А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Не лучше ли было бы, если бы он жил подальше?
– Нет, – ответил я. – Мы с отцом знали, что Майк ничего не делал. Я имею в виду, – на мгновение я заколебался, – что, зная Майка, мы были уверены в том, что он невиновен. – «Потому что виновен был я. Майк взял вину на себя». – Я хотел, чтобы Майк вернулся. И отец тоже. – «Он хотел, чтобы Майк наблюдал за мной». - Господи, Джо, отец в течение нескольких месяцев с помощью своих связей добивался для Майка должности строительного инспектора. Если учесть, что люди думали о Майке, это было нелегкой задачей, несмотря на популярность и влияние отца.
– Все сходится, – кивнул Ротман. – Таково и мое понимание ситуации. Но я должен был удостовериться. Вы не испытали облегчения, когда Майк погиб?
– Для отца это было шоком, который и убил его. Он так и не оправился. Что до меня, то я сожалел о том, что не оказался на месте Майка.
Ротман усмехнулся.
– Ладно, Лу. Теперь моя очередь... Майк погиб шесть лет назад. Он шел по горизонтальной балке восьмого этажа многоквартирного дома «Новый Техас» – его строила «Конвей констракшенз», – и случайно наступил на разболтавшуюся заклепку. Он отпрянул назад и упал в здание на временный настил. Но настил был уложен плохо, между досками были большие щели. И Майк рухнул вниз, в подвал.
Я кивнул.
– Ну, – сказал я, – и что из этого, Джо?
– Что из этого?! – Глаза Ротмана блеснули. – И вы спрашиваете меня, что из этого...
– Джо, как президенту строительного профсоюза вам известно, что монтажники металлоконструкций находятся под вашей юрисдикцией. И в их и в ваши обязанности входит следить за тем, чтобы на каждом этаже строился настил по мере того, как растет здание.
– А теперь вы заговорили как адвокат! – Ротман шлепнул ладонью по столу – Монтажники металлоконструкций тут ни при чем. Конвей не желает строить настилы, и мы не можем заставить его.
– Вы могли бы прекратить работы.
– М-да, – пожал плечами Ротман, – думаю, Лу, я совершил ошибку. Как я понял, вы говорили, что вы...
– Вы все правильно поняли, – сказал я. – И давайте не будем дурачить друг друга. Конвей пошел в обход правил, чтобы сделать деньги. И вы не воспротивились – чтобы тоже сделать деньги. Я не говорю, что вы виновны, но и его не считаю виновным. Просто случайное стечение обстоятельств.
– Ну, – Ротман поколебался и продолжил, – я бы сказал, Лу, что у вас к этому забавное отношение. Складывается впечатление, что вам это безразлично. Но, учитывая ваши чувства к Майку, мне бы следовало...
– Возможно, следовало бы мне, - перебил его я. – Я сейчас скажу вам кое-что, и тогда вы не увидите ничего забавного. Там, наверху, с Майком был клепальщик. Он работал сверхурочно. Работал один. Обычно клепальщики работают вдвоем – один держит пистолет, другой – подложку. Возможно, вы будете утверждать, что клепальщик в тот момент не выполнял своих прямых обязанностей, но мне кажется, что вы ошибаетесь. Что он не клепал. Что он, вероятно, собирал инструменты или делал что-то еще.
– Лу, вам же известно не все! Тот рабочий...
– Я знаю. Тот рабочий был случайным человеком, имел разрешение на работу. Он приехал в город с пустыми карманами. Через три дня после гибели Майка он появился в новеньком «шевроле», за который заплатил наличными. Все это выглядит очень нехорошо и в то же время ничего не значит. Не исключено, что он выиграл эту кучу денег в кости или...
– И все же, Лу, вам известно не все! Конвей...
– Давайте проверим, все или нет, – предложил я. – Компания Конвея выполняла как архитектурные, так и строительные работы по зданию. И по проекту он выделил слишком мало места для водогрейных котлов. Чтобы впихнуть их, ему пришлось бы внести кое-какие изменения, которые Майк никогда бы не принял, и он знал это. Он оказался перед выбором: либо спорить с Майком, либо потерять несколько сотен тысяч долларов.
– Продолжайте, Лу.
– И тогда он выбрал второе. Ему смерть как не хотелось идти на это, однако он пошел.
Ротман коротко рассмеялся.
– Пошел, говорите? Я лично выбивал деньги на эту работу, и...
– Итак, – я устремил на него озадаченный взгляд, – он пошел на это, верно? Не важно, что случилось с Майком, но вы, местная профсоюзная организация, не должны закрывать глаза на опасные ситуации, вроде этой. Вы несете ответственность. Против вас может быть возбуждено дело. Вас могут обвинить в тайном сговоре. Вас...
– Лу – Ротман прокашлялся. – Вы правы на сто процентов. Естественно, мы не поставили бы себя под удар ради денег, как бы велика ни была сумма.
– Разумеется, – я изобразил на лице тупую улыбку. – Вы просто плохо продумали сделку, вот и все, Джо. Вы отлично ладили с Конвеем, и теперь, когда он вознамерился идти против профсоюза, вы – как бы это сказать – очень расстроились. Я думаю, если бы вы считали, что тогда действительно произошло убийство, вы не ждали бы шесть лет, чтобы заговорить о нем.
– Да, естественно, не ждал бы. Естественно. – Он принялся скатывать новую сигарету. – Лу, а вы не могли бы рассказать мне, как вы узнали все эти детали?
– Ну, все очень просто. Майк был полноправным членом семьи, а я общаюсь со многими. Стоит кому-то о чем-то заговорить, и я обязательно услышу об этом.
– Гм... А я и не догадывался, что ходит так много слухов. Признаться, я вообще не знал, что ходят слухи. И у вас никогда не возникало желания предпринять какие-то действия?
– А зачем? – пожал я плечами. – Это просто слухи. Конвей – крупный бизнесмен, кажется, крупнейший подрядчик в Западном Техасе. Он бы не стал ввязываться в убийство, тем более что вы все равно сидели бы и помалкивали.
Ротман пристально посмотрел на меня и опустил взгляд на стол.
– Лу, – тихо проговорил он, – вам известно, сколько дней в году работает монтажник металлоконструкций? Вам известно, какова продолжительность его жизни? Вы когда-нибудь видели постаревшего монтажника? Вы хоть раз задумывались о том, что способов умереть множество, но смерть одна?
– Нет. Наверное, нет, – ответил я. – Я плохо понимаю, Джо, к чему вы ведете.
– Не берите в голову. Это к делу не относится.
– Полагаю, что монтажникам живется несладко, – сказал я. – Но я смотрю на ситуацию так: нет такого закона, обязывающего их работать на одной работе. Если она им не нравится, они могут заняться чем-то другим.
– Да, – согласился Джо, – все верно, так? Забавно, как видит наши проблемы человек со стороны... Если им не нравится, пусть займутся чем-то другим. Отлично, просто замечательно...
– Ай, – махнул я рукой, – я ничего особенного не сказал.
– Не согласен. Вы раскрыли мне глаза. Вы даже удивили меня, Лу Я в течение многих лет встречал вас на улице, и, честно признаюсь, вы никогда не казались мне глубоким мыслителем... А есть ли у вас решение для более крупных проблем, например, ситуации с неграми?
– Ну, здесь все просто, – ответил я. – Отправить их всех в Африку.
– Э-э. Понятно. Понятно, – сказал он и, встав, протянул мне руку – Сожалею, что зря потревожил вас, Лу, но наша беседа доставила мне удовольствие. Надеюсь, у нас еще будет возможность пообщаться.
– С радостью, – сказал я.
– Кстати, мы с вами не виделись. Вы меня понимаете?
– О, конечно.
Мы поговорили еще пару минут, а потом прошли к входной двери. Ротман внимательно оглядел ее, а потом повернулся ко мне.
– Эй, – пробормотал он, – разве я ее не закрыл?
– Мне казалось, что закрыли, – сказал я.
– Ладно, надеюсь, вреда от этого не будет, – вздохнул он. – Лу, могу я сделать вам одно предложение, в ваших же интересах?
– Естественно, Джо. Все что угодно.
– Забудьте этот бред.
Он кивнул и улыбнулся мне. В наступившей тишине было слышно, как шуршит пыль. Больше он ничего не сказал. Он не собирался ничего говорить. И выдавать свои тайны. Поэтому я тоже в конечном итоге заулыбался.
– Я не знаю причины этого, Лу, я ничего не знаю – понимаете? Ничего. Но будьте осторожны. Это хороший шаг, но нельзя переступать границы.
– Ну вы, Джо, кажется, уже просили меня об этом, – напомнил я.
– И теперь вы знаете почему Я не очень сообразительный – иначе я не был бы в профсоюзе.
– Да, – кивнул я, – я понимаю, что вы имеете в виду.
Мы снова пожали друг другу руки, он подмигнул мне, мотнул головой. И я пошел по темному коридору, а потом спустился по лестнице.
4
После смерти отца я подумывал продать дом. У меня имелось несколько выгодных предложений – дом был отличным, стоял на границе делового района. Но почему-то я так и не смог расстаться с ним. Налог на недвижимость буквально душил меня, места было раз в десять больше, чем мне требовалось, но я не мог заставить себя продать его. Что-то подсказывало мне, что надо повременить, выждать.
Я подкатил к гаражу, въехал внутрь и выключил фары. Прежде гараж был конюшней. Между прочим, он и до сих пор ею оставался. Я сидел с открытой дверцей и вспоминал прошедшие годы, вдыхая отдающий плесенью запах овса, сена и соломы. Вот в этих двух передних стойлах мы с Майком держали наших пони, а в заднем стойле мы устроили пещеру разбойников. На стропилах висели качели и веревочная лестница. Из кормушки мы сделали бассейн. А наверху, на сеновале, где сейчас носятся крысы, Майк застал меня с той маленькой де...
Вдруг громко запищала крыса.
Я вылез из машины и прошел на задний двор. Интересно, может, я именно для этого и остался здесь, чтобы наказать самого себя.
Я вошел в дом через черный ход и направился к парадной двери, зажигая по пути свет, – я имею в виду, на первом этаже. Затем я вернулся в кухню, сварил себе кофе и отнес кофейник в кабинет отца. Я сел в большое кожаное кресло. Я пил кофе и курил, и напряжение постепенно отпускало меня.
Мне всегда становилось лучше, когда я оказывался здесь, еще с тех времен, когда я под стол пешком ходил. Я чувствовал себя так, будто выбрался из мрака на солнечный свет, из урагана – в тишину и покой. Будто я потерялся и снова нашелся.
Я встал и прошел вдоль книжных шкафов, забитых трудами по психиатрии, толстенными фолиантами по патологии в области психиатрии... Крафт-Эбинг, Юнг, Фрейд, Блелье, Адольф Мейер, Кречмер, Крепелин... Все ответы здесь, на виду, стоит только открыть книгу и поискать. И никого это не приводит в ужас и не пугает. Я выбрался из своего укрытия – а я всегда должен был прятаться – и начал дышать полной грудью.
Я взял увесистую подшивку немецких периодических журналов и почитал их. Потом поставил ее на место и взял такую же подшивку на французском. Затем я прочел одну статью на испанском, а другую – на итальянском. Я не умел разговаривать на этих языках, но понимал их. Я освоил их с помощью отца точно так же, как освоил некоторые разделы высшей математики, физическую химию и еще с десяток других предметов.
Отец хотел, чтобы я стал врачом, но боялся отпускать меня в школу и поэтому делал все возможное, чтобы я получил образование дома. Зная, что творится у меня в голове, он приходил в бешенство, когда видел, что я веду себя как некультурная деревенщина, и страшно злился, когда слышал от меня просторечные выражения. Однако со временем, поняв, насколько тяжела моя болезнь, он стал поощрять подобное поведение. Именно таким я и собирался стать: мне придется жить среди деревенщины и общаться с невежами. У меня будет невысокая, но спокойная должность – вряд ли мне удастся найти что-нибудь лучше, – следовательно, я должен вести себя соответственно. Если отец и мог найти работу, которая давала бы значительно больше, чем имел он, то моим потолком была должность помощника шерифа.
Я остановился у отцовского стола и просто так, от нечего делать, решил несколько математических задачек. Потом повернулся к зеркальной двери в лабораторию и взглянул на свое отражение.
Я все еще был в шляпе – она чуть съехала на затылок, – розоватой рубашке и черном галстуке-бабочке. Форменные брюки из синей саржи были подвернуты так, чтобы закрывать верх высоких ботинок. Худощав и жилист, линия рта говорит о том, что я готов в любую минуту ответить какой-нибудь колкостью. Типичный страж покоя граждан с Запада – вот кто я такой. Возможно, на вид более дружелюбный, чем среднестатистический представитель правоохранительных органов. И вероятно, аккуратнее подстриженный. А так абсолютно типичный.
Именно такой я и есть, и я не смог бы измениться. Даже из соображений безопасности все равно не смог бы. Я так долго притворялся, что теперь в этом нет надобности.
– Лу...
Я вздрогнул от неожиданности и резко повернулся.
– Эми! – выдохнул я. – Какого черта – тебя здесь не должно быть! Где...
– Наверху, ждала тебя. Не злись, Лу. Я выскользнула, когда родители легли спать. Ты же знаешь их.
– Не исключено, что кто-то...
– Никто. Я пробралась по подъездной дорожке. Ты не рад?
Я был не рад, хотя должен был бы радоваться. С ее формами ей было далеко до Джойс, но она была лучшим, что можно найти в Сентрал-сити. Если не считать те моменты, когда она вздергивала подбородок и прищуривалась, изображая, что сердится, она была чертовски симпатичной девчонкой.
– Ну, – промямлил я, – ну, конечно же, я рад. Пошли наверх?
Я поднялся вслед за ней в мою спальню. Она скинула туфли, бросила плащ и остальную одежду на стул и упала навзничь на кровать.
– Ну и дела! – проговорила она через минуту и начала выдвигать вперед подбородок. – Какой энтузиазм!
– О, – сказал я и потряс головой, – прости, Эми. Голова забита другим.
– Г-голова забита другим! – Ее голос дрогнул. – Я тут разделась для него, отбросила в сторону приличия и одежду, а он стоит тут с этим «другим» в голове!
– Послушай, милая, я просто не ждал тебя и...
– А с чего бы тебе ждать меня? Ведь ты все время избегаешь меня и находишь какие-то предлоги, чтобы не встречаться со мной. Если бы у меня оставалась хоть капля гордости, я бы...
Она уткнулась лицом в подушку и зарыдала, предоставив мне любоваться первоклассным видом того, что, возможно, являлось второй по красоте попкой Западного Техаса. Я был абсолютно уверен в том, что она притворяется, – благодаря Джойс мне известно множество признаков, по которым можно определить настрой женщины. Однако я не решился отшлепать ее, хотя она того заслуживала. Вместо этого я быстро разделся, лег в кровать рядом с ней и повернул ее лицом к себе.
– Ладно, кончай, детка, – сказал я. – Видишь ли, я был страшно занят.
– А я этого не знала! Я вообще ничего о тебе не знаю! Ты просто не хочешь быть со мной, вот и все!
– Ты несешь полную чушь, лапочка. Почему это я не хочу быть с тобой?
– П-потому О Лу, дорогой, мне было так плохо...
– Эми, ты ведешь себя глупо, – сказал я.
Она продолжала плакать, причитая, как ей было плохо, а я продолжал прижимать ее к себе, слушая – когда находишься в обществе Эми, всегда приходится много чего слушать, – и вспоминая, с чего все началось.
Честно говоря, все началось ни с чего. Мы просто плыли вместе, как две соломинки в луже. Наши семьи росли вместе, и мы росли вместе в одном квартале. Вместе ходили в школу, а когда появлялись на вечеринках, в нас всегда видели влюбленную пару. Так что мне ничего не надо было делать. Все получилось само собой.
Подозреваю, половина города, в том числе и ее родители, знали, что мы спим вместе. Но никто ничего не говорил и не думал ничего плохого. Ведь мы в конце концов собираемся пожениться... даже несмотря на то, что мы не торопимся.
– Лу, – она пихнула меня локтем, – ты меня не слушаешь!
– Что ты, слушаю, детка.
– Тогда ответь мне.
– Не сейчас, – отказался я. – Сейчас у меня голова занята другим.
– Но... О дорогой....
Я рассчитывал на то, что за своими страданиями она забудет вопрос, на который я должен был ответить. Но не вышло. Как только она закончила ныть и причитать и я протянул ей сигарету, взяв одну и для себя, она снова посмотрела на меня.
– Ну, Лу?
– Просто не знаю, что сказать, – ответил я, причем ответил истинную правду.
– Так ты хочешь жениться на мне, а?
– Же... да, конечно, – промямлил я.
– Думаю, мы и так ждали слишком долго. Я могу пойти преподавать в школу. Мы станем значительно состоятельнее, чем большинство пар.
– Но... но это все, на что мы способны, Эми. Так мы никуда не придем!
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, я не хочу всю жизнь быть помощником шерифа. Я хочу.. гм... стать кем-то.
– Например?
– О, не знаю. Нет смысла говорить об этом.
– Наверное, врачом? Вот было бы забавно. У тебя этим голова забита?
– Я понимаю, это безумие, Эми, но...
Она засмеялась. Она мотала головой по подушке и смеялась.
– О, Лу, впервые слышу такое! Тебе двадцать девять, т-ты говоришь абсолютно безграмотно, и при этом – ой, ха-ха-ха...
Она хохотала до тех пор, пока не начала задыхаться. Моя сигарета дотлела до того места, где я сжимал ее пальцами, и я понял это только тогда, когда почувствовал запах горелого мяса.
– П-прости, дорогой. Я не хотела обидеть тебя, но... Ведь ты дразнил меня? Ты разыграл свою маленькую Эми?
– Ты же знаешь меня, – ответил я. – Лу любит пошутить.
Ее веселость прошла, как только она услышала мой тон. Отвернувшись от меня, она перекатилась на спину и сжала пальцами одеяло. Я встал, нашел сигару и сел на кровать.
– Ты не хочешь жениться на мне, да, Лу?
– Сомневаюсь, что сейчас подходящее время для этого.
– Ты совсем не хочешь жениться на мне.
– Я этого не говорил.
Она молчала несколько минут, однако выражение ее лица было красноречивее слов. Я увидел, что она прищурилась, на ее губах появилась презрительная усмешка, и понял, о чем она думает. Я даже знал, какими словами она скажет мне все это.
– Боюсь, Лу, ты все же должен жениться на мне. Должен, соображаешь?
– Нет, – сказал я. – Не должен. Ты не беременна, Эми. Ты никогда не спала с другим мужчиной, а от меня ты не залетала.
– Считаешь, что я вру?
– Уж такое впечатление создается, – ответил я. – Ты не смогла бы забеременеть от меня, даже если бы мы этого хотели. Я стерильный.
– Ты?!
– Стерильный – это то же, что и бесплодный. Мне сделали вазектомию.
– Тогда почему мы всегда так... почему ты обычно?..
Я пожал плечами.
– Просто не хотелось ничего объяснять. Вернемся к теме. Как бы то ни было, ты не беременна.
– Я не понимаю, – проговорила она, хмурясь. Ее совсем не волновало то, что я поймал ее на вранье. – Это сделал твой отец? Зачем, Лу?
– У меня было сильное переутомление, я был нервным, и он решил...
– Да ничего подобного! Никогда у тебя этого не было!
– Ну а он решил, что есть.
– Он решил! Он совершил жуткую вещь – сделал тебя таким, что у нас никогда не будет детей, – просто потому, что что-то решил! Ужас! Меня тошнит!.. Когда это случилось, Лу?
– Какая разница? – сказал я. – Да я-то и не помню. Давно.
Я сожалел о том, что не промолчал, когда разуверял ее в том, что она беременна. А давать задний ход нельзя. Она поймет, что я врал, и станет еще более подозрительной.
Я улыбнулся ей и погладил ее по животу. Потом сжал грудь, а затем медленно повел руку вверх, пока она не остановилась у ее горла.
– В чем дело? – спросил я. – Почему на нашем маленьком личике появились хмурые складочки?
Она ничего не сказала. И не улыбнулась в ответ. Она лежала и смотрела на меня, взглядом давая мне понять, что я собой представляю. В одном задача стала для нее более сложной, а в другом – менее. Ответ готов был вырваться наружу и в то же время не сформировался – пока. Потому что на его пути стоял я.
Ответ никак не вязался со сложившимся у нее образом мягкого, дружелюбного, покладистого Лу Форда.
– Думаю, – наконец проговорила она, – мне лучше пойти домой.
– Возможно, так будет лучше, – согласился я. – Скоро рассвет.
– Завтра увидимся? Я имею в виду, сегодня.
– Знаешь, суббота для меня очень трудный день, – ответил я. – Давай в воскресенье вместе сходим в церковь или пообедаем...
– Но ты работаешь в воскресенье ночью.
– Верно, детка. Я пообещал помочь одному парню и даже не знаю, как от этого отказаться.
– Ясно. А тебе никогда не приходило в голову подумать обо мне, когда ты строишь свои планы? Конечно же, нет! Я для тебя ничего не значу.
– Наверняка в воскресенье я быстро освобожусь, – сказал я. – Не позже одиннадцати. Почему бы тебе не прийти сюда и не подождать меня, как сегодня? Я был бы счастлив до смерти.
Ее глаза блеснули, однако она не разразилась новой лекцией, как должна была бы. Она жестом показала мне, чтобы я пропустил ее, поднялась и начала одеваться.
– Я чертовски сожалею, детка, – сказал я.
– Сожалеешь? – Она через голову натянула платье, разгладила его на бедрах и застегнула воротник. Встав сначала на одну ногу, потом на другую, она надела туфли-лодочки. Я поднялся, помог ей надеть плащ и расправил его на плечах.
Оставаясь в кольце моих рук, она повернулась лицом ко мне.
– Ладно, Лу, – сухо проговорила она. – Сегодня мы эту тему обсуждать не будем. Но в воскресенье у нас состоится долгий разговор. Ты объяснишь мне, почему ты так вел себя в последние месяцы. И никакой лжи или уверток. Понял?
– Мэм, мисс Стентон, – сказал я. – Да, мэм.
– Отлично, – кивнула она, – значит, решено. А теперь советую тебе либо одеться, либо забраться в постель, иначе ты простудишься.
5
В тот день, в воскресенье, дел у меня оказалось по горло. Так как выплатили зарплату – была середина месяца, – в городе было много пьяных, а пьяные – значит, драки. Все мы, помощники шерифа, два констебля и шериф Мейплз, выбивались из сил, пытаясь держать ситуацию под контролем.
У меня редко возникают проблемы с пьяными.
Отец учил меня, что они до чертиков обидчивы и еще более нервны, и, если не злить и не пугать их, они становятся самыми покладистыми людьми в мире. Нельзя орать на пьяного, говорил он, потому что бедняга уже сам наорался до хрипоты. Нельзя вынимать при нем пистолет или бить его, так как он подумает, что его жизнь в опасности, и будет действовать соответственно.
Поэтому я просто ходил по городу, доброжелательный и дружелюбный, и, когда мог, отводил пьяных домой, а не в тюрьму. И они, и я оставались целы и невредимы. Однако на все это требовалось время. С полудня, когда я вышел на дежурство, до одиннадцати я не присел ни на минуту и не смог выпить даже чашку кофе. Около полуночи, когда я уже почти закончил смену, шериф Мейплз поручил мне одно из тех особых заданий, которые обычно приберегал для меня.
Один мексиканец, рабочий с «трубы», накурился марихуаны и до смерти забил другого мексиканца. Мужики повязали его и приволокли в участок, тем самым приведя его буквально в неистовство, и теперь, обкуренный и злой, он превратился в настоящего дикаря. Им удалось запереть его в одной из «тихих» камер, но, судя по тому, как тот буйствовал, он намеревался выбраться или погибнуть при попытке выбраться.
– Я не смогу обращаться с этим сумасшедшим мексиканцем так, как нам следует, – мрачно проговорил шериф Боб. – Тем более в деле об убийстве. Если я не ошибаюсь, мы уже дали тому крючкотвору-адвокату достаточно поводов, чтобы обвинить нас в применении допроса третьей степени.
– Посмотрю, что можно сделать, – сказал я.
Я прошел в камеру и пробыл там три часа, причем все это время трудился не покладая рук.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов