А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Поскольку это минимально удовлетворит требования чести обоих великих коченов. Серые глаза Кларика недоверчиво прищурились.
— Есть хоть какая-то вероятность, что Оппаку позволят вернуться к власти?
— Наукра не решает, кто станет Губернатором. Решение всецело и полностью оставляют на усмотрение того кочена, которому дадут удх над планетой. Все, что решает Наукра, — какой это будет кочен.
— Этого-то я и боялся, — пробормотал Кларик. — Они опять могут отдать удх Нарво. И тогда Нарво получат полное право вновь назначить Оппака.
Кинси твердо покачал головой.
— Исключено. Похоже, вы и в самом деле не понимаете, как это происходит у джао. Прежде всего: мы можем сколько угодно ругать джао, но к тому, что называется «удар ножом в спину», они склонны меньше всего. Для них договор — всегда договор. И каждый джао понимает: даже если Нарво возвратят право удх… К слову сказать, это крайне маловероятно, да и сами Нарво, как я понимаю, не слишком рвутся его получить. Так вот, если Нарво возвратят право удх, то лишь для того, чтобы спасти их от еще больших унижений, чем они пережили. Если после этого Нарво снова назначат Губернатором Оппака, это будет неслыханным оскорблением — и Плутраку, и всем остальным коченам. Более того, это будет откровенная пощечина Своре, которая ясно выразила свое отношение к Оппаку. Насколько я понимаю, ни. один кочен, сколь угодно могущественный, на такое не осмелится. Свора может действовать весьма… как бы это выразиться…
— Прямолинейно, — хмыкнула Тэмт. Ее уши стали почти плоскими, а вибрисы дрогнули — аналог мрачной — вернее, очень мрачной усмешки. — Вспоминаются и другие слова. «Решительно»… возможно, «нетерпеливо». Но мне очень понравилось одно человеческое выражение, я услышала его от Врота: «как медведь гризли с больным зубом».
На этот раз рассмеялся даже Кларик. Внезапно лицо генерала снова стало строгим.
— Отлично, — сказал он, — полагаю, нам не стоит об этом беспокоиться. И все же… — его взгляд скользнул куда-то в угол палатки — кажется, в той стороне находился командный центр Эйлле. — Мне будет отчаянно его не хватать. Уверен. Никогда не думал, что когда-нибудь скажу такое про джао. У Кэтлин защипало в глазах. Мне тоже. Только теперь, когда действительность нависла над ними, как девятый вал, понимала, насколько. Если Эйлле погибнет… А он погибнет, если потребуют его жизнь и он решит, что признать требование — лучший способ принести пользу. В этом нет никаких сомнений. Как бы он ни сблизился с людьми, но оставался джао.
— И всем джао, — прошептала она.
Тэмт наблюдала за Кэтлин. Это вошло у нее в привычку — наблюдать за человеческой особью, которую она охраняет, чтобы понять ее.
— Да, — она говорила негромко, и Кэтлин поняла: Тэмт правильно истолковала ее слова. — Даже тем, кому он сейчас противостоит. Он — крудх из легенды. Величайший из всех джао, потому что такие, как он, учат нас следовать витрик.
На посадочной площадке возникло какое-то оживление, и Кэтлин поднялась, чтобы поглядеть, что происходит.
Словно повинуясь беззвучной команде, джао устремились на середину летного поля.
— Как говорят джао, течение завершилось, — проговорил Кларик. — Похоже, они решили не откладывать дело в долгий ящик… А я-то думал, все начнется только утром.
— Понимаю, — отозвалась Кэтлин.
На самом деле, она ничего не понимала. И никто из людей не поймет. Это она знала совершенно точно.
Глава 42
Пора. Как говорят люди, время пришло.
Течение усилилось и повлекло Эйлле на другой конец базы, на летное поле, усеянное кораблями. Как странно, когда тебя окружают отпрыски едва ли не всех коченов, думал он, идя к месту сбора. На Мэрит Эн, где Эйлле провел свою юность, он встречал лишь отпрысков Плутрака или входящих в него коченов. Глаза, ярко-зеленые от любопытства, следили за ним со всех сторон, точно оптические прицелы, а шепот у него за спиной производит само течение, охваченное исступленным желанием прийти к своему завершению. Он сосредоточился на своем времячувстве. Сейчас необходимо продумать все — до шага, до слова, до мельчайшего движения виб-рисы. На него смотрят, и его вид должен быть безупречен.
Да, здесь действительно были все — даже самые немногочисленные периферийные кочены, которые не были связаны ни с Нарво, ни с Плутраком, и не принимали участие в Завоевании. Свора позаботилась об этом. Ситуация была не только запутанной, но и чрезвычайно значимой для всех джао. Жаль, что нет времени побеседовать со старейшинами, подумал Эйлле. И прежде всего — с Наставником Своры. Несомненно, накопленный ими опыт велик и достоин внимания.
Дэу кринну ава Плутрак и Яут шли впереди Эйлле, возможно, в последний раз признавая его положение. Вообще-то этого делать не следовало. Он объявил себя крудхом, а у крудха нет статуса. Однако никакие доводы на них не действовали, и Эйлле пришлось уступить.
В центре посадочной площадки, образовав неплотное кольцо, красовались корабли Гончих — черные, отливающие в лучах заката всеми цветами радуги. Такими же черными были перевязи Гончих — словно под цвет их глаз, таких же ничего не выражающих, как и их позы. Ни любопытства, ни удивления, ни гнева, ни стремления обвинять.
Наукра Крит Лудх не управляла отрядами Своры. Она лишь изредка направляла действия этой силы, численно превосходящей войска любого кочена, исключая Нарво, Плутраков и, возможно, Дэно. Корабли Гончих обладали достаточной огневой мощью, чтобы добиться исполнения любого решения, которое будет вынесено здесь, на Земле. Ни один кочен не посмел бы встать у нее на пути. Никто не посмел бы оспорить эти решения, тем более принятые полным собранием Наукры.
Если кочен не способен сам справиться со своими проблемами — это неприятность. Если кочен не способен образовать союз — это позор. Но вдвойне позор, когда союз кочену навязывается.
В детстве Эйлле слышал рассказы о коченах, которые дошли до такого позора. Итог был печален: все отпрыски этих коченов, которые уже «всплыли на поверхность» и считались взрослыми, предложили свои жизни, чтобы покончить с раздором и позволить остальным джао сохранить единство. Даже в древние времена, до того, как была впервые созвана Наукра Крит Лудх, такие происшествия были редкостью. Но то, что произошло однажды, может произойти дважды.
Джао не могли забыть, что Экхат, которые когда-то давно сделали их такими, какие они есть, теперь пытаются их уничтожить, и причины понятны лишь самим Экхат. Соперничество коченов делало джао сильнее, но раздоры ослабляли. Джао должны были сражаться вместе или исчезнуть. Но если исчезнут джао, вслед за ними будут уничтожены все разумные существа во Вселенной. И не только разумные существа, но и вся жизнь.
Оппак ждал на небольшой площадке, огороженной обломками черной скальной породы. Силуэт этой стены напоминал график гармонических колебаний, а расположение обломков было строго выверенным — так, что они образовывали особую структуру. Ветер и волны хорошо потрудились, сгладив все углы и прямые линии и сделав их черную поверхность безупречно гладкой. Скалы были не просто символом течения — они формировали его, делая мощным и плавным. Такой круг был и на Мэрит Эн. Прежде чем Эйлле получил свое первое назначение, ему позволили несколько раз войти в него и испытать себя.
Сейчас Эйлле остановился чуть в стороне от ближайшего камня и стал изучать его очертания. Прежде, чем подчиниться влиянию этой структуры, надо понять, каким оно будет.
Дэу и Яуту это не потребовалось. Они сразу вступили в круг и замерли в позе «ожидание-и-достоинство» — уши развернуты под спокойным углом, в глазах ни одного проблеска зелени. Наступала лучшая часть местного суточного цикла, когда сияние Солнца ослабевает и больше не слепит глаза джао, как в разгар дня. Свора оценила течение с величайшей тонкостью, выбирая время для сбора Наукры. Серо-зеленый океан накатывал на берег и снова отползал. Скопления водяного пара, предвещающие бурю, темнели и опускались все ниже, а волны тянулись к ним, и на них уже появлялась пена — казалось, они выдирают из серого брюха тучи куски пористой плоти, и белая полупрозрачная кровь брызжет в стороны. Океан манил. И трудно было не слушать этот властный зов и сосредоточиться на текущих делах.
Эйлле сделал шаг к блестящим черным скалам. Они были словно одного с ним роста. Еще шаг — и он ощутил, как внутри нарастает еле уловимое давление. Высшая точка течения. Нужно сделать то, что надлежит. Он уже принял это.
Безусловно, Плутрак надеется оправдать его действия на Земле. Это позволит ему, Эйлле, возобновить статус в родном кочене, продолжать службу, вступить в брачную группу и прославить Плутрак и своих прародителей. Плутрак привык действовать тонко. Прямая попытка получить удх будет истолкована как желание унизить Нарво. Старейшины преследуют иную цель: воспользоваться кризисной ситуацией, чтобы вынудить Нарво к союзу. Или хотя бы подтолкнуть их в этом направлении.
У Нарво прямо противоположная задача. Доказать, что Эйлле беспокоит лишь собственное благо и благо своего кочена. Что он заботился не о благополучии джао, а лишь стремится прославиться и опозорить Оппака. Что причина разногласий между бывшим Губернатором и Субкомендантом — личная неприязнь и ничто иное. Что все это — очередная уловка Плутрака, с помощью которой он пытается укрепить свое влияние. Эйлле не сомневался, что Нарво уступят удх — но лишь ценой равного унижения Плутрака. А это означает лишь одно. Он, Эйлле — теперь просто Эйлле — должен понести наказание. Если они добьются своего, он будет до конца жизни отрезан от своего кочена. Он не сможет рассчитывать ни на поддержку Плутрака, ни на вступление в брачную группу, ни на продолжение карьеры.
Еще вероятней, ему придется отдать жизнь.
Ни один из этих вариантов нельзя считать желательным. Даже если решение будет принято в пользу Плутрака. В конечном счете, это ничуть не лучше, чем решение в пользу Нарво. И те и другие мыслят старыми схемами, и Плутрак не исключение. Словно все во Вселенной сводится к отношениям коченов!
Когда-то он тоже так думал. Но теперь он изменился.
Но до сих пор не понятно, понимает ли это Свора. Сейчас нужно не просто привести два самых могущественных кочена к союзу. Нужно начать преобразование самой основы таких союзов. Или…
Или джао в конце концов станут подобием Экхат, которые их сотворили. Но как может он — гладкомордый отпрыск, недавно поднявшийся на поверхность, подвести джао к осознанию этого факта?
Эйлле все еще размышлял над этим, но полуосознаваемый трепет, который охватил его у камней, настойчиво напоминал о себе.
— Эйлле, прежде кринну ава Плутрак, теперь крудх! Негромкий голос доносился из круга.
Эйлле шагнул вперед и почувствовал, как упругие невидимые потоки обтекают его тело. С другой стороны площадки на него мрачно таращился Оппак. Эйлле остановился точно посередине круга. Казалось, воздух напитан мельчайшими пузырьками, от которых покалывало кончики ушей и корни вибрис. Кровь запевала, словно Эйлле действительно плыл в глубинах моря, оседлав могучее подводное течение и рассекая упругие струи воды, когда каждое движение упоительно и как будто придает сил. Мастера Своры потрудились на славу.
Он открылся этому течению, позволив ему смыть все тревоги и дурные предчувствия. Сейчас его тело само приняло позу «спокойствие-и-приятие», в глазах погасла последняя вспышка зелени, и они стали непроницаемо черны, как у Гончего Пса.
В этом окружении Оппак с его «яростью-и-негодованием» выглядел неуместно. По бокам от него стояли старейшины Нарво — Эйлле узнал их по ваи камити, таким же, как у бывшего Губернатора, но более уравновешенным.
— Ни один кочен не вправе бросать вызов другому, которому дарован удх, — провозгласил Наставник, который вызывал Эйлле в круг. — Однако вы захватили власть над этим миром, отняв ее у законно избранного Губернатора Оппака кринну ава Нарво. Чем вы готовы защитить свое решение?
Черные глаза Гончего Пса, непроницаемые, как глубины космоса, глядели на него.
— Своей жизнью, — ответил Эйлле.
Яут был горд. Жизнь — достойная плата за ущерб чести, пусть даже он причинен ненамеренно. Мало кто ожидал подобного от отпрыска, который лишь недавно всплыл на поверхность. Но таков Плутрак: первое, чему учат его детенышей — понимать суть витрик и жить с готовностью следовать ему, какой бы ценой ни пришлось за это платить.
Наставник смотрел на Эйлле. Казалось, течение замерло. Тело Гончего Пса не выражало даже равнодушия — он был более беспристрастен, чем сама Вселенная.
— Да будет так.
О да, эти три слова были воистину обдуманы и взвешены.
— Мы услышим об этих днях, о ваших действиях, — наставник повернулся к Нарво, которые стояли напротив. — Оппак кринну ава Нарво, вы также готовы отдать жизнь, если будете признаны виновным?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов