А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но никто не появился.
И я снова включил зажигалку. На этот раз парень в зеркале меня не испугал. Напротив, я даже был ему благодарен – стало в два раза светлее.
Мы оба стояли неподвижно и внимательно оглядывали комнату.
Похоже, кроме нас, в ней никого не было. И я медленно пошел. Пошел и он со своим огоньком.
Когда внезапно моя нога наступила на что-то скользкое, я поскользнулся, но не упал.
Повернувшись, я нагнулся посмотреть, на что наступил. На полу было мокрое красноватое пятно. Это здесь Тельма и Уэзли закончили развлекаться с Эрин. Тельма возвращалась в комнату, чтобы подобрать одежду и задуть свечи, но не потрудилась подтереть кровь, пот и все такое.
А теперь я вступил в кровь.
Шагнув назад, я обнаружил четкий отпечаток подошвы моей туфли.
Тогда я потушил огонек, опустил бритву в карман и, взяв зажигалку в зубы, снял с плеч рюкзачок и поставил его перед собой.
Внутри я отыскал жилетку, которую Конни сделала из полотенца, и, зажав ее между коленями, снова надел рюкзачок.
В абсолютной темноте я поднял ногу и вытер подошву туфли. Затем отступил назад, вытер другую подошву и повторил процесс. После этого я опустился на колени и включил зажигалку. Мое отражение и я поползли вперед, стирая наши следы. Остановились мы у края мокрого, измазанного кровью участка. Следы скольжения можно оставить – подошвы в них не отпечатались, а, значит, их могла оставить чья-то босая нога.
Мы поднялись и медленно пошли назад. Новых следов не появилось.
Оказавшись снова в темноте, я свернул жилетку и отправил ее назад в рюкзачок. Это заняло какое-то время. Кроме того, от жилетки руки стали мокрыми и липкими, и пришлось обтереть их о шорты.
Когда я включил зажигалку, мой двойник вновь появился. Но просуществовал недолго – только пока я подошел к дверному проему и снова погасил огонек.
Переложив зажигалку в левую руку, я достал бритву и шагнул из комнаты в коридор.
Не буди лиха
Комнату за комнатой, коридор за коридором, лестницу за лестницей обыскивал я огромный дом. Долгие и утомительные экскурсии по старинным особнякам рабовладельцев, выстроившимся вдоль Миссисипи, в которых я томился прошлым летом, оказались не напрасными: по общей планировке этот особняк был схож со многими из виденных мною. Мне даже казалось, что я здесь уже побывал, потому что почти всегда мог безошибочно предсказать, что будет дальше.
Хотя зажигалка постоянно была у меня в руке, я ее не использовал.
Я исследовал дом в темноте, крадучись и часто останавливаясь, чтобы прислушаться.
Спустя какое-то время я положил бритву назад в карман – мне нужна была свободная рука, чтобы нащупывать дорогу.
В доме стояла мертвая тишина.
Лишь его половицы без устали постанывали и поскрипывали под моими ногами.
От меня самого шуму было очень мало. Хотя мое дыхание и биение сердца так же, как участившееся урчание голодного желудка, казались мне громкими, по сравнению с возмущенными жалобами дерева, попираемого моими ногами, они были тихими.
Казалось, пол в доме вошел в сговор с Уэзли и Тельмой. “Еще бы, – подумал я. – Ему нравится, что по нему катаются голые тела, он наслаждается ощущением голой кожи и обожает, когда его доски умащивают кровью, потом и спермой. А я явился, чтобы положить конец всему этому. Поэтому он и выкрикивает свои предупреждения...”
(Иногда в голову лезут такие странные мысли. Когда ты один в темноте и в любую минуту можно оступиться и полететь вниз, или удариться о стену, или споткнуться о лампу, или наткнуться на того, кто желает перерезать тебе горло, трудно сохранить ясность ума.)
Чтобы описать каждый неловкий шаг и столкновение, страхи, которые я испытывал, обследуя особняк, и ложные тревоги – кошмарные сценарии, мелькавшие у меня в голове, – ужас, который охватывал меня всякий раз, когда я поворачивал за угол или входил в новую комнату, понадобилось бы много часов.
Тогда мне показалось, что само обследование дома длилось бесконечно.
Я уже думал, что всходит солнце.
Но в реальности я, вероятнее всего, бродил по дому не более часа, прежде чем нашел Уэзли и Тельму.
Мне уже начинало казаться, что их все-таки нет в доме. Может быть, они ночевали на яхте. Но затем, когда я поднимался по лестнице на третий и последний этаж, то услышал тихий раскатистый звук. Остановившись, я прислушался. Звук замер, но затем послышался вновь. И опять наступила тишина. Затем резкое похрапывание.
Сопит какое-то животное?
Но, послушав подольше, я понял, что звуки эти издает спящий человек.
Спящий и храпящий.
Дальше я поднимался еще медленнее, осторожно ставя ноги на каждую ступеньку и плавно перенося на них вес. Но большинство из ступенек все равно скрипели. Всякий раз, когда это случалось, я съеживался, замирал на месте и прислушивался, дожидаясь очередного храпа.
Наконец я добрался до верхней площадки лестницы.
И очутился посредине широкого коридора, окруженный стенами с открытыми дверями. Со своего места я мог видеть четыре залитые лунным светом комнаты – по одной возле каждого угла.
Звуки храпа, теперь более отчетливые, похоже, доносились из двери, находившейся передо мной и правее. Остановившись возле балясины перил, я обернулся лицом в направлении звуков.
В темноте вход в комнату выглядел смутно бледным.
Я с большой осторожностью стал к нему подкрадываться.
Так вот где устроились Уэзли и Тельма.
Имея в своем распоряжении весь дом, почему они предпочли спать в столь отдаленной комнате? Мне показалось это очень странным, особенно учитывая раны Уэзли. Зачем было взбираться на третий этаж, когда на первом было множество хороших и удобных комнат?
У входа я остановился и заглянул внутрь.
В глубине комнаты два ярких от лунного света окна.
Ах вот оно что!
Это комната с видом.
С такой высоты, вероятно, можно было видеть клетки поверх крон деревьев.
Наблюдать за женщинами.
Отсюда они вполне могли бы увидеть огонек моей зажигалки.
Если бы смотрели.
Однако, судя по всему, они не смотрели. Если бы они увидели этот огонек, то вряд ли просто так взяли бы да и завалились спать.
Кроме храпа, из комнаты доносилось глубокое ровное дыхание.
Они здесь и спят.
Видимо.
Отчасти я был рад, что нашел их. По крайней мере, была решена загадка их местонахождения.
Но другая часть меня не одобряла эту находку.
И что, черт побери, я должен был теперь делать?
На ум пришло только два возможных варианта поведения:
1. Убираться к чертовой матери из дому.
2. Войти в комнату.
Если быть откровенным, мне жутко хотелось уйти. Я чувствовал, что если останусь, обязательно случится что-то нехорошее.
Я подумал, может, выбраться из дома и поджечь его. Это был бы сравнительно безопасный и эффективный способ покончить с Уэзли и Тельмой.
Не такая уж и плохая мысль.
Эта высота оказалась бы для них ловушкой, и шансы спастись практически равнялись нулю.
Только одно слабое место.
(Похоже, от них никогда нельзя избавиться.)
Уэзли, вероятно, взял с собой в комнату ключи от клеток. Если я сожгу дом, что станет с ключами? Начнем с того, что я, возможно, не смогу отыскать их среди пепелища. И потом, вдруг они расплавятся? Я ведь не специалист по температуре плавления ключей от клеток для содержания горилл. В горящем доме они вполне могут превратиться в лужицы металла или, по крайней мере, покорежиться и прийти в негодность.
И как я смогу тогда открыть клетки?
Значит, необходимо прокрасться в комнату и найти ключи. Взять ключи и только затем выбираться к черту из дома и поджигать его.
Мысль эта показалась мне просто замечательной.
В ней было только одно слабое место: чтобы заполучить эти ключи, придется войти в комнату и поискать.
А как можно было надеяться отыскать их в темноте?
В голове моей раздался голос, напоминавший голос Кимберли. И он говорил: “Выкинь из головы все это дерьмо и сделай то, что надо”.
Она была права.
Или это я был прав, потому что на самом деле голос этот принадлежал не Кимберли, а был моим собственным.
Я не хотел делать это.
Но я нашел Уэзли и Тельму. И они спали. А спящие они были беспомощны. И, значит, полностью в моей власти. Другого такого шанса мне, возможно, никогда не представится. Если я сейчас окажусь трусом, то возненавижу себя навсегда.
Если я упущу свой шанс, расплачиваться придется моим женщинам.
Перед тем как войти в комнату, я вынул из кармана бритву и большим пальцем открыл лезвие.
В этот миг я вновь превратился в шизика: от меня снова отделился критичный и обеспокоенный наблюдатель.
Ты, должно быть, лишился своего драгоценного рассудка, говорил он мне.
Я перешагнул порог.
Пол заскрипел.
Один из спящих захрапел. (Думаю, Уэзли.) Дыхание другого оставалось глубоким и ровным.
Они спят мертвым сном, убеждал я себя.
Если только не притворяются.
И тогда я подумал: “Ты должен немедленно перерезать им глотки”.
Но я понимал, что не смогу это сделать. Чтобы убивать спящих, надо быть чертовски хладнокровным. И даже если бы мне удалось заставить себя разделаться подобным образом с Уэзли, с Тельмой все обстояло иначе.
Тельма была женщиной.
А как бы я смог перерезать горло женщине?
Не смог бы, вот как.
(Но я смог бы сжечь ее, подпалив дом? Видимо, да. Даже считая предосудительной саму идею перерезания горла, я был решительно настроен на то, чтобы сжечь живьем этих двух чудовищ вместе с домом. И рука не дрогнула бы.)
Остановившись у входа, я увидел, что Уэзли и Тельма спали в одной кровати. По крайней мере, я предположил, что это они.
Потому что мне не очень хорошо было их видно.
По обе стороны двойной кровати стояли ночные столики. Столики и кровать стояли у стены между окнами, поэтому лунный свет на них почти не падал.
Уэзли и Тельма (в то время я мог только предположить, что это были они) лежали бок о бок – расплывчатые темные фигуры на белой простыне.
Тело на левой половине двойной кровати выглядело крупнее, чем лежавшее справа. Храп доносился оттуда. Кроме того, на этом теле была белая заплата, очень напоминавшая грудную повязку Уэзли.
Значит, он лежал слева, а Тельма справа.
И я направился к той стороне кровати, которую занимал Уэзли. Потому что ключи были у него. На его месте я бы положил их на ночной столик, чтобы до них можно было легко дотянуться.
Мне нужна была свободная рука. Но я не хотел остаться без бритвы, так что в карман ушла зажигалка.
Пока я подходил все ближе и ближе к ночному столику Уэзли, спящие продолжали издавать свои обычные звуки.
Когда я добрался туда, я развернулся боком, чтобы не терять их из виду.
Но, если пристально смотреть на людей, они, кажется, чувствуют это.
Кто-нибудь из них обязательно проснется, это точно.
Так что вместо этого я посмотрел в сторону выхода, когда осторожно похлопывал по столику.
Да только недостаточно осторожно.
Шаря вслепую, я слегка толкнул пальцами кольцо с ключами. Оно сдвинулось с места, царапнув по дереву. И несколько ключей ударились друг о друга. И тихо звякнули.
Уэзли продолжал храпеть.
Тельма резко вскочила на кровати.
Я окаменел.
Она сидела на матраце по другую сторону Уэзли, не шевелясь и не произнося ни слова.
В какую сторону была повернута ее голова, определить я не мог.
Но она должна была смотреть на меня.
Видела ли она меня?
Я не двигался и старался не дышать.
Может быть, пронесет.
Если она меня не видела, и я не издам ни единого звука, возможно, через какое-то время она успокоится, ляжет и снова уснет.
Довольно скоро мне понадобилось вдохнуть воздух. Я сделал это медленно. Вероятно, она не услышала меня за громким храпом Уэзли. Но она еще сидела.
Мною стала овладевать паника. Я почувствовал, что задыхаюсь, сердце бешено заколотилось, а все тело дрожало, в том числе и руки.
Связку ключей я прижимал к столу кончиками пальцев. Если дрожь усилится, я не смогу контролировать пальцы и ключи вновь зазвенят. Я подумал было поднять руку. Но, когда я буду убирать руку, ключи могут зазвенеть.
Может быть, мне надо схватить их и дать деру? Нет, нет, нет, нет!
“Наберись терпения и жди!” – приказывал я себе. Уже недолго. Еще секунда, и она ляжет. Пройдет еще немного времени, и она уснет крепким сном. – Иди сюда, Руперт, – шепнула она. Вздрогнув, я тихо ахнул и машинально схватил ключи. Они звенели целое мгновение, пока я не стиснул их в руке, заставив замолчать. Раздался клокочущий храп Уэзли, и он со стоном перевернулся на бок. Теперь он лежал ко мне спиной и лицом к Тельме. Та молчала. Спустя несколько секунд, которые показались мне вечностью, Уэзли вновь захрапел.
Я стоял у кровати с ключами в одной руке и бритвой – в другой.
И пристально смотрел на Тельму. Хотя я не мог видеть ее глаза – или даже в какую сторону повернута ее голова, – я знал, что она наблюдает за мной.
И я начал медленно, не отрывая подошвы от пола, перемещаться в ноги кровати.
Пусть думает, что я иду к ней, говорил я себе. До самого момента, когда я рванусь к двери.
Однако, оказавшись в ногах кровати, я никуда не рванул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов