А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Бывший помощник праворадикального сенатора из Луизианы, этот тип в восьмидесятые годы устраивал грязные трюки в поддержку белых экстремистов во время выборов в южных штатах. В 1990 году он ушел из политики на вольные хлеба и даже слегка свихнулся, по мнению некоторых наблюдателей, на почве создания новой независимой компьютерной сети для нужд Ку-клукс-клана и еще кое-каких вооруженных экстремистских организаций. Среди служащих ФБР во всех его отделениях на Юге и Среднем Западе страны он был известен под кличкой Бигфут – по двум причинам: суровые методы убеждения оппонентов и огромные размеры. Бигфут был громилой более шести футов ростом и весом почти триста фунтов. Он обычно одевался в длинный пиджак шестьдесят второго размера и пожирал за один присест столько еды, что ее хватило бы на целый армейский взвод.
Джо застегнул молнию портфеля и вышел из машины. Открыв багажник, он порылся в карманах, вынул оттуда пару резиновых хирургических перчаток и привычно натянул их на руки. Затем он вынул из багажника небольшой кожаный чемоданчик размером с обычную хлебницу, захлопнул крышку багажника и по выщербленной мостовой отнес оба предмета к поцарапанной металлической двери в бетонной стене. На двери была надпись: «Стивенс машинери». От грохота проезжающих поверху автобусов и грузовиков земля под ногами слегка подрагивала, но Джо не обращал на это внимания, спокойно идя по делам, как молочник, разносящий молоко.
Справа от двери находилась большая печь для сжигания мусора прямоугольное сооружение из покрытого сажей железа и заклепок, потемневших от времени и грязи. Джо открыл дверцу и швырнул туда портфель.
На секунду взлетели белые искры.
Джо опустил дверцу, повернулся и направился к служебному входу в здание «Стивенс машинери». Нырнув во влажный колодец, он стал медленно взбираться наверх по ржавой металлической лестнице. Когда он распахнул дверь на крышу, в лицо ему ударил ветер и яркий дневной свет. Крыша здания представляла собой площадку размером с футбольное поле, покрытую толем, уставленную дымовыми трубами и втиснутую в каньон более высоких зданий. К северу возвышались шпили Эн-би-эс и «Хайат Ридженси», с востока было озеро Мичиган, а чуть дальше на запад виднелись еще более громадные небоскребы «Марина Тауэрс», «Стэндард ойл», «Пруденшл Плаза» и кошмар «Хэлмута Яна». Джо шагал по толю, крепко держа чемодан, а ветер завывал в ушах, и вокруг клубился пар. Джо подошел к краю крыши и присел на корточки между двух дымовых труб.
Он открыл чемоданчик.
В пластиковых углублениях тускло блеснули части разобранной снайперской винтовки «галил». Это была полуавтоматическая винтовка с оптическим прицелом, сделанная в Израиле и испытанная в бою. Она была легкой, удобной, двадцатизарядной, с использованием патронов самого обычного калибра – 7,62 миллиметра, что затрудняло идентификацию оружия. Из такой винтовки Джо мог с абсолютной точностью поразить цель в голову на расстоянии трехсот метров, а в корпус мог попасть даже с шестисот. Для обслуживания клиентов Джо редко пользовался мощным железом, предпочитая привычную уверенность пистолета. Тем не менее при работе в стиле Освальда он выходил на дело с «галилом» или западногерманским маузером. Таких винтовок, кроме немцев, не делал никто, а купить их можно было по приличной цене по объявлениям в «Солдате удачи», «Америкен райфлмен» или «Шутинг таймс».
Джо быстро собрал винтовку, сделав лишь одну паузу, чтобы посмотреть на часы. Они показывали 12:27, а это означало, что цель может появиться на пороге серого здания в любую минуту. Прикрепив к стволу приклад и сошку, Джо установил оптический прицел, затянул винты и выставил ноги сошки на парапете. После этого он сунул руку в боковой карман куртки и вынул оттуда пластиковую коробочку с парой резиновых заглушек для ушей. У «галила» при выстреле довольно громкий звук, а Джо не мог себе позволить дальнейшую потерю слуха. Заглушки он сунул в уши. Они были предназначены для рок-музыкантов и фильтровали неожиданные взрывы децибелов, позволяя все же слышать музыку. С такими заглушками Джо мог слышать все внешние звуки, не рискуя при этом барабанными перепонками.
Джо прильнул к оптическому прицелу и тщательно навел его на ту самую металлическую дверь, из которой вот-вот должен был появиться его клиент. Зона поражения находилась примерно на три этажа ниже стрелка и на расстоянии около двухсот ярдов – самые благоприятные условия для верного выстрела. Джо глубоко вздохнул и начал предпоследнюю процедуру подготовки, тайную часть работы, о которой его работодатели не подозревали.
Он разжигал в себе гнев.
Глядя в оптический прицел на неподвижную металлическую дверь и лаская кончиком пальца гладкую поверхность спускового крючка, Джо вспоминал кровавый след цели – убитых участников движения за гражданские права в начале семидесятых, демонстративную, похожую на расстрел ликвидацию двух членов Американского союза борьбы за гражданские свободы в Литтл-Роке, разжигание ненависти в штате Колорадо, в результате чего погиб печально знаменитый сотрудник леворадикальной радиостанции, – и вскоре гнев и решимость электрическим током потекли по раскаленному проводу спинного мозга, по всему телу, застывшему в позе богомола в засаде. И на Джо снова снизошло спокойствие, гипермедитативная безмятежность, которую знает лишь снайпер.
Он обучился этой технике много лет назад.
Еще в шестидесятые...

* * *
Это случилось вскоре после мучительной и очень медленной смерти отца от рака желудка, когда от подавленных эмоций и горя Джо стад мрачным и злым; после всех стычек с матерью, из-за которых католические монахини в Сент-Винниз стали считать его исчадием ада, – после всего этого Джо обнаружил рекрутский офис морской пехоты на Холстид-стрит. Выход из царства боли. Год был шестьдесят третий, вся Америка упивалась закулисными тайнами Камелота, Индокитай был готов взорваться, и Кеннеди посылал туда все больше и больше своих «советников» в мундире, чтобы сохранить равновесие. Джо было всего шестнадцать, когда он обнаружил свое призвание, и он стал чудом, какого никогда не видали инструкторы тренировочного лагеря в Сан-Диего. В его руках снайперская винтовка «М-21» была способна на такое, о чем не подозревали даже ее создатели. Он показал высочайший результат за все годы существования тренировочного лагеря и немедленно был отправлен за океан. Джо был направлен в долину Йа-Дранг, засекречен и привлечен к участию в операциях, которые официально не существовали, а неофициально поразили больше целей, чем бубонная чума.
Со временем ликвидация на дальней дистанции стала для Джо чем-то вроде дальнего точного удара в гольфе. Она всегда начиналась зловещим затишьем перед бурей, концентрированным спокойствием, потом мощный ток адреналина по жилам и смертельный выстрел; всегда на расстоянии, сокращенном оптическим прицелом, и голова цели в перекрестье становится облачком красного тумана. Это было как отвратительный оргазм, как удар тока. Мяч в лунке. И это засасывало, как наркотик.
В шестьдесят пятом он вернулся домой, в жизнь не только жалкую, но и бессмысленную. Застывший, окаменелый, с грохочущим в мозгу эхом Йа-Дранга, он хотел уважения, которое имел от ребят из спецназа, он искал смысла, а более всего жаждал снова ощутить пальцем гладь спускового крючка. Начал он с самой обыкновенной уличной борьбы за справедливость. Потом дал знать старым друзьям и соседям, что готов на большее – может помочь тем, с кем поступили неправильно. Это была работа вроде как у комитета бдительности месть за невинных жертв организованной преступности; и не прошло много времени, как его попросили переступить черту.
Снова взглянуть в оптический прицел.

* * *
Неясный шум издалека.
Джо поднял глаза и увидел на пороге здания грузного человека, известного всем оперативникам этой части страны под кличкой Бигфут. Он вышел из двери офиса фирмы «Норт Луп Атриум» в просторной белой спортивной куртке из полиэфирной ткани и сделал шаг в перекрестье оптического прицела Джо Флада.
Джо выстрелил три раза.
В прицеле было видно, как человек пошатнулся, и голова его стала красным месивом. Прямое попадание. Быстро и чисто. Жирный мужчина свалился на землю. Телохранители запоздало бросились прикрывать его своими телами. Джо еще секунду не отрывал глаза от прицела, подтверждая ликвидацию цели. В зеленом поле толстый человек, которого звали Бигфут, подергиваясь, распластался на пороге здания, перекрыв дверь, его огромные рабочие ботинки вывернулись под странным углом, а под головой расползалась красная лужа. Джо вздохнул и расслабил мышцы.
И в этот момент произошло незапланированное.
Это было мимолетное чувство, промелькнувшее в его сознании какие-то доли секунды, но оно яркой вспышкой вспыхнуло у Джо под веками; образ ярче термоядерного взрыва впечатавшийся в сетчатку глаз – образ человека, ждущего смерти... У Джо заныло под ложечкой. Что это было? Что это могло быть, черт возьми?
– Хватит! – сердито буркнул Джо сквозь порывы клубящегося ветра.
Вдали возник вой сирен. Слабые перепуганные крики собирающейся толпы и допплеровское завывание машин «скорой помощи». Поднявшись на ноги, Джо подхватил свой «галил», сложил сошку и сунул все это в чемоданчик. Отнес чемоданчик к массивной дымовой трубе и швырнул в печь. Потом вошел обратно в здание, пошел вниз по лестнице и через причал к своей «вольво».
Обдумать нужно было многое, а времени оставалось мало.
2
В дальнем конце ирландского ресторанчика «Пэддиз Айриш» стареющий музыкальный автомат с хрустом жевал древнюю мелодию «Грэнд-Фанк-Рейлроуд». Что-то о каком-то американском оркестре. Джо почти ее не слышал. Он сидел на высоком стуле у самой стойки бара, прижавшись животом к полированной деревянной поверхности, с головой, забитой наркотической ватой. Он пропустил пять порций «Тамми намберз», и уже десять минут все в баре медленно расплывалось, как в оптике со сбитой наводкой.
Джо допил до дна свой меловой коктейль и медленно обвел взглядом прохладный задымленный ресторан. Все здесь были завсегдатаи. Все в дождевиках, джинсовых куртках, с короткой стрижкой. Все работяги с верхней и нижней частей Норт-шор, топящие в дешевом виски память об очередном рабочем дне. Джо не ощущал с ними никакой связи. Он здесь был космическим пришельцем из другого мира.
– Только не говори, что ты хочешь выпить еще глоток этой мерзости.
Джо поднял голову. Над ним нависла крупная фигура барменши по имени Дебби – прыщавой блондинки с отвратительной стрижкой и километровыми ногтями, покрытыми розовым лаком, в свитере поддельной ангорской шерсти, купленном на дешевой распродаже. Дебби была для Джо якорем спасения единственной барменшей на всем озере Мичиган, никогда не задававшей лишних вопросов, не вешающей лапшу на уши и не сующей нос не в свое дело. Более того, она была единственной барменшей во всем Чикаго, которая охотно снабжала его любимой отравой – неподражаемым и несравненным коктейлем «Тамми намберз». Одна часть «Бэйлиз» на три части «Маалокса».
– Сооруди еще одну, лапонька, – сказал Джо, смахивая с губ остатки похожей на молоко жидкости.
Ощущение во рту было такое, будто язык распух и не слушается. Зато ад в желудке остыл до легкого жжения.
– Не знаю, как ты можешь пить эту гадость, – крякнула Дебби, сунув руку под прилавок из нержавеющей стали и доставая оттуда небольшого размера бутылку с антацидом, которую держала здесь специально для Джо. Смешав еще один коктейль, она заменила им пустой бокал. – Месяц потом будешь белым срать.
Она хмыкнула и щелкнула зажигалкой, закуривая «Мальборо Лайт».
– Привык к этому вкусу, – промямлил Джо, тупо уставившись на водянистые разводы на исчерканной поверхности бара.
– Эй, дружок, ты здоров?
– Ага.
Музыкальный автомат умолк, и приглушенный шум зала, казалось, усилил боль Джо.
Дебби глубоко затянулась и выдохнула:
– У тебя сегодня неудачный день?
– Ничего подобного. Все нормально. Все прекрасно и великолепно. Лучше не бывает. А почему ты спрашиваешь?
– Потому что вид у тебя, словно кто-то написал на твой именинный пирог.
– Можно и так сказать, – невнятно пробормотал Джо, потирая глаза.
В кишках бурчало. Секунды три ему казалось, что сейчас наступит очередной приступ поноса. Боль теперь жила в нем, как ленточный червь, ползущий по внутренностям, сжирая его заживо. Болезнь расцвела на этой боли, как пламя на бензине. А может быть, и больше. Может быть, более серьезная вещь. Проклятие любого хорошего киллера: кризис совести. Джо никак не мог заставить себя не слышать надтреснутый голос покойной матери, и эхом гудели в мозгу слова ее ветхозаветной литании: «Поднявший меч...»
– Пообещай мне одну вещь, – вдруг сказала Дебби.
– Чего?
– Пообещай, что не собираешься тут сидеть и доставать меня рассказами о тяжелой судьбе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов