А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Проблема не в том, в чем ты думаешь, - Голубка приподняла черные
брови.
- Это часть...
- О, - сказала она и вскинула подбородок.
- А ты? - спросил я. - Что здесь делаешь ты? Кто ты?
Дуги ее бровей приподнялись еще выше:
- Ты это серьезно?
Я кивнул.
Она смущенно, как бы ища поддержки, повернулась к окружающим ее
людям. Когда никто не попытался ответить на мой вопрос вместо нее, она
снова взглянула на меня. Ее губы приоткрылись и задрожали.
- Они говорят, что я - то, что позволяет им всем продолжать любить.
- Как это? - спросил я.
Кто-то позади нее спросил:
- Он действительно не знает?
С другой стороны раздался еще голос:
- Не знает о поддержке и необходимости смешивания?
Голубка приложила пальчик к губам, и они замолчали.
- Я сама расскажу ему. Чудик - кажется, так тебя зовут?
- Паук сказал мне, чтобы я поговорил с тобой, - я хотел закрепиться в
ее мире информационными крючками.
- Ты хочешь, чтобы все было просто. - Она иронически усмехнулась. -
Паук. Великий Бог Ло Паук? Предатель, лжедруг, один из тех, кто уже
подписал смертный приговор Зеленоглазому. Не интересуйся теперь судьбой
этого обреченного человека. Занимайся своими делами, Чудик. Что ты хочешь
знать?
- Смертный приговор?..
Она прикоснулась к моей щеке.
- Будь эгоистом. Что тебе нужно?
- Челку! - я вскочил со стула.
Голубка продолжала сидеть.
- Теперь я задам тебе вопрос, не ответив на твой. Кто такая Челка?
- Она была... - я запнулся, - она была прекрасна, как ты.
Она опустила голову. Светлые, светлые глаза потемнели, и она их тоже
опустила.
- Да, - это слово она не сказала, а выдохнула. Ответ я скорее увидел,
чем услышал. И постепенно вопросительное выражение на ее лице сменила
ирония.
- Я... - неправильное слово, - Она...
Невидимый кулак забарабанил по моим ребрам. Остановился, раскрылся,
"рука" дотянулась до моей головы и процарапала лицо под кожей. Лоб и щеки
горели как от огня. Глаза жгло.
Голубка перевела дыхание.
- Понимаю.
- Да нет, ты не... - вырвалось у меня. - Ты не понимаешь.
На нас снова смотрели. Она тоже осмотрелась и прикусила губу:
- Ты и я... не совсем похожи.
- Что?.. О. Но - Голубка...
- Да, Чудик?
- Где я? Я пришел из деревни, из диких пустынь, через драконов, через
цветы. Я бросил звание Ло, ищу свою погибшую девушку и охочусь на голого
ковбоя. И где-то грязный принц идет к... смерти, пока я болтаюсь здесь.
Где я, Голубка?
- Ты у древнейшего места, которое называется Ад, - быстро заговорила
она. - Ты умеешь проходить сквозь смерть или песнь. Тебе может
понадобиться помощь, чтобы найти путь отсюда.
- Я взглянул на свою смуглую девушку и нашел тебя, серебряную.
Голубка встала, и свет, исходивший от ее платья ослепил меня. Ее
гладкая рука скользнула по бедру, и я схватил эту ручку в свою шершавую,
грубую руку.
- Пойдем, - сказала она.
Спустившись с балкона, она наклонилась ко мне.
- Мы будем прохаживаться по комнате. Думаю, у тебя есть выбор, одно
из двух - или слушать, или смотреть. В том, что ты сможешь и то и другое,
глубоко сомневаюсь. Я не смогла, но ты попробуй.
Мы прохаживались по комнате, и мачете постукивало по моей ноге.
- Мы устали, пытаясь быть людьми, Чудик. Для того, чтобы выжило еще
хотя бы двенадцать поколений, мы должны перемешивать, перемешивать и
перемешивать гены.
Старик, навалившийся животом на стол, изумленно смотрел на девушку,
сидящую напротив. Она облизывала губы. У нее были огромные глаза, синие и
прекрасные. Девушка передразнивала старика.
- Мы не можем заставить людей иметь больше детей. Но мы можем сделать
идею сексуальных отношений настолько привлекательной... - она опустила
глаза, - как только можно.
За другим столом сидела женщина, кожа на ее лице настолько обвисла,
что сложно было даже представить, что же скрывается под этой маской. Но
она смеялась. Ее морщинистая рука лежала на руке молоденького мальчика.
Своими густо накрашенными глазами женщина завистливо смотрела на его
подвижные веки, прикрывающие темные, как оливы, глаза. И его волосы
блестели сильнее, чем у нее, и были густыми и буйными, а ее бесформенную
голову украшала прилизанная лаком прическа.
- Кто я, Чудик? - вопрос прозвучал (скорее предположила, чем
спросила) как риторический. - Я - главный образ в рекламной кампании
секса. Я хорошая-плохая вещь для каждого желающего, для каждого, желающего
быть любимым, - та, которая предпочитает девяносто девять одному. Я та,
кого страстно желают осеменить все мужчины. Я та, кому подражают все
женщины, я диктую моду. Мир подхватывает мои остроты, жесты и даже мои
ошибки.
Пара за следующим столом позабыла обо всем. Они выглядели
счастливыми, богатыми и довольными. Я позавидовал им.
- Было время, - говорила Голубка, сжимая мою руку, - когда оргии и
искусственное осеменение проводились тайно. Теперь же это
пропагандируется. Этим я и занимаюсь. Вот я и ответила сразу на несколько
твоих вопросов.
Двое подростков, сидящих за столом неподалеку от нас, сжимали руки
друг друга и хихикали. Прежде я думал, что двадцать один - ответственный
возраст: он должен быть таким, потому что наступит так не скоро. Эти
малолетки могли здесь делать все, что угодно; и они учились этому на ходу,
причиняя друг другу боль, удивлялись и были до беспамятства счастливы тем,
что открывалось перед ними.
Я посмотрел на Голубку.
- Ответ заключается в моем особенном таланте, который облегчает мою
работу.
Пальцы, сжимавшие мою руку, притронулись к моим губам, призывая к
тишине. А второй рукой она коснулась мачете.
- Сыграешь, Чудик?
- Для тебя?
Она обвела рукой комнату.
- Для них, - она повернулась к людям. - Эй, вы! Успокойтесь и
слушайте! Молчите!
Люди заулыбались.
- ...и слушайте!
Они слушали. Голубка повернулась ко мне и кивнула. Я посмотрел на
мачете.
Пистолет схватился за голову. Я улыбнулся ему, присел на край пустого
стола и пробежался пальцами по рукоятке.
Я сыграл одну ноту. Взглянул на людей. Потом другую. И засмеялся.
Подростки тоже засмеялись.
Я сыграл еще несколько нот, снизил, потом поднял их до пронзительного
вопля.
Я захлопал рукой по столу в такт мелодии. Музыка ожила, понеслась.
Дети думали, что дальше тоже будет весело. Я раскачивался на краю стола,
закрыв глаза, хлопал и играл. Сзади кто-то тоже захлопал вместе со мной. Я
усмехнулся в флейту (трудно), и музыка засверкала. Я вспомнил мелодию,
полученную от Паука. Тогда я решил сделать то, чего прежде не делал. Я
позволил одной мелодии плыть без моего участия и заиграл другую. Тона и
полутона сливались и подталкивали друг друга в гармонию, когда неожиданно
налетали на мои хлопки. Я вкладывал музыку в каждое движение своего тела,
в каждый хлопок ногой, в каждый нажим пальца. Я играл, поглядывая на
людей, обрушивая на них музыку, придавливая их ее весом, и, когда ее стало
достаточно, я затанцевал на столе. Движения повторялись: танцевать самому
- это совсем не то, что наблюдать за танцующими. Я танцевал на столе. Изо
всех сил. Я хлестал их музыкой. Звуки наталкивались друг на друга,
взрывались. Аккорды распускались, раскрывались, как насытившиеся хищные
цветы. Люди кричали, я пронзал их стремительными ритмами. Они тряслись и
не могли усидеть на своих стульях. Я повел четвертую линию, добавляя в
диссонанс все больше и больше новых нот. Трое начали танцевать со мной. Я
стал играть для них. Ритм поддерживал их подергиванья. Старика трясло
возле синеглазой девушки. Хлоп. Подростки тряслись, плечо - Хлоп - о
плечо. Престарелая пара крепко держалась за руки. Хлоп. Звук сделал
мертвую петлю, - Хлоп - затронув всех и каждого. Мгновение тишины. Хлоп. И
растекся по всей комнате; и как драконы в пустыне, люди, все вместе,
застонали и застучали по животам в такт мелодии.
На возвышении, где стоял стол Голубки, кто-то распахнул широкие окна.
Ветер, налетающий на мою потную спину, заставил меня закашляться. Кашель
загрохотал в полости моей флейты. Теперь я почувствовал, как шумно и душно
было в замкнутой комнате. Танцующие двигались к балкону. Я продолжил
играть и последовал за ними. Пол был выложен красной и голубой плиткой. В
золотистых сумерках заструились голубые раны. Двое танцоров прислонились к
перилам балкона, отдыхая. Мачете затихло, когда я оглянулся...
Ветер развевал серебряное платье. Но это была не Голубка. Она отняла
смуглые пальцы от смуглых щек, припухшие губы прощались со вздохом. Она
пригладила волосы, заморгала, высматривая кого-то среди людей. На
некоторое время исчезла среди толпы, снова появилась.
Смуглая Челка...
Челка вернулась и вращалась среди танцующих...
Прекрасная и желанная...
Однажды я был так голоден, что когда поел, испугался. Теперь - тот же
страх, только сильнее. Музыка играла сама по себе, мачете выпало из моей
руки. Однажды Челка швырнула гальку...
Я побежал по лабиринту танцующих, всех расталкивая.
Она увидела меня. Я схватил ее за плечи, она стиснула меня, прижалась
щекой к моей шее, грудью к моей груди, рука на моей спине. Ее имя плыло в
моей голове. Я знал, что делаю ей больно. Ее кулаки вдавились в мою спину.
Глаза мои были мокры и широко открыты. Я хотел открыть в ней все. Я
стиснул хрупкое тело, ослабил хватку и снова сжал руки.
В парке, под балконом, выделялось одно дерево, над которым висело
безумное солнце. На дереве, наклонив голову так низко, как бывает, когда у
человека сломана шея, привязанный руками к ветвям, висел Зеленоглазый. По
его рукам стекала кровь.
Она повернулась в моих руках посмотреть, что я там увидел, и тут же
закрыла ладонями мои глаза. Я почувствовал, как из ее рук заструилась
музыка. Это была траурная песнь девушки, закрывавшей сейчас мои глаза, и
звучала она для распятого принца.
И сквозь музыку я различил шепот.
- Чудик, будь осторожен. - Это был голос Голубки. - Хочешь
рассмотреть это внимательно?
Пальцы у моего лица замерли.
Я могу заглядывать вглубь. Где-то в скалах скал, под дождем, ты умер.
Хочешь посмотреть на это внимательнее?..
- Я не привидение!
- О, ты реален, Чудик. Но возможно...
Я повертел головой, но темнота не отступила.
- Ты хочешь узнать о Киде?
- Я хочу знать, что поможет мне убить его.
- Тогда слушай. Кид Смерть может возвращать жизнь только тем, кого
убил он сам. Он властен только над теми цветами, которые собрал сам. Но ты
же знаешь, кто возвратил ее тебе...
- Убери руки.
- У тебя есть выбор, Чудик, решай, быстрее, - прошептала Голубка. -
Ты хочешь увидеть, что тебя ждет впереди? Или только то, что было прежде?
- Твои руки. Я не могу сквозь них ничего увидеть впереди... - я
остановился, ужаснувшись тому, что сказал.
- Я очень талантлива, Чудик, - свет проник ко мне, когда она
чуть-чуть отняла ладони. - Мне пришлось отточить этот талант до
совершенства, чтобы выжить. Ты не можешь отказываться от законов мира,
который сам выбрал...
Я сжал ее запястья и оторвал руки от своего лица. Несколько секунд
Голубка сопротивлялась, потом опустила руки. Зеленоглазый все так же висел
на дереве.
Я схватил руки Голубки.
- Где она?
Я оглядел террасу. Потом встряхнул Голубку и прижал к перилам
балкона.
- Я превратилась в ту, которую ты любил, Чудик. Это часть моего
таланта. Вот поэтому-то я и могу быть Голубкой.
- Но ты...
Она пожала плечами, ее рука скользнула по серебристой ткани. Ткань
изменилась.
- И они, - я обвел людей рукой. Подростки, все еще держась за руки и
хихикая, направлялись в парк. - Они зовут тебя, Ла Голубка.
Голубка вскинула голову, отбросив назад волосы.
- Нет, Чудик, - она покачала головой. Кто тебе это сказал, Чудик? Кто
тебе это сказал? Я Ле Голубка.
Меня знобило. Голубка протянула мне тонкую руку.
- Ты не знаешь, Чудик? Ты и вправду не...
Я отступил назад, поднял мачете.
- Чудик, мы не люди! Мы живем на их планете, потому что они истребили
себя. Мы попытались взять их форму, их память, их мифы. Но все это не
пригодно для нас. Это иллюзия, Чудик. Довольно. Тебя возвратил к жизни
Зеленоглазый. Он был одним из тех, кто действительно мог вернуть твою
Челку.
- Зеленоглазый?
- Мы не такие, какими были древние люди, мы...
Я повернулся и выбежал с балкона.
В комнате я опрокинул стол и пронесся мимо залаявшей собаки.
- Ло Чудик! - она сидела на возвышении возле стены. - Подожди. Тебе
будет интересно, если ты увидишь то, что находится под "Жемчужиной"?
Прежде, чем я успел ответить, собака нажала носом кнопку на стене.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов