А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Восемь. Было девять, но один замолчал с месяц назад.
Вот об этом я и хотел спросить тебя, дядя Аксель. Как ты
думаешь, не узнал ли кто-нибудь... Мы боимся, что кто-
нибудь догадался... Если кто-нибудь разгадал нашу тайну...
- Я замолчал, чтобы он закончил мою мысль.
Он опять покачал головой.
Не думаю. Мы услышали бы об этом. Может быть, он прос-
то уехал. Он жил поблизости?
- Наверное... Точно не знаю, - сказал я. - Но если бы
он собирался уезжать, он обязательно сказал бы нам об этом.
- Но он сказал бы и о том, что кто-то догадался, не
так ли? - Предположил дядя. - Мне кажется, что это больше
похоже на несчастный случай, наступивший внезапно. Ты хо-
чешь, чтобы я постарался что-нибудь разузнать?
- Пожалуйста. Некоторые из нас испугались, - об_яснил
я.
- Хорошо, - он утвердительно кивнул. - Я посмотрю, что
тут можно будет сделать. Ты говоришь, что это был мальчик.
Вероятно, не очень далеко отсюда, месяц назад. Что-нибудь
еще?
Я рассказал ему, что мог, но этого было очень мало.
Было большим облегчением для меня узнать, что он постара-
ется выяснить, что же случилось. Поскольку с тех пор уже
прошел целый месяц, и ничего не случилось, мы беспокоились
меньше, но все еще не успокоились окончательно.
Перед расставанием он вновь вернулся к мысли о том,
что никто не может знать то, каков на самом деле правильный
облик.
Позже я понял, почему он сказал это. Я понял также,
что его не очень беспокоит правильность облика. Я не могу
сказать, пытался ли он предупредить чувство тревоги или
неполноценности, которое могло возникнуть у меня, и у всех
нас, когда мы лучше познакомимся со своими способностями.
Может быть, все было лучше оставить как есть, но с другой
стороны, он все же уменьшал тревогу пробуждения...
Во всяком случае, пока я решил не убегать из дому.
Практические трудности казались мне непреодолимыми.



ГЛАВА 7.

Появление моей сестры, Петры, было настоящим сюрпризом
для меня, но не для остальных.
С неделю или две в доме чувствовалось какое-то слабое,
не вполне определенное ожидание каких-то событий, но их не
называли и не упоминали.
Что касается меня, то я вообще не чувствовал, что
что-то готовиться, пока однажды ночью не закричал ребенок.
Это был несомненно пронзительный крик ребенка, и звучал он
в нашем доме, где днем раньше никакого ребенка не было. Но
на следующее утро никто не вспоминал о ночных звуках. Никто
не смел говорить об этом, пока инспектор не выдаст удосто-
верение, что это человеческий ребенок с правильным обликом.
Если бы, к несчастью, ребенок в чем-то нарушал бы правильный
облик, то он не мог бы получить удостоверение, никто ни о
чем бы не подозревал, и весь инцидент был бы предан
забвению.
Как только рассвело, отец послал батрака на лошади за
инспектором, и в ожидании его прибытия вся семья, скрывая
беспокойство, занималась обычными делами.
Спокойствие становилось все более притворным по мере
того, как проходило время. Отец, как человек с известным
влиянием в округе, ожидал, что инспектор приедет немед-
ленно. Но батрак явился лишь с вежливым посланием, в кото-
ром инспектор обещал найти время и заглянуть к нам в
течении дня.
Даже для праведного человека не очень мудро ссориться
с инспектором, тем более обличать его публично. У инспекто-
ра найдется множество возможностей отомстить.
Отец очень рассвирипел, тем более, что условия не
позволяли ему проявлять гнев. Более того, он подозревал,
что инспектору только и нужно, чтобы он выдал себя. Он все
утро слонялся по дому и двору, скрывая свой гнев на инспек-
тора и придираясь к самым обычным делам и занятиям домаш-
них, так что скоро все ходили на цыпочках и старались не
привлекать его внимания.
Никто не смеет об_явить о рождении, пока ребенок не
будет официально осмотрен и одобрен. И чем больше отклады-
вается это официальное извещение, тем больше поводов для
подозрений и злословия. Поэтому все старались получить
удостоверение как можно быстрее.
Не употребляя слова "ребенок", мы все делали вид, что
мать лежит в постели из-за простуды или другого недомога-
ния. Моя сестра Мери время от времени входила в комнату
матери, а в промежутках она скрывала свое беспокойство,
громко командуя служанками. Я старался держаться поблизос-
ти, чтобы не пропустить момент об_явления. Отец продолжал
бродить.
Неопределенность усугублялась тем, что два ребенка
моей матери перед тем не получили удостоверений. Мой отец
опасался и, вероятно, инспектор тоже - третьего случая, так
как согласно закону, после рождения третьего неправильного
ребенка он должен был отослать жену и жениться на другой
женщине. Но поскольку было бы невежливо и неосмотрительно
посылать инспектору вторичное приглашение, ничего не
оставалось делать, как притвориться спокойным.
Инспектор на своем пони появился только после полудня.
Отец взял себя в руки и пошел встречать его. Но даже тут
инспектор не поспешил. Он неторопливо спешился, пошел в
дом, рассуждая о погоде. Отец, с красным от гнева лицом шел
за ним следом. Мери провела инспектора в комнату матери.
Теперь оставалось только ждать.
Мери рассказывала потом, что он очень долго рассматри-
вал ребенка, высматривая мельчайшие подробности. Наконец он
вышел с ничего не выражающим лицом. В небольшой, редко
используемой комнате, он сел к столу и принялся искать свое
перо. Наконец он извлек из сумки бланк и медленно написал,
что он официально осмотрел ребенка и нашел, что это челове-
ческий младенец женского пола, без каких-либо признаков
отклонения. Некоторое время он задумчиво смотрел на бланк,
как будто чем-то неудовлетворенный. Он позволил себе еще
немного поколебаться, прежде чем поставил дату и расписал-
ся. Затем тщательно промакнул удостоверение и протянул его
моему отцу, все еще с видом неудовлетворенности и неуверен-
ности. На самом деле он, конечно, не сомневался. Мой отец
был уверен, что он проделывает это в отместку.
Наконец существование Петры было признано. Мне заяви-
ли, что у меня есть новая сестра и позволили посмотреть на
нее, лежавшую в колыбели рядом с постелью моей матери.
Она была такая розовая и морщинистая, что я удивился,
почему инспектор посчитал ее нормальной. Однако ничего не-
предвиденного в ней не было, и она получила свое удостове-
рение.
Пока мы по очереди смотрели на нее, кто-то зазвонил в
колокол, как полагалось по обычаю. Все на ферме оставили
работу, и мы все собрались на кухне для благодарственной
молитвы.

..........

Два или три дня спустя после рождения Петры, я случай-
но стал свидетелем семейной сцены, которую предпочел бы не
видеть.
Я сидел в комнате рядом с родительской спальней, где
моя мать все еще лежала в постели. Это было делом случая,
но и хитрости тоже. Только здесь я мог спрятаться после
дневной еды и выждать, когда все разойдутся, и я смогу
ускользнуть, чтобы никто не увидел меня и не дал какую-
нибудь работу. До сих пор здесь еще никто не находил меня.
Следовало выждать около получаса. Обычно эта комната была
хорошим убежищем, но теперь следовало быть осторожным, так
как плетеная стена, отделяющая ее от комнаты матери,
треснула. Поэтому я осторожно ходил на цыпочках, чтобы мать
меня не услышала.
В этот день я уже совсем собрался улизнуть, когда к
крыльцу под_ехала двухколесная тележка. Когда она проезжала
мимо окна, я увидел, что в ней, держа вожжи, сидит тетя
Гэррист.
До этого я видел ее всего несколько раз, так как она
жила в пятнадцати милях от нас в сторону кентака. Она мне
нравилась. Она была на три года моложе моей матери, внешне
они были похожи, но у тети Гэррист каждая черта лица была
смягчена, и поэтому, в целом, они выглядели по-разному. Я
часто думал, глядя на нее, что такой могла бы быть моя
мать. С ней было также легче разговаривать. У нее не было
угнетающей манеры слушать лишь для того, чтобы потом задеть.
Я осторожно подошел к окну и посмотрел, как она
привязывает лошадь, достает из повозки белый сверток и
несет его в дом. Она никого не встретила, так как через
несколько секунд у двери послышались шаги, и щелкнула
задвижка.
- Гэррист! - Раздался удивленный голос моей матери,
звучавший неодобрительно. Так быстро! Неужели ты привезла с
собой грудного ребенка?
- Да, я знаю, - ответила тетя Гэррист, уловившая осуж-
дение в словах матери, - но я это сделала ради Вилли. Я
слышала, что твой ребенок родился преждевременно, поэ-
тому... О, так вот же она! Она восхитительна! Это прекрас-
ный ребенок, - она замолчала. Потом вдруг прибавила: - у
меня тоже прекрасная девочка. Не правда ли, она красива?
Этот разговор нисколько не заинтересовал меня. Я не
думал, что один ребенок может существенно отличаться от
другого...
Моя мать сказала:
- Я рада, дорогая. Генри, наверное, ее смотрел?
- Конечно, - ответила тетя Гэррист, но в ее голосе
была какая-то неуверенность. И даже я заметил это. Она то-
ропливо прибавила: - она родилась неделю назад. Я не знала,
что делать, но когда я услышала, что у тебя ребенок родился
преждевременно, и что это тоже девочка, я возблагодарила
бога за то, что он отозвался на мои молитвы, - она опять
помолчала и осторожно спросила: - вы получили на нее удо-
стоверение?
- Конечно, - голос моей матери был резок и холоден. Я
хорошо знал этот тон, и он не обещал ничего хорошего. Когда
она заговорила вновь, в ее голосе было беспокойство.
- Гэррист, - резко сказала она, - ты хочешь сказать,
что не получила удостоверения?
Тетя не отвечала, но мне показалось, что я уловил звук
подавленного рыдания. Моя мать холодно и властно сказала:
- Гэррист! Дай мне взглянуть на ребенка.
В течении нескольких секунд ничего не было слышно,
только всхлипывания моей тети. Потом она неуверенно
сказала:
- Это совсем небольшая... Почти что ничего.
- Почти что ничего! - Выпалила моя мать. - У тебя хва-
тило наглости принести свое чудовище ко мне в дом и гово-
рить, что это почти ничего!
- Чудовище! - Голос тети Гэррист прозвучал так, как
будто ее ударили. - О! О! О! - Она заплакала.
Через некторое время мать сказала:
- Не удивительно, что ты не осмелилась звать инспек-
тора.
Тетя Гэррист продолжала плакать. Моя мать подождала,
когда стихнут рыдания, потом сказала:
- Я хотела бы знать, Гэррист, зачем ты пришла? Зачем
ты принесла его?
Тетя Гэррист всхлипывала. Когда она заговорила, голос
ее звучал тускло и слабо:
- Когда она родилась... Когда я увидела ее, я хотела
убить себя. Я знаю, ее никогда не одобрят, хотя это совсем
незначительный дефект. Но я не умерла. Я подумала, может
быть, я как-нибудь спасу ее. Она красивая девочка, за ис-
ключением этого. Не правда ли?
Моя мать ничего не сказала. Тетя Гэррист продолжала:
- Я не знала как, но я надеялась. Я хотела подержать
ее недолго, пока ее не заберут у меня. Ведь на об_явление
дается месяц. Я решила, что хоть этот месяц она побудет у
меня.
- А Генри? Что сказал он?
- Он... Он сказал, что мы должны об_явить в конце
концов. Но я не разрешила ему, я не смогла. Я не смогла.
Боже, не в третий раз! Это ведь в третий раз! Я держала ее
и молилась, молилась и надеялась. А когда я услышала, что у
тебя преждевременно родилась дочь, я подумала, может быть
это бог отвечает на мои молитвы.
- Но Гэррист, - холодно сказала моя мать, - я не
понимаю, что ты имеешь в виду.
- Я подумала, - продолжала безжизненно, заставляя себя
говорить, тетя Гэррист, - я подумала, что если оставлю у
вас свою девочку и возьму вашу...
Моя мать задохнулась от изумления. Она, очевидно,
лишилась речи.
- Всего на один или два дня, только бы получить
удостоверение, - упрямо продолжала тетя Гэррист. - Ты моя
сестра и единственный человек в мире, который может мне
помочь сохранить моего ребенка и мою семью.
Она вновь начала плакать. Последовала долгая пауза,
потом раздался голос моей матери.
- За свою жизнь я не слышала ничего более отвратитель-
ного. Прийти ко мне с таким аморальным предложением... Ты,
наверное, сошла с ума, Генриэтта? Подумать только, что я
могу... - Она замолчала при звуке тяжелых шагов отца.
- Джозеф, - сказала она, когда он вошел. - Отправь ее
отсюда. Скажи ей, чтобы она уходила из дома и взяла с собой
это...
- Но, - смущенно сказал отец, - но ведь это Гэррист,
дорогая.
Моя мать все ему рассказала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов