А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Посмотрите, как он представлен, – фигура отца, волшебник, который властен над силами природы, морем и ветром, доброжелательный и сверхъестественный Маккиавели, который контролирует остров и всех, кто на нем находится». Он смотрел на меня, подняв брови, и ждал ответа.
«Святой Спиридон?»
«Святой Спиридон! Именно! – Он взглянул на Макса, будто восхищаясь умом любимого ученика. Макс слабо улыбнулся. – Даже имя… Вы заметите сходство, а сокращенная форма – Спиро – еще ближе. Святой Спиридон, а точнее, его тело, было перенесено сюда в 1489 году. Он немедленно прославился различными видами волшебства, чудес, если хотите, особенно относительно погоды. С ним появилась еще одна святая, женского пола. Ее тело также находится в церкви в городе, но она не возбудила народного воображения, поэтому ее не выносят. Я, честно говоря, даже не помню ее имени».
«Никогда не слышала о ее существовании».
Он улыбнулся. «Это – страна мужчин. Но эта дама вполне может быть прототипом Миранды, дочери волшебника. Вряд ли она попала бы в легенду, будь она просто попутчицей или даже женой. У волшебников не бывает жен, причины этого, кстати, было бы интересно выяснить, но думаю, вы бы с ними не согласились».
«Догадываюсь, но опровергать не буду, это мужской мир. Между прочим, у ведьм не бывает мужей, во всяком случае у настоящих, из старых сказок».
«Истинная правда. Ну так вот это – исходный пункт – сказочно плодородный остров Корфу, который охраняет святой, умеющий управлять погодой. Теперь допустим существование бури. Настоящий шторм, когда какой-то важный корабль, может быть даже с очень важными итальянскими персонами на борту, унесло далеко с курса и выбросило на берег, так что пассажиров спасло что-то чудесное, что можно приписать святому. Так начинает расти легенда. После добавляются германские элементы волшебной сказки, например, красивая дочь. Хорошо было бы привязать к событиям истории острова все элементы пьесы, но пока мне это не удалось».
«Какая жалость! – сказала я без иронии, я получала массу удовольствия. – А Калибан? Язычество?»
«Если хотите. Грубость, сексуальность, восхитительная чувственная поэзия. И он определенно был греком».
«Откуда вы взяли?»
Он хихикнул: «Он приветствовал Просперо на острове „водой с ягодами в ней“. Вы не сталкивались с греческим обыкновением разводить варенье в воде?»
«Нет. Но это не причина. Он мог подать и кофе, кем бы он тогда был, французом?»
«Ну хорошо, оставим бедного Калибана в покое. – Тут белый кот потянулся, выпустил когти и очень громко зевнул. Сэр Джулиан засмеялся. – Не надо было меня вдохновлять. Простофиля слышал все это раньше и, к моему сожалению, бедный Макс тоже».
«Ну а я нет, и это оказалось очень интересно. Можно бесконечно развлекаться. Я должна перечитать и поискать всякие детали. Хорошо бы у сестры была книжка».
«Возьмите мою, – среагировал он немедленно. – Она где-то на верхней полке, думаю, Макс… Спасибо большое», – это сыну, когда он подал книгу.
«Но если вы над ней работаете…»
«Работаю? – Он так сказал это слово, что оно прозвучало крайне нелепо. – Вы только что услышали, насколько серьезно. И вообще, для развлечений я использую книжку в мягкой обложке, где можно пачкать, резать и клеить… Спасибо, Макс. Вот и ваши розы. Это моя собственная книга, она немного древняя, и, боюсь, я в ней все-таки писал, но, может быть, вы сможете это проигнорировать».
Я уже заметила карандашные пометки. Прижимая книгу к груди, будто прижизненное шекспировское издание с авторскими пометками, я встала. Сэр Джулиан тоже поднялся, а белый кот, лишившись места, спрыгнул на пол и, полный достоинства, удалился по ступенькам в розовый сад.
«Правда, пора идти, – сказала я. – Спасибо за книгу, я буду очень о ней заботиться. Я… Знаю, что пробыла слишком долго, но мне было очень хорошо».
«Милое дитя, вы оказали нам честь. Я безумно наслаждался вашим визитом и, надеюсь, вы скоро вернетесь. Как видите, существует определенное ограничение на количество моих разговоров, которое могут вынести Макс и кот, и очень приятно иметь хорошо воспитанную, захваченную в плен аудиторию. Но если вы должны…»
В лесу уже было темно. Мистер Гэйл вежливо проводил меня до конца розового сада, указал тропу к поляне с ручьем. Красивый Простофиля был тут как тут, мечтательно разглядывал большую ночную бабочку у куста жимолости. Макс Гэйл поднял кота, попрощался со мной и быстро удалился. Очень скоро заиграл рояль. Композитор не стал тратить времени и приступил к работе. Потом лес закрылся за мной, и больше ничего не было слышно.
Тишина, будто перед штормом. Запах цветов висел в воздухе облаками. Я осторожно шла по тропинке и думала о закончившемся разговоре, не о «теории» сэра Джулиана, а о нем самом и о том, что думают о нем Фил и Годфри.
Что-то с ним и сейчас неправильно, это очевидно. Не только физические видимые признаки, но о многом говорило и постоянное напряженное внимание сына. А против – разговор, не его нормальный и веселый тон, а использование определенных фраз. Будет ли человек, недавно вышедший из сумасшедшего дома, говорить о романтических кружевах безумия? И стал бы сын говорить об «одержимости» отца, предлагать посмеяться над ним? Может, это, конечно, его способ выходить из трудных ситуаций. А может, его напряжения порождала я, а не отец?
И тут я сдалась. В любом случае невозможно представить сэра Джулиана блуждающего с винтовкой и опасного для окружающих. Скорее я начну подозревать Филлиду или самого Годфри Мэннинга. И, скорее чем кого-нибудь другого, я готова подозревать Макса Гэйла.
Уже послышалось журчание воды, впереди, где лежало озерцо, расступились деревья. Вдруг возник новый странный шум, будто там собралось огромное количество говорливых кур. Поняла – вечерний хор лягушек. Я остановилась у края поляны, чтобы подобрать полотенце, и они меня, наверное, увидели, потому что перестали петь, маленькие тела запрыгали в воду. Я опять спряталась в кусты, потом обошла вокруг к дальнему концу озера, где было укрытие прямо над берегом. Раздвинула ветки и посмотрела вниз.
Сначала в темноте я увидела только тусклый блеск воды, отражение неба, круглые листья каких-то плавучих растений. Потом – лягушку, большую, на листе лилии, ее горло пульсировало в такт песне. Толстое и веснушчатое тело, глаза блестят, как ягоды. Близко запела еще одна, еще… Весело и интересно, я стояла очень тихо. Хор с каждой секундой становился все громче и счастливее.
И вдруг тишина, будто повернули выключатель. Моя лягушка нырнула. Между листьями вся поверхность воды покрылась кругами и забулькала. Кто-то шел от залива.
Сначала я подумала, что Филлида пошла искать меня на берегу, потом поняла, что это мужчина. Тяжелые шаги, осторожное дыхание, которое он явно старается заглушить и успокоить. Я отпустила ветки, стояла тихо, ждала, пока он пройдет.
Вышел на поляну. Грек, раньше не видела, молодой, плотный, широкоплечий, в темных брюках в водолазке, через руку перекинута светлая куртка. Остановился у пруда, вытащил из кармана сигарету, засунул между губ, но не зажег спичку, передумал. Опять убрал, засунул сигарету за ухо. Не мог бы яснее объяснить, что прячется, даже словами.
Когда он повернул, чтобы уйти, разглядела его лицо. Необыкновенно возбужденное, до пота, так неловко смотреть, что я затаилась еще основательнее. Не заметил. Провел рукой по лбу, перебросил куртку на другую руку и пошел с торопливой осторожностью по тропе к Кастелло.
В вершинах деревьев зашумел торопливый ветер, прохладный воздух принес запах дождя. Я стояла тихо, пока шаги таинственного незнакомца не замолкли и опять не зашевелились лягушки на листьях лилий, прочищая горло для песен.
6
По неизвестной причине, которую я никогда не пыталась осознать, я так и не рассказала сестре о визите к Гэйлам, даже когда на следующее утро она решила, что в конце концов должна спуститься со мной в залив, и показала тропинку, ведущую в Кастелло.
Поляна при ярком свете выглядела совсем по-другому. За ночь ветер очистил воздух и освежил лес. Песок в заливе сиял, море у берега дрожало от слабого ветра. Я расстелила коврик в тени сосен и положила на него вещи. «А ты ведь тоже будешь?»
«Несомненно. Раз уж спустилась вниз, ничто мне не помешает немного поплескаться на мели, даже если я буду похожа на маму-слониху, которая ждет близнецов. Потрясающий купальник, где ты его взяла?»
«Маркс и Спенсер».
«Бог ты мой!»
«Но я не вышла замуж за богача», – сказала я жизнерадостно, натягивая лямки на плечи.
«Можно подумать, я сейчас получаю от этого массу удовольствия, – она с печалью посмотрела на собственную фигуру, вздохнула и уронила роскошный пляжный халат рядом с косметичкой, заполненной лосьонами, косметикой Элизабет Арден и прочими аксессуарами, без которых она и не помышляла выпустить себя на берег. – Это не честно. Ты только посмотри на меня, а это – вещи от Фабиани».
«Бедняжечка! И в них залезают в воду? И ради бога, неужели ты собираешься плавать с этой кохинористой штукой?»
«Да ни за что! – Она стащила с пальца кольцо с огромным бриллиантом, бросила в косметичку и застегнула молнию. – Пошли. Одна надежда, что твой друг не примет меня за дельфина. Форма примерно та же, как считаешь?»
«Ничего с тобой не случится. Он не носит желтого».
«Серьезно, Люси, никто оттуда не смотрит? Я бы предпочла обойтись без аудитории».
«Если не отплывешь от берега, тебя никто и не увидит, только если подойдет к краю террасы. Сейчас посмотрю».
Густо-зеленая в тени сосен вода переходила в сияющий бледно-голубой там, где в залив углублялась полоса песка. Я прошла по отмели примерно пятьдесят ярдов от берега, повернулась и посмотрела на террасу Кастелло. Никого. Позвала Филлиду. Мы плавали и плескались, я посматривала в открытое море, поджидала дельфина, но хотя один раз я увидела вдалеке перекат его сияющим колесом, существо не приблизилось к заливу. Потом мы вернулись на берег, легли загорать и лениво беседовать. Замечания Фил становились все короче, а скоро и совсем прекратились. Я оставила ее спать и опять пошла в воду.
Хотя я все время следила за лесом и террасой, с самого первого дня никто там не появлялся. Поэтому я даже удивилась, когда обнаружила, что у стола кто-то сидит. Седые волосы. Сэр Джулиан Гэйл. Он помахал мне рукой, и я помахала в ответ, чувствуя себя необыкновенно польщенной этим его жестом. Он немедленно отвернулся, склонил голову над книгой, перевернул страницу.
На террасе с ним никого не было, но когда я повернулась, чтобы заплыть поглубже, еще кое-что привлекло мой взгляд.
Что-то сверкнуло в одном из верхних окон. А за вспышкой последовало движение, будто некто поднял бинокль к глазам, чтобы следить за заливом.
Когда за тобой так следят, невольно приходишь в ярость. С огромным бы удовольствием ответила грубостью на грубость и скорчила жуткую рожу в сторону Кастелло, но сэр Джулиан мог бы принять это на свой счет. Поэтому я немедленно вернулась на отмель, встала и выразительно направилась (упражнение в театральной школе – разъяренная купальщица, изгнанная из воды) к южным скалам залива. Закончу купание там, где меня не видно от Кастелло.
Никогда не думала, что так трудно с достоинством перемещаться по трем футам воды. Когда я дошла до конца отмели к глубокой воде у скал, я безумно злилась на Макса Гэйла и думала, что зря сразу не вышла на берег. Переплыла к скалам и вылезла на берег под соснами.
Среди камней у подножия скалы извивалась тропа, наверное, она вела к вилле Годфри Мэннинга, но оказалась такой каменистой, что я осталась внизу. Совершенно белые скалы были изрыты озерками и заливами. Я пошла между ними по гладким горячим камням. Иногда цветущие кусты доходили почти до воды и исчезали, а иногда над водой нависали скалы, истоптанные тропами, а кусты у их подножия смотрели прямо в воду.
Я остановилась у совершенно изломанной скалы, будто прилив бился сюда со страшной силой, когда дул ветер. Под скалой валялись обломки камней и свежие водоросли, очень может быть, что их выбросил ночной шторм. За следующим поворотом я видела узкий залив или даже пещеру, окруженную густыми деревьями, заполнившими склоны. Сосны, дубы и падуб. И лимоны, о которых говорил сэр Джулиан. Через кусты я увидела что-то красное, должно быть крышу эллинга Годфри Мэннинга. Рядом никого не было. Я решила закончить купание здесь, а потом вернуться по тропе.
Осторожно я брела между скал и водорослей. Дорогу загородило озерко, я пошла по воде, размышляя о морских ежах, которые в этих водах (я читала) могут втыкать отравленные иглы прямо в ногу. «Как дикобразы, что закрыли проход моим босым ногам…» Бедный Калибан. Интересно, Джулиан Гэйл прав? Поздно вечером я читала «Бурю», играла в предложенную им захватывающую игру, даже придумала кое-что сама. Спрошу его об этом, когда опять пойду в Кастелло. Если пойду… Но конечно, нужно вернуть Шекспира… Если смогу узнать у Миранды или Адони, когда Макса Гэйла дома не будет…
Я дошла до миниатюрной бухты, углубившейся в скалы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов