А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Мне сегодня принесли решение суда: мы должны уже восемьдесят
миллиардов!
- Не плати. Ангара должна больше. Она разорится до следующего суда.
- Человека, который принес мне это решение, звали Сазан. Он член
Правления Ангары.
- Не плати.
- Я жить хочу! - вскричал в отчаянии директор. - Моя жена жить хочет!
Мои дети хотят жить! Моя любовница жить хочет! Пропадите вы пропадом,
Севченко!
Директор "Александрии" бросил трубку и зарыдал.
На другом конце провода Анатолий Борисович Севченко аккуратно положил
трубку на место. Анатолий Борисович был значительно младше банкира. Ему
было немногим больше сорока, но розовое, по-детски одутловатое лицо, и
вечная привычка кусать маленькие пухлые пальцы делали его еще моложе.
Несмотря на свою молодость, Анатолий Борисович уже успел побывать первым
замом министра в одном из ключевых министерств, депутатом Верховного
Совета 1989 года, а также депутатом хасбулатовского совета, из которого он
предусмотрительно смылся, воспользовавшись в последний момент указом
Президента. Сейчас Севченко очень уютно чувствал себя в роли человека,
которому принадлежала добрая чертверть российских лесов, российских
древообрабатывающих фабрик и целлюлозно-бумажных комбинатов. Особенно если
учесть, что с того времени, как Севченко сел в директорское кресло,
рентабельность его предприятий была на 36% выше, чем в среднем по отрасли.
И тем не менее господину Севченко вовсе не хотелось платить
восемьдесят миллиардов какому-то маленькому банку "Ангара". Ему не
хотелось платить эти восемьдесят миллиардов исключительно потому, что
глупый человек, стоявший во главе "Ангары", господин Ганкин, тоже имел
несчастье быть депутатом первого Верховного Совета, и там, с высокой
трибуны, в то время, когда эти вещи были еще не приняты, он обругал
предыдушего оратора, Севченко, партократом и лицемером.
И хотя в этих словах в глубине души сам Севченко ничего плохого не
находил, эти слова попали на язык бойкому заграничному эфиру, который
тогда еще слушали. И там эти слова, знаменующие честность Ганкина и
пробуждение свободы в стенах парламента, стали повторять так часто, что
самый эффект их повторения повредил карьере Севченко. Тогда это было не
всегда приятно для человека из верхов, если его имя треплют по голосам.
И когда год назад, председатель "Рослесэкспорта" Анатолий Борисович
Севченко увидел фамилию Ганкина в числе организаторов маленького банка
"Ангара", он решил отомстить Ганкину и доказать, что он, партократ и
чинуша Севченко - лучший бизнесмен, чем говорун Ганкин. Что, кстати, было
святой правдой.
Итак, положив трубку, господин Севченко оглянулся и увидел, что
собеседник его, чей доклад был прерван телефонным звонком, стоит, щеголяя
своей офицерской выправкой, и смотрит на хозяина.
- Вот, - сказал Севченко, - мафия уже берет банки. Какой-то уголовник
по кличке Сазан - член правления "Ангары".
Человек с военной выправкой стоял неподвижно.
- Эти люди, - сказал Севченко, - грязь, пища для клопов. Пока они
берут налог с рыночных лотков или со всякой там "Ангары" - это их дело. Но
они сильно заблуждаются, если думают, будто могут контролировать все
государство!
- Я соберу информацию о Сазане, - сказал человек с военной выправкой.

В десяти метрах от того места, где Сазан припарковал свою старую
Волгу, стояло кафе-гриль, - крошечный, забранный стеклами уголок магазина,
куда мелкие сотрудники близлежащих офисов заскакивали съесть жареную
курицу или пирожное эклер. За третьим столиком слева, наполовину скрытый
кирпичной кладкой, сидел человек в длинном потертом плаще. Человек читал
газету и медленно прихлебывал остывший кофе. Это был лейтенант Сергей
Тихомиров. У Тихомиров не было машины, - он приехал сюда на метро, получив
сообщение, что одна из машин Сазана стоит напротив банка "Александрия".
Тихомиров надеялся, что Сазан довольно скоро покинет банк, но шел уже
второй час, а машина все стояла без хозяина. Тихомиров нервничал, но не
столько из-за Сазана, столько из-за того, что он был голоден. Жареные
куры-гриль пахли удушающе вкусно, и у милиционера кружилась голова. Но
хотя цены на эти куры были вполне приемлемыми для мелких банковских
служащих, они были совершенно неприемлемы для честного милиционера. У
Тихомирова в кошельке лежало двести тысяч тысяч рублей сегодняшей получки,
и эти двести тысяч рублей следовало отдать вечером жене. Он не мог отдать
ей меньше и сказать, что он скушал двухдневное питание семьи в
забегаловке, где хорошо пахла курица.
Чтобы отвлечься, Тихомиров стал думать о жетонах, учрежденных отцом
Гуни за поведение, и о группировке Сазана, и он подумал, что эти две
системы очень похожи. Как отец Гуни, Сазан оценивал и выдавал жетоны не
только за поступки, результаты которых можно было потрогать руками, но и
за намерения, желания, образ мыслей, - за все то, что закон намеренно
оставляет вне пределов своей компетенции.
Черт! Как хорошо пахнут куры! Может, все-таки взять одну? Тихомиров
встал, и в этот момент двери "Александрии" раскрылись. Сазан, наконец,
вышел из банка, сел в машину и уехал.
Тихомиров выскочил из стекляшки и побежал к тяжелому крыльцу со
стальным козырьком. Тихомиров показал охраннику свое удостоверение и
сказал:
- Мне немедленно надо видеть директора банка.
Охранник удивился, но показал наверх и направо.
Тихомиров побежал по роскошной лестице.
В отделанном дубом предбаннике маялась молодая секретарша. Она
удивленно взглянула на потрепанного посетителя. Тихомиров сунул ей под нос
удостоверение:
- Директор там?
- Погодите, я спрошу у Анатолия Михайловича...
Тихомиров прошел мимо секретарши. Толкая тяжелую дверь, он услышал,
как звякнула брошенная на рычаг телефонная трубка.
Едва взглянув на человека, сидевшего в огромном кабинете за столом в
форме буквы Т, Тихомиров убедился в правильности своей догадки. Лицо
директора было серым и бессмысленным. С выражением полного ужаса он глядел
на телефонную трубку, и он был похож на человека, которому объявили
смертный приговор за кражу мороженого на двадцать копеек. При звуке
открываемой двери он вздрогнул и чуть не заорал.
- Вы кто такой? - сказал он.
Тихомиров показал ему удостоверение.
- Старший лейтенант Тихомиров, отдел по борьбе с взрывами, - сказал
он, - я охочусь за человеком, который только что покинул здание банка,
проведя в нем два часа. Судя по вашему виду, эти два часа он провел в этом
кабинете. Он вымогал у вас деньги?
Человек за Т-образным столом сидел, закрыв глаза.
- Наш банк, - глухо сказал директор, - очень крупный банк...
- Он вымогал у вас деньги?
- А собственно, кто этот человек? Что вам о нем известно?
- Его кличка - Сазан. Иногда его также называют Аудитор.
Возглавляемая им рекетирская фирма содержит целый штат блестящих
финансистов, которые строжайшим образом проверят отчетность обложенных
рекетом фирм. Этот человек достаточно нагл, чтобы именовать себя чуть не
Робин Гудом в финансовых джунглях Москвы. Но я знаю, что этот Робин Гуд
приказал прислать пластиковую бомбу к двери своего друга, и теперь он
гоняется за человеком, который имел несчастье исполнить приказание своего
шефа. Если вы согласитесь ему платить, это еще не гарантирует вас от
пластиковых бомб. Это только гарантирует, что вы будете платить ему за
расследование им же совершенного преступления, как тот, первый банкир.
За то время, пока Тихомиров говорил, банкир, казалось, немного пришел
в себя. Лицо его порозовело, глаза приняли почти осмысленное выражение и
зашныряли по милиционеру, как по фальшивой накладной.
- Он вымогал у вас деньги, - сказал Тихомиров. - Вы могли бы передать
ему меченые деньги. Я бы арестовал его прямо в этом кабинете.
- Это очень великодушно с вашей стороны, лейтенант, - сказал банкир.
- Я... простите, я не могу один принимать решения.... Но я непременно
поставлю вопрос перед остальными членами Правления... Мы непременно
свяжемся с вами, товарищ лейтенант.
Тихомиров хотел сказать, что товарищей больше нет, и что он не
товарищ директору банка "Александрия", но - молча написал свой телефон и
вышел. Он очень торопился.
Сбежав по стальному крыльцу, он свернул направо, туда, где еще утром
приметил кособокую булочную, нырнул в крашеную дверь, и отстоял небольшую
очередь.
Через минуту лейтенант Тихомиров шел к станции метро, с наслаждением
запуская зубы в теплый белый батон.

В отделе Сергея сразу вызвали на ковер к начальству.
- Где ты был?! - напустился на него Захаров. - В доме номер
семнадцать по третьей Тверской-Ямской лифт разорвало. Бери людей и поезжай
туда.
- Я занимаюсь Сазаном, - сказал Сергей.
- Не занимаешься, а канителишься! Что это такое, - я посылаю Ожогина
на Петровскую, а он, оказывается, третий день караулит какой-то дом на
Садовой. Я посылаю Савко, а он, оказывается, ходит по вокзалам и уже
выяснил, что в день убийства твоего Гуню видели на Павле! Да какого же
черта твои люди караулят дома, если этот подонок уехал из Москвы? Или ты
думаешь, он зубную щетку забыл захватить и приедет обратно?
Телефон на столе генерала вдруг зазвонил. Захаров снял трубку и тут
же хлопнул ее на место.
- Ты как стоишь?! - вдруг напустился на Сергея Захаров. - Герой! Он у
нас герой, он у нас Сазанов сажает, он у нас плотвой не занимается!
Бухгалтера в банке нельзя убить, девку по пьянке убить можно, так? За
девку лавров не стяжаешь, в газеты не попадешь, депутатом не станешь...
- И пулю в затылок не получишь, - сказал Сергей.
Генерал хлопнул по столу рукой, так что жалобно подпрыгнули и
зазвенели старые телефоны, и заорал:
- Ты мне не остри тут! Ты уже пол-Москвы переполошил этим делом! А
сам хорош - с Сазаном в "Янтаре" обедал? Обедал. В Беляеве ночевал?
Ночевал. Дитенок твой, говорят, икру жрет... Тебе из этой ночевки такая
газета может выйти, - напишут: "Узнав, что бандиты требуют с похищенного
выкуп в пятьсот тысяч долларов, лейтенант Тихомиров немедленно выехал на
квартиру, где содержался заложник, с целью получить свою долю!"
Телефон на столе генерала зазвонил опять.
- А, чтоб тебя! Захаров слушает.
Захаров выслушал все, что сказала ему трубка, потом сказал:
- Да. Да, я совершенно согласен с вами, это наблюдение - пустая трата
времени и сил. Да, мы сегодня же пошлем их туда, где они нужнее.
Захаров сказал еще несколько "да", повесил трубку и сказал:
- Все слышал, Пинкертон? Даю тебе последний день. Завтра снимешь все
свои посты при мусорных бачках.
В узком коридоре Сергею попался Олег Чизаев с двумя стаканами
дымящегося чая в руках.
- Расчехвостили? - спросил Олег. - А у нас для тебя новости.
В кабинете Сергея сидел улыбающийся Дмитриев.
- Новые подробности о сыне генерала, - сказал он. - Я стал искать,
где он жил, когда целыми днями не появлялся дома. Так вот, Гуня снимал
двухкомнатную квартиру на Третьяковской, которую он затем продал одному
черножопому. Приезжает бабка-владелица квартиры - проведать жильца,
открывает дверь, а внутри пьяный грузин: "Дарагая! Ты что тут делаешь? Это
мой квартира!"
- Бабка и грузин его опознали?
- Опознали. У него был фальшивый паспорт на имя Демочкина. Демочкин
проиграл этот паспорт в карты полгода назад. Я решил опросить всех жертв
квартирных мошенничеств, и они его опознали.
- Оба?
- Да, они живут в одной квартире. Бабка жарит по утрам жильцу яичницу
и пьет с ним чай. Жилец говорит: "Дарагая, ты хорошая женщина, а это
плохой город. Я только найду этого проходимца, который обманул Гогию
Чачвадзе, и уеду из этого города".
- Теперь понятно, - сказал Сергей, - откуда у него были деньги. Сазан
тут не при чем.
- Не факт, - рассудил Олег, - Сазан мог ему помочь провернуть это
дело. Квартиру тоже без ума не продашь.
Сергей вспомнил сверкающую вывеску "Алесандрии" и директора банка с
серым лицом.
- Нет, - сказал Сергей, - Сазан не крадет кошельков у пенсионерок и
не продает их квартир. Это для него слишком мелкий навар.
- Если Гуня не уехал из Москвы, девяносто девять процентов за то, что
он сейчас живет под другим паспортом на съемной квартире, и опять
занимается ее продажей, - сказал Дмитриев.
- Он уехал, - сказал Сергей.
- Тогда тебе придется снимать людей с наблюдения.
- Завтра сниму.

Вопреки предположениям двух авторитетных, и, несомненно, имеющих
солидный сыскной опыт организаций, Гуня не занимался никакой новой аферой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов