
15
Двенадцать дня. Народ подтягивается к двум. В редакции "Рабочей смены" никого, кроме секретарши.
- Привет.
- Здравствуйте.
Ниночка смотрит на него как обычно: "ничего не хочешь мне сказать?.." А он обычно делает вид, что не понимает и говорит о делах. Сегодня всё по-другому.
- Хочу.
- Что?..
- Нина, я хочу сказать.
- Что...
Господи, она опустила глаза и покраснела. Каким же ослом он был все эти годы! Телегин подошёл, взял её за разом взмокшие ладошки и заставил подняться.
- Нина, выходи за меня замуж.
- Ты... не шутишь?
Телегин наклонился и поцеловал её в губы. Сначала неуверенно, а через минуту они едва расслышали, как кто-то приоткрыл дверь и сказал "извините".
- Правда?
- Правда. Хочешь, приду к твоим родителям в костюме и с цветами?
- Хочу.
- Сегодня.
- Да...
До конца своего рабочего дня Ниночка отвечала на телефонные звонки невпопад и приносила на подпись редактору совсем не те бумаги.
Тамара Леонардовна от выбора своего сына пришла в ужас. Жениться на секретарше? А как же Леночка, двоюродная племянница самого... о господи, произносить даже страшно! Сколько сил и связей было положено на это знакомство!
Телегин ничего не имел против женитьбы по расчёту. Главное, чтобы расчёт был правильный. Тогда, двадцать лет назад, он хотел жениться именно на Леночке, даже не смотря на её интеллектуальную ограниченность. Однако затея с "Генеральным секретарём" провалилась, и дело не сладили. Теперь всё складывалось так, что свадьбу на уровне хозяев города можно было закатить хоть завтра - в Таврическом дворце или Эрмитаже. Но теперь Телегин хорошо знал, что этот расчёт неверен. С перестройкой дядя потеряет всё, а Леночка по глупости выйдет замуж за маленького северокавказского тирана, соблазнившегося её большим белым телом.
Он, мудрый как змий, знавший всё наперёд, сам был почти волшебником. Ему не нужна протекция и родственные связи. Самый умный расчёт - жениться на неглупой и преданной тебе женщине. Даже если она никто и ничто. Многие величайшие умы человечества женились на собственных служанках и даже темнокожих рабынях. Ещё ни один по-настоящему умный человек не женился на певичке или актрисе.
Но разве мог Телегин объяснить всё это своей номенклатурной мамаше, которая всё ещё представляла своего сыночка способным, но неразумным и непрактичным мальчиком. Разве мыслимо объяснить то, что сынуле в действительности от роду сорок четыре года, двадцать из которых у неё самой ещё впереди.
16
Свадьба состоялась 11 декабря в арендованном банкетном зале ресторана "Невский". С выбором сына Тамара Леонардовна так и не смирилась; размах мероприятия определили как "только для своих". Большие люди приглашались с формулировкой "будет скромно, по-семейному, а вы уж загляните на минутку, только покажитесь молодым, сделайте им такой подарок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов