А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Вечерняя сводка Совинформбюро от 5 ноября 1941 года

Давид уже давно перешел на ночной образ жизни, как и вся танковая бригада. Погрузка – ночью, движение, начиная от Воронежа – только и исключительно ночью, днем состав отстаивался на полустанках и разъездах. Ночью же разгрузка в Раменском, и марш к Подольску – тоже ночью. И шли они далеко не одни. Дороги разнесло гусеницами до состояния полного изумления. Утром загоняли танки в рощи с полностью вытоптанным гусеницами подлеском, принимались за профилактику.
– Ну что?
– Нормально, командир. Не скажу, что как новенький, но коробка и фрикционы в порядке.
Командир недоверчиво помотал головой. «Тридцатьчетверкам» он не доверял с тех пор, как в июле был вынужден собственноручно спалить новенький танк под самыми Бродами – полетела трансмиссия. А потом на своих двоих, с «ДТ» на плече прошагал сто двадцать километров на восток. Давид, сам повидавший в бытность еще водителем не одну вставшую на фронтовых дорогах «тридцатьчетверку», полностью разделял его опасения, отчего при первом удобном случае залазил «примадонне» в потроха. Это, да и схожие скитания по вражеским тылам, если и не сблизили их, то заставили проникнуться изрядным уважением друг к другу.
– Ладно. Иди, поспи. А то одни глаза остались.
– Не, командир. Если я машину не вылижу до гайки – боюсь, как бы один пепел не остался.
– Отставить, Гольдман. Это приказ. Птичка на хвосте донесла – завтра последний на пока переход. А там – ждать. Сколько, не знаю, но двое суток обещают точно. Будет время гайки повылизывать.
– Шоб я так жил, как ты говоришь, командир, – Давид провел замасленными руками по и так черному от недосыпа лицу. – Ладно. Против приказа не попрешь. Спасибо.
Давид устроился на теплых жалюзи, завернувшись в три слоя брезента. Нормально. Провалился в сон сразу.
Снилось грязное поле, дорога с глубокими кюветами. На дороге – короткий строй бойцов, без ремней, без оружия. Перед строем – немецкий офицер с неразличимым лицом. Рядом – несколько совсем уж расплывающихся в глазах фигур – тоже немцы, конечно. Офицер что-то говорит коротко, ноги несут Давида из строя. И уже на излете из задних рядов – тычок в спину, недобрый тычок – давай-давай, дескать, иди. Он и еще десяток бойцов встают спиной к кювету, немцы поднимают оружие, на кончиках стволов вспыхивает огонь…
Давида подбросило, он чуть не скатился вниз, под гусеницы. Крепкая рука схватила под локоть, втянула обратно.
– Что, приснилась гадость какая-то? – Командир сидел, прислонившись к башне, дымил самокруткой. Не дождавшись ответа, продолжил:
– А мне вот собаки снятся. Я бегу по лесу, они за мной. С ног сбивают, начинают рвать.
Он затянулся, отщелкнул бычок.
– Даже не знаю, что после войны делать. Вернусь домой – первым делом Лайку удавлю. Плакать буду, а удавлю. А потом в город подамся. Все одно в тайге без собаки не жить. А ты не переживай, Давид. У меня как началось, в июле еще – первое время каждую дневку во сне собаки рвали. Ребята, как по тылам брели, чуть не прибили. В паре сотен метров шоссе, немцы прут валом, а я ору во сне… Потом реже стало, а сейчас – совсем редко. И у тебя пройдет.
Давид молчал. Потом завернулся обратно в брезент и лег. Уснул не сразу. Спал, к счастью, без сновидений. Завывание автомобильных моторов на проходящей рядом с лесом дороге помешать сну, разумеется, не могло.
Полуторка мелко тряслась на «лежневке». Если в аду и есть дороги, то устроены они именно так. Длинные бревна кладутся одно к другому, от одной обочины до другой и скрепляются скобами. Если таковые есть. Два бревна – полметра, четыре – метр. И на каждом метре машин) четыре раза бросает вверх-вниз на деревянной «гребенке». Люди еще выдерживают, а вот подвеска – никак. Рессоры как бы не раз в неделю менять приходится. Неописуемое удовольствие. Точнее, неописуемое в рамках нормативной лексики.
Зубы стучали не то от тряски, не то от холода. Дул ледяной северо-западный ветер, кидались на лобовик одинокие снежинки – разведчики огромной армии Генерала Мороза.
Генерал, по мнению Андрея, задерживался с развертыванием основных сил, и не сказать, чтобы лично Андрея это расстраивало.
Оно конечно – то, что вермахту зимой будет хреново – душу грело. Но только душу. Тело в настоящий момент грелось только неверным теплом от сорокасильного движка, пробивающимся в щели из-под капота в кабину и моментально выдуваемым холодным воздухом из других щелей, которых было намного, намного больше. Ни привычного по фильмам полушубка, ни валенок. Ботинки с обмотками (даже не сапоги с байковыми портянками – что-то такое помнилось из «Теркина»), да телогрейка на вате. Пока терпимо, а ну минус сорок? Ну ладно, водители – тыловые крысы по фронтовой табели о рангах, но и на передовой – шинели да те же ватники. И сапоги только у командиров. Так что шарахнет Генерал Мороз из всех своих снегометов – «Френдли Файр», точнее «Френдли Фрост» будет ого-го.
За поворотом на неразъезженном островке грязюки обозначилась фигура регулировщика. Опять привычный облом – вместо укоренившихся в подсознании симпатичных веселых девах с флажками, как правило, махали злые на весь свет пожилые мужики. Фильмов надо меньше смотреть, чтобы не разочаровываться, ага. Следуя сигналу, Андрей притормозил, благо ехал один и сзади не подпирали, съезжать с «лежневки» в бурое месиво не пришлось.
По обочине подошли двое заградотрядовцев (заградотряды приказом Ставки ввели как бы не месяц назад) в зеленых пограничных фуражках и с ними какой-то мужик с сержантскими петлицами. Что-то было в нем не так, но Андрею было не до копаний в ощущениях. Один из погранцов заглянул в водительское окно, проверил путевку, потом красноармейскую книжку. Другой стоял поодаль, страховал. Вообще, работали «зеленые» профессионально, напоминая северокавказский ОМОН в самые горячие деньки второй чеченской – занесло Андрея к родственникам на юга как раз в то время. Так что манеры погранцов были и знакомы, и понятны. И что характерно, пережив здесь уже несколько отступлений, Андрей у «заградовцев» пулеметов «для стрельбы в затылок своим» так и не увидел. Может, повезло, а скорее – приходящие на ум ассоциации с омоновцами на Ставрополье были оправданы на все сто. Делом люди заняты, тыл охраняют. На войне у каждого своя работа.
Погранец проверил путевой лист, козырнул.
– Младший сержант Чеботарев, возьмете сержанта, подкинете до поворота на хозяйство Смирнова, – конечно, заградотрядовец ему не указ, можно было пойти на принцип, сославшись на приказ не брать пассажиров, но попутчик в дороге лишним не бывает. Вдруг толкать придется, за нехваткой людей его отправили на склад в одиночку. А от картошки в кузове помощи не дождешься.
Сержант ловко, с шиком запрыгнул в машину, прислонив к дверце карабин. Бывалый дядька. Сверхсрочник, что ли? Для младшего комсостава староват, а для призванного из запаса выправка чересчур военная. «Андрей». – «Семен». – «Ну, погнали». Попутчик минут пятнадцать ерзал, приноравливаясь к зубодробительному ритму «лежневки», потом вроде привык. Через узкие конуса чистого стекла, прорезанные ручными дворниками, смотрел с интересом, цепко. Разговор – любимую забаву водителей дальних рейсов, не поддерживал, ограничивался однословными ответами. Ну, пару раз выдавил подряд аж слова три, причем с неудовольствием, свойственным ни разу не сержанту, но капитану, как минимум. Как раз по возрасту кстати, да. Но даже в этих односложных ответах что-то… не то чтобы царапало, нет. Скорее, как и манеры пограничников, было каким-то домашним. Да он же с Сибири! «Подкидыват», «Заметат», вместо «Подкидывает» и «Заметает» – точно сибиряк. Блин! Только что ведь об это думал! Да он в полушубке!!!
Сибиряк, причем явно кадровый военный в полушубке под Москвой – это же… Рановато вроде? «В тот раз» сибирские дивизии подтянулись вроде как к декабрю или нет? Панфиловцы с Казахстана, да, еще в обороне отметились. А дальневосточные дивизии, которых привыкли сибиряками называть? Они вроде как раз под контрнаступление подошли. Неужели шарахнем? По слухам, немец плотно завяз на западной окраине Москвы и под Тулой, так что же – время? Похоже, время! Время, Андрюха!
И уже у поворота с указателем на «хозяйство Смирнова» Андрей повернулся к ссаживающемуся сибиряку и, улыбнувшись во все оставшиеся зубы, подмигнул:
– Вы бы, товарищ командир,полушубочек-то пока заменили на что-то более неприметное. У нас такое богачество в редкость, а немец – он, сволочь-то, глаза имети наблюдат,зараза. Так что как бы вас не срисовали раньше времени. Привет землякам! – И прежде чем ошарашенный начальник разведки разгружающейся в неглубоком тылу дальневосточной дивизии успел открыть рот. вдарил по газам.
Понятно, по возвращении в часть о чересчур глазастом шоферюге был поставлен в известность начальник особого отдела дивизии. Понятно, какое-то время заняло выяснение имени-фамилии этого самого глазастика. А потом – завертелось, закрутилось, и висящие по всем особым отделам контрольки на фамилию «Чеботарев» остались нетронутыми просто за недостатком времени.
* * *
Парашюты рванулись, приняли вес,
Земля колыхнулась едва.
А внизу – дивизии «Эдельвейс»
И «Мертвая голова».
М. Анчаров. «Баллада о парашютах»

Железное брюхо старого, первых еще выпусков, «ТБ-3» дрожала от рева работающих почти на полной мощности «М-17». Другим повезло – более новые машины с «М-34» ревели не так сильно, а в «Ли-2» десант вообще летел почти что первым классом. Впрочем, эта разница в комфорте ненадолго. Земля уравняет всех.
Десантники были похожи на медвежат, причем белых – в маскхалатах с поддетыми под них и под ватники меховыми безрукавками, в ватных штанах и привязанных веревочками к штанинам валенках. Запасного парашюта не было ни у кого – высаживаться группа должна была плотно, внизу, возможно, ждал бой, так что самолеты шли низко, сотнях на четырех метров. Благушинский хулиган Мишка Анчар наклонился к уху соседа и, скаля зубы, проорал:
– Боишься, старшой? – Лемехов усмехнулся и заорал в ответ:
– А ты думал? Это вон они, – он кивнул в сторону двух контейнеров, лежащих рядом со створками бомболюка, – ничего не боятся. А нам положено. А кстати – знаешь, как от страха верней всего избавиться?
– Как?
– Да очень просто. Надо побольше страху на немца нагнать. Чтоб на тебя не хватило.
Оба заржали, немного нервно. Из прямоугольного люка между кабиной и бомбоотсеком выглянул краснорожий штурман, показал три пальца. Неуклюжие белые фигуры на скамьях зашевелились, закрепляя карабины вытяжных систем на тросах под потолком. Штурман показался снова, створки бомболюка поползли вниз, открывая проносящуюся внизу бездну. Сигнализации, как на более новых транспортах, на «ТБ» не было, и поэтому штурман просто махнул рукой. Двое крайних бойцов споро швырнули контейнеры вниз и нырнули в люк сами, за ними – остальные. На земле горели три костра, длинный конец треугольника указывал направление ветра. Свист потока в ушах на три долгих секунды заглушил рев моторов, потом хлопок, рывок – и тишина, нарушаемая лишь удаляющимся ревом моторов.
Земля набегала быстро, прыгнувшие раньше уже взрывали ногами снежные фонтаны, гасили парусящие на ветру купола. Кого-то протащило аж до недалекой стены леса, и повисший на ветвях купол светился на черном фоне, как гигантская бледная луна, восходящая над снежным полем.
Старший сержант погасил парашют, скинул «упряжь». Собирать купола времени не было, как, впрочем, не было и смысла. Ели немцы еще не узнали про десант – то к утру узнают точно. Ниче, если кто из деревенских найдет – будет бабам счастье. Достал из-за пазухи оптический прицел, успевшими закоченеть пальцами прикрутил к винтовке. Костры горели метрах в трехстах. У одного из них несколько раз мигнул фонарик – красным, зеленым, потом опять красным. Значит, встречали свои.
Он поковылял по глубокому снегу на свет. Метров через пятьдесят догнал еще двух десантников, тащивших объемистый тюк.
– Ну что, братва, помочь?
– Помогай-помогай, старшой, – недавний сосед по алюминиевому брюху коротко улыбнулся. Сзади проломился по целине Славка Иванченко по кличке Кузнец, кабан еще тот, и дело пошло веселее. Гул моторов уже стих, где-то на западе глухо ухало – бомбардировщики что-то обрабатывали, а может, просто кидали бомбы в чисто поле, чтобы замаскировать высадку.
При свете костра распотрошили тюк, явив свету связку дубоватых армейских лыж. Из второго тюка, оттащив его подальше от костра, освободили огнемет, ротный миномет и два ящика с минами.
Из темноты к костру подкатились еще фигуры, у двух других также наблюдалось шевеление. На импровизированных носилках из парашюта и двух жердин подтащили скрежещущего зубами лейтенанта – приземлился неудачно, бывает. Почти сразу из лесу подкатили запряженные мохнатой лошаденкой сани, на которые погрузили страдальца.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов