А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Завтра он возьмет билет на поезд и через сутки уже увидит её. Он знал, - уже интересовался днями расписанием, - поезд уходит с утра, это примерно через семь часов. Но почему не сегодня? Не сейчас? Он может прекрасно успеть. Да, ближайшим поездом. Вот так вопрос был решен. Ни с кем утрясать его не было нужды, а билет за час до отхода поезда нашелся, как всегда. И вот уже мечта стала обретать упругую плоть, и вместе с ветром в окно купе залетали неведомые утренние ароматы.
ГЛАВА 3
НОЧНЫЕ УЖАСЫ
Есть острая забава в том, чтобы оглядываясь на прошлое, задавать себе вопрос: что было бы, если бы... заменять одну бессмыслицу другой, представлять, как знаменательные истоки какого-нибудь эпохального деяния, в свое время протекшие незаметно, так же незаметно поворачивают в иную сторону, в никуда. Так или иначе, младенец Володя Ульянов все же не утонул в купели при крещении, а Александр Серебряков оказался дома - событие столь же эпохальное, но иного уровня - и трубку снял. А иного - не дано. Все эти мысли роились в голове Александра, когда он, лежа на койке в казенной больничной пижаме и штанах, накрытый затертой простыней без одеяла (и так было жарко до невозможности, никакой сквозняк не помогал хоть немного охладиться), он думал, что вполне мог бы оказаться позавчера на работе, стоило бы ему сделать гипотетичную рокировку во времени, поменявшись сменой с напарником. Или Лена позвонила бы на день позже. В подобном случае он не услышал бы междугородний звонок, и не поднял бы трубку, и не приехал бы в горячий город Анапа, и ничего бы не произошло с ним здесь. И наоборот. Отключи он телефон хотя бы на неделю, быть может, иное, дивное розовое счастье запросто бы с ним разговорилось: как знать... как знать... Сумерки пали неожиданно быстро. Собственно, и сумерек не было: просто включили свет в палате и сразу стало видно, что за окнами давно-давно густая тьма. Два санитара, только что включившие ночь, вкатили в палату каталку для лежачих больных, громко поинтересовались, где тут больной с сотрясением мозга, порезанной щекой и прочими ушибами и, удостоверившись, что ищут Александра, сказалиему перебирался на их транспорт. - Распряжение дежурного врача перевезти тебя, Санек, в другую плату, - объяснил один в ответ на его распросы. - Тебя хорошо шандарахнули по голове, так что прописан полный покой, а в общей палате тишины не добьешься. - Лезь, времени нет, смена заканчивается, - нетерпеливо добавил второй, чернявый парень с бегающими мелкими глазками и личиком, которое можно было прикрыть одной ладонью. На вид ему было лет двадцать пять, первому - под тридцать. Александр, недоумевая, встал с кровати и заявил, что возить его не надо, он сам дойдет. Старший, грузный, похожий на армянина мужии, неожиданно воспротивился: указаний топать на своих двоих не было. А раз не было, то без самодеятельности. Впрочем. ноги были и впрямь ватные, бесплотные и раз приказ был ехать, Александр улегся, предварительно захватив свою сумку с вещами и больничный халат. Ехали по всем правилам, головой вперед. Александр не мог видеть куда едут, но ориентировался по пройденному участку. Недолго прокатившись, вползли в грузовой лифт, поднялись на этаж, вновь развернулись согласно врачебной этики головой вперед и, постукивая колесами на стыках линолиума, двинулись по очень прямому и пустому коридору. - В другое крыло едем, там с помещениями получше, - поймав его взгляд, сказал большой армянин. Маленький санитар с острым лицом согласно закивал. Коридор был длинный, ехали минут десять. Потом маленький убежал вперед, наверное, открывать какие-нибудь двери, чтобы не замедлять ход, а скоро и приехали. Палата была небольшая, всего на четыре койки, из которых застелена была одна, его, конечно. - Здесь тебе будет спокойно, уютно, и никто посторонний не помешает, - сказал армянин. - Номер "люкс", - добавил маленький и засмеялся, указывая на черные окна, на которых занавесок не было, - даже балкон с видом на море. Повезло, - и вновь засмеялся. - Пошли уж, - неодобрительно сказал армянин и добавил Александру, - А ты спи. Больше все равно делать нечего. Завтра-послезавтра все равно выпишут, травмы у тебя чепуховые. Оба вышли и закрыли за собой дверь. В палате было душновато. Александр подошел к балконной двери. И окна и балконная дверь были закрыты. Открыл балконную дверь и вышел. Ночь была тихая, свежая. Горели крупные звезды, и где-то прячущаяся луна серебрила сверкающую плащаницу невообразимо огромного волшебного моря. Александр вернулся в комнату, нашел в сумке пачку "Стюардессы", зажигалку и, вернувшись на балкон, закурил. Щека, залепленная толстым бактерицидным пластырем, слегка ныла. Голова, однако, несмотря на диагноз, последствий сотрясения мозга не ощущала, ушибы и ссадины не чувствовались. Было легкое похмелье. Спирт, предложенный врачом в качестве анестизирующго и болеутоляющего, уже выветрился и хотелось выпить пива. Но главное было то, что где-то в городе, совсем рядом, живет и ждет его Лена, с которой он, конечно же, сегодня случайно разминулся. В палате, из чисто мальчишеского любопытства, прошелся по тумбочкам. И был вознагражден. В ближайшей к его кровати тумбочке, на нижней полке, оставленные щедрым меценатом этого вида искусств, нашлись: откупоренная, но полная бутылка коньяка, упаковка банок водки с тоником и две бутылки пива. Меценат был, возможно, прежним здешним постояльцем. Решив, что подарок судьбы оставлять негоже, Александр открыл банку и с наслаждением выпил. А то от прежде выпитого спирта стала его томить жажда. Потом Александр подошел к двери, выключил свет, прилег поверх одеяла и незаметно уснул. Александр спал уже некоторое время и, казалось, разбудить его уже никто не сможет, так, оказалось, устал... Но нет: среди ночи промелькнуло что-то и, широко раскрыв глаза, он тревожно уставился в светлый мрак пустой палаты, неведомыми силами предоставленный ему на эту ночь. В открытую балконную дверь свободно входил свежий ночной воздух. В комнате прозрачно и светло, глаза привыкли к темноте, видят каждую деталь, каждую мелочь в комнате... Выглянула луна и, застыв, пласты лунного света упали на пол и стены, крестообразно выделив оконную раму. Спать совсем не хотелось. Вверху светлыми дымами проплывали редкие облака, в просветах открывая черно-синее, усыпанное звездами небо. А море внизу - разлилось бескрайне и застыло на ночь - бледное, молочно-зеркальное, уснувшее. Сигареты. Александр вернулся в комнату, нашел сигареты и тут же, в другом кармане брюк - зажигалку. Развороченная постель неприятно белела. Он подошел и поправил одеяло, невольно принявшее форму спящего тела. Вышел на балкон, а тут сразу потемки: скользкая луна нырнула под длинную шеренгу облаков и спряталась надолго. Закурив, Александр присел на корточки, задумался. Не мог понять, что же это случилось с ним сегодня? Ломал голову, чувствуя абсурдность всего. Может быть, понадобился паспорт какого-нибудь лоха. Он читал, с чужим паспортом можно делать разные миллионные дела, предприятия регистрировать, банки, там, квартиры покупать-продавать... Все может быть. Надо будет сразу как-только выйдет из больницы, заявить в милицию. Обойдется. Где-то, невидимый, ясно, звонко защелкал соловей. Ему ответил другой, завершил полный круг песни. В ответ сонно с подвыванием заворковали голуби "ху-хуу...", но тут несколько невидимых певцов запели так неистово, что осмелиться мешать им не решился никто. Красиво. Жизнь начала налаживаться, все оказалось не таким уж плохим. Александру вновь захотелось спать. Он снова лег в постель. Что-то его, все-таки, продолжало тревожить. Возможно, необычность всего происшедшего с ним за последние сутки-полтора, начиная с её звонка и кончая его одиночным бдением в этой больничной палате. Одиночное бдение! Вот, наверное, что его подспудно тревожило. И полная тишина, неестественная для больницы, вмещающей в себя столько людей. Пусть и больных людей. А вернее, именно больных людей, которые должны стонать, там, иногда звать сестру... Александр улыбнулся своей мнительности. Конечно, - не успел вырваться из дома, а уже страхи мерещаться. Он дотянулся до недопитой банки с водкой и сделал глоток. Нет, все равно не мог успокоиться. Он встал, надел халат, вытащил из пачки сигарету. Закурил. Чувствовал он себя вполне сносно. Водка, заигравшая на старых операционных дрожжах, подняла общий тонус. Лоб и затылок не болели. Ушибы - коих было не так уж и много - тем более. Александр, не включая свет в палате, вышел в коридор. Здесь тоже было темно. А ведь он отлично помнил, что свет горел, когда его сюда везли санитары. Они что, уходя выключили свет? Александр усмехнулся: ну да, бергут электроэнергию. Ему вдруг стало не до смеха. Что-то здесь было не так... Он понял, что было странным: полная тишина в здании. Тишина, которая позволяла слышать звуки ночного города, да отдаленный шум морского прибоя. Все это глупость, решил он и, нащупав на стене выключатель, щелкнул. Зажглись лампы. Не по всему коридору, а на ближайшем участке метров в двадцать. Бодро насвистывая, Александр пошел по коридору вдоль дверей, заглядывая в каждую. Свистеть он перестал быстро. Через некоторо время бросил на пол и затер подошвой сигарету. Свет он включал по всему коридору. Впрочем, долго ходить не пришлось, чтобы понять простую вещь: здесь на этаже находился только один человек - это он сам. В палатах если кровати и были, то в разобранном виде: обычные железные койки, разобранные и сложенные у стен. Судя во всему это больничное крыло подготовили к ремонту. Он вспомнил собственный приезд в этот город... вокзальная суета... внезапное нападение бойцов... Одиночество больничного крыла, собственная беззащитность, какой-то дикий водоворот случайностей, водоворот, в котором его кружит без всяких на то оснований. Александр пожалел, что всюду включил свет. Все-таки в темноте можно скрыться, спрятаться, если за ним придут. Он рассмеялся нарочито громко. Смех прозвучал жалко, и он подумал, что испугался. Надо взять себя в руки. То, что произошло на вокзале, было чистой случайностью. Кому он здесь нужен? И зачем? Незачем становиться шизоидом. Чушь какая! Он нащупал в кармане сигареты, вновь закурил. Раз уж ему одному предоставлено целое крыло, стоит провести экскурсию, посмотреть чем располагает городская больница на югах. Впреди увидел стеклянную дверь на лестничную площадку. Он находился на третьем этаже. Поднялся на последний, четвертый. Здесь были процедурные кабинеты, сейчас закрытые. Людей тоже не было.
Спустился сразу на первый этаж. Тоже какие-то смотровые кабинеты и - в темноте он не сразу понял, что находится в этом огромном зале - кухня. Он пошарил рукой по стене. Какой-то рубильник, рычаги... круглый выключатель с тумблером в центре. Он включил свет. Ему было все равно, если его застанет здесь дежурный врач: нечего одного переводить в пустое крыло. Как и в любом казенном учреждении в этой больнице руководство также допускало полный бардак. Между тем яркий свет залил помещение. Закурив новую сигарету он пошел осматривать достопримечательности. Не похоже, чтобы здесь был порядок; вилки, ножи, алюминиевые ложки-поварешки разбросаны по большим нержавеющим ваннам, где их, наверное, и мыли. Длинные, тоже из блестящего железа столы. Электроплиты с круглыми отверствиями камфорок для огромных кастрюль. Как тут, интересно, подогреваются эти кастрюли: снизу, что ли, идет огонь? Какие-то агрегаты... Александр прочитал: картофелечистка... мясорубка большого размера, чтобы сразу перемолоть теленка с потрохами. Или полтуши коровы, или... Ему внезапно здесь надоело. От ранее выпитого наступил упадок сил. Захотелось лечь спать, либо выпить две оставшиеся банки с водкой и тоником. И тоже завалиться спать. Утра вечера мудренее, как говорит народ. Здесь было душно, несмотря на то, что одно окно было открыто. Окна здесь располагались очень низко, почти на уровне земли и одно, длинное, открывалось по горизонтальной оси, закрепленной почти в центре створки. У выхода он щелкнул черным тумблером выключателя, погрузив помещение во тьму. Второй этаж как две капли воды походил на его собственный, третий. Только без единственного жильца. Все равно прошел до середины. Все палаты - естесттвенно пустые - были открыты. Он зашел в ту палату, которая приблизительно находилась под его, сегодня заселенной. Вышел на балкон. Это хождение в большом здании - если отбросить естественный холодок страха от полного одиночества там, где всегда ждешь столпотворение людей - тоже могло быть раздуто до приключения, что при домашнем образе жизни Александра и перманентном сенсорном голодании было довольно легко сделать. Александр посмотрел вверх. Надо же, угадал. Все окна этого крыла были погружены во мрак. Вверху же, прямо над ним, светился балкон его палаты. Причем пол балконы - может ему это показалось - был довольно близко. Придерживаясь за трубу, приваренную к перилам и уходящую куда-то вверх, вряд ли дальше крыши, он влез на перила.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов