А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Томпсон Джим

Неудачник


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Неудачник автора, которого зовут Томпсон Джим. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Неудачник в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Томпсон Джим - Неудачник онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Неудачник = 149.74 KB

Неудачник - Томпсон Джим => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



OCR Денис
«Джим Томпсон. Дикая ночь»: Центрполиграф; Москва; 2003
ISBN 5-9524-0457-Х
Оригинал: Jim Thompson, “Roughneck”
Перевод: И. Мансуров
Аннотация

Джим Томпсон
Неудачник
Глава 1
Я подкатил в своем стареньком «форде» к тротуару и выключил мотор. Сильно перегревшись из-за изношенного коленчатого вала, какое-то время он еще по инерции продолжал изображать готовность работать, при этом так тяжело пыхтел от напряжения, что содрогалась вся машина. Стоял знойный августовский день 1929 года. Я остановился в конце Гранд-авеню в Оклахома-Сити и, подавленный воспоминаниями, смотрел через окно, машинально вытирая вспотевшее лицо.
Мальчишкой я бегал по этой самой улице, продавая газеты — утром «Оклахомец», а вечером «Ньюс». Неподалеку все еще красовался роскошный особняк, где мы жили, когда дела главы семейства Томпсон, моего отца, в одно мгновение переменились к лучшему. И здесь же, через дорогу, стояло офисное здание, откуда отец заправлял многомиллионным нефтяным бизнесом... С тех пор прошло много лет, но казалось, это было только вчера. Сейчас отец находился в Техасе, где его деньги безвозвратно утекали в одну за другой бесперспективные нефтяные скважины. А что касается меня, матери и младшей сестренки Фредди...
Фредди была уже большой девочкой и отличалась великолепным аппетитом. Сейчас она, хныча, утверждала, что мы с мамой нарочно морим ее голодом. Разве у нас нет денег? Ведь какие-то деньги у нас есть? Тогда почему мы не едим? Ну объясните ей, почему мы не купим еды!
— Замолчи, — раздраженно сказала мама. — Спроси у своего старшего брата. Он все знает.
— Только не начинайте все снова, — взмолился я.
— И не подумаю! — сказала мама. — Если бы ты хоть иногда прислушивался к советам других, то не попал бы в такую передрягу. А заодно и мы с тобой. Но нет, куда там! Ты ведь у нас такой самостоятельный! Больше я ничего не стану тебе говорить, Джимми, но...
Мама была уже немолодой, она смертельно устала и вся испереживалась, поэтому все-таки еще много чего наговорила мне. По ее мнению, я был упрямым, своевольным, несговорчивым и неспособным на компромиссы. Нельзя не признать, говорила моя бедная мама, Бог не обделил меня умом, ничего не скажешь, но, кажется, я пользуюсь им исключительно для того, чтобы попадать из одной беды в другую.
Я провел в школе шесть лет и вылетел оттуда, когда обнаружилось, что я подделывал отметки. Не успел я сменить короткие штанишки на взрослые, как тут же стал водиться с какими-то хористками, мошенниками, картежниками и другими шалопаями. К пятнадцати годам я успел поработать разносчиком газет, зазывалой на шоу со стриптизом, помощником водопроводчика, снялся в комической роли в короткометражном фильме и перепробовал еще с дюжину подобных занятий. С одинаковой легкостью я декламировал стихи древнеримского поэта Катулла, в совершенстве разбирался в ставках на ипподроме и в разных карточных играх.
Мне не исполнилось и шестнадцати, когда я начал работать ночным коридорным в одном роскошном отеле — благодаря содействию веселого вора и мошенника по имени Элли Иверс. Там я зарабатывал приличные деньги, кое-что добавлял благодаря игре в карты — и все это безоглядно транжирил. В восемнадцать из-за алкоголизма и полного нервного истощения я заболел туберкулезом и балансировал на опасной грани между жизнью и смертью.
Три года я мотался по западному Техасу, постепенно восстанавливая здоровье в его сухом высокогорном климате. Затем возвратился в Форт-Уэрт и снова приступил к работе в отеле. Там меня опутали гангстеры, принудив подпольно сбывать спиртные напитки. Эта сомнительная честь была мне доверена практически под дулом пистолета. Я задумал их объегорить и одновременно сколотить себе небольшой капиталец.
Начав с нескольких ящиков виски в неделю, я постепенно увеличил заказ до двадцати. Для этого мне приходилось продавать товар другим служащим отеля с очень невысокой надбавкой, а иногда и вовсе без нее. Но это меня не огорчало. Мой доход должна была составить вся выручка за двадцать ящиков. Я намеревался довести ее минимум до трех тысяч долларов, после чего смыться из города, предоставив своим поставщикам-гангстерам напрасно дожидаться возмещения их расходов.
К несчастью, мой склад виски был обнаружен федеральными агентами по запрету употребления и продажи спиртных напитков. Они забрали, естественно, всю партию, но в отчете указали только пять ящиков. И этот подлый поступок официальных властей был гораздо более тяжелым ударом, чем мои финансовые потери. Из-за этого я не имел возможности получить новую партию товара от гангстеров и тем более объяснить им, куда делась выручка за остальные пятнадцать ящиков. Передо мной встал выбор: заплатить им деньги, которых у меня, понятное дело, не было, потерять голову в буквальном смысле слова или... уехать из города. Таким образом, с суммой приблизительно в тридцать раз меньше ожидаемых мною трех тысяч — около ста долларов — я усадил в машину маму и Фредди и двинулся на север.
Целью нашего путешествия был штат Небраска, и, когда мы туда направлялись, мы были не в таком уж безнадежном настроении, как можно было подумать. Там, в небольшом городке, жили родители мамы, и они могли на какое-то время приютить маму с сестренкой. Как только я поступлю в Линкольнский университет, они приедут ко мне. Один знакомый редактор сказал, что мне отчаянно не хватает высшего образования. Он назидательно добавил, что если я не оставлю такой образ жизни, какой веду сейчас, то скорее загнусь от нервного перенапряжения, чем стану писателем, о чем я так мечтал.
Наш старенький «форд» довольно бодро преодолел первые пять — десять миль дороги. Затем стала сказываться его невероятная изношенность. Он начал старчески кряхтеть и пыхтеть, после чего отчаянно задымил. Я съехал на обочину и поднял капот. Быстрый осмотр установил ужасающий диагноз.
Картер был наполнен опилками и тракторным маслом. Он был отремонтирован на скорую руку, чтобы компенсировать стершийся коленчатый вал — одну из неизлечимых болезней «форда» модели "Т". Никакой ремонт — в том смысле, в каком обычно употребляется это слово, — не мог бы окончательно избавить нас от этой проблемы: коленчатый вал продержался бы лишь несколько часов. Итак, нам нужны были новый вал, новые тормоза, новый шток и другие запчасти. Короче говоря, — и это стоило бы лишь немного дороже, — нам следовало купить новый мотор.
Расстояние в двести пятьдесят миль до Оклахома-Сити мы преодолели за два полных дня. И на это ушло около семидесяти долларов из имеющейся у меня сотни. Мы не проехали до пункта нашего назначения и одной четверти пути, а уже потратили больше двух третей наших денег.
И вот в тот знойный августовский день 1929 года измученная пожилая женщина, уставшая и голодная девочка и вымотанный мрачный молодой человек сидели в разбитом «форде», жалкие и нищие, в городе, где когда-то так роскошно жили. Прикрыв глаза под лучами яркого солнца, я словно наяву увидел отца, стремительно выходящего из офисного здания, — молодого, щегольски одетого, торопливо направляющегося к своему «апперсону-джеку» с низкой посадкой или к огромному и внушительному «Коул аэро-8». Я видел, как мы все вместе ехали домой, в особняк с просторными комнатами, до самого потолка уставленными книжными полками. Я видел доброе лицо нашей кухарки, подававшей обильный обед. Я ощущал на языке...
Я открыл глаза и поймал осуждающий взгляд мамы.
— Ничего не скажешь, — сурово заметила она, — ты очень мило выражаешься. Особенно при своей матери и сестре.
— А что я такого сказал? — спросил я. — Я говорил про корабль... Понимаешь, я как раз думал, как бы было бы прохладно, если бы мы сейчас плыли на корабле и...
— Нет, ты не это сказал! — возразила эта вредина Фредди. — Он сказал не «корабль», мама! Он сказал...
— Ну ладно, — поспешно прервал я маленькую придиру, открывая дверцу. — Мне пора идти. Пожелайте мне удачи.
Человек, к которому я направлялся, в 1912 году приехал в Оклахому из Германии. Из-за каких-то неточностей в иммиграционных документах его задержали на острове Эллис на несколько месяцев, и, когда разразилась Вторая мировая война, его посадили в тюрьму как представителя враждующей страны.
Этот случай привлек внимание отца. Тогда у него были всемогущие политические связи, благодаря которым он вызволил беднягу и помог ему приобрести гражданство. Более того, поскольку тот был не в состоянии зарабатывать самостоятельно, папа привлек его в свое дело. Он приобрел три сверхмощных грузовика для перевозки нефти и сдал их парню в аренду за мизерную плату. Он предоставил ему солидный бонус в виде запаса нефти, стоимость которой возросла с доллара до сотни долларов за баррель. Я не знаю, почему отец делал подобные вещи, и вряд ли он сам отдавал себе в этом отчет. Просто это было у него в натуре и длилось до тех пор, пока у него не кончились деньги.
Так вот, я направился в офис этого парня — его фирма занимала пол-этажа в здании — и меня сразу же провели к нему в кабинет, как только я назвал свое имя. Со слезами на глазах он протянул мне руку и, переполненный эмоций, сжал меня в своих объятиях, как медведь... Почему мы не давали о себе знать столько лет? Какие месторождения нефти сейчас разрабатывает отец? Может, он подумывает вернуться в Оклахому? Он не умолкал ни на минуту, забрасывая меня вопросами о семье, рассказывая о своей. Его жена и дочь сейчас в Европе. Сын только что возвратился в Гарвард на подготовительное отделение. У них «довольно симпатичный домик» — поместье бывшего губернатора штата — на Классен-бульваре, и он настаивает, чтобы мы приехали к нему и...
Мне с трудом удалось остановить его и заставить выслушать себя. Он слушал, сочувственно кивая; и мне показалось, что его радость от встречи несколько увяла, но я отнес это к своей повышенной чувствительности. Он не сделал и не сказал ничего такого, и я не сомневался, что он окажет нам помощь, о которой я попросил.
Разумеется, он мне поможет, заявил он. Это было бы только справедливо. Он так счастлив меня видеть, даже при таких неблагоприятных обстоятельствах, и хотел бы также увидеться с мамой и Фредди. За ним вот-вот должна заехать машина, и по Дороге мы поговорим и вспомним добрые старые времена.
Мы поехали с ним в такси на окраину города. Так же тепло, как и меня, он приветствовал маму и сестренку. Потом рядом с нами остановилась его машина — двенадцатицилиндровый «паккард» с шофером — и он с сожалением распрощался.
Сунув мне в руку банкнот, он уселся в свой лимузин, который тут же влился в поток движения. Я поглядел на скомканный банкнот и молча протянул его маме. Она так и застыла на месте, недоумевающе рассматривая его, когда я залезал в машину, и я вздрогнул от боли — таким несчастным выглядело ее лицо.
— Это какая-то ошибка, — медленно сказала она. — Ты не думаешь, Джимми, что он просто ошибся?
— По отношению к друзьям, к людям, которые тебе небезразличны, не проявляют небрежности, — возразил я.
— Почему мы не едим? — опять заныла Фредди. — Этот человек дал нам целых пять долларов.
Глава 2
Больше нам не к кому было обратиться. Больше нам некого было просить о помощи. Мои престарелые дедушка с бабушкой не могли оплатить расходы на дорогу. Им и без того было бы трудно несколько месяцев содержать маму и Фредди. Папа, остававшийся в Техасе, не имел средств. Моя замужняя сестра Максин была на гастролях со своим женским джаз-бандом и получала хорошие деньги. Но мы понятия не имели, где она могла быть и как с ней связаться.
В авторемонтной мастерской за восемь долларов мне укрепили штоки. Мы покинули Оклахому-Сити, съев на обед черствые булочки с корицей. Нам ничего не оставалось делать, как ехать дальше. Мы не могли оставаться в этом городе и не могли возвратиться назад, поэтому двинулись вперед.
Штоки разболтались, едва мы отъехали от города. К тому моменту, когда мы достигли Гутри, что находится в тридцати милях от Оклахома-Сити, мотор снова начал кашлять и чихать, перегрелся и еле тянул. Кое-как мы протащились через городок и с натужным пыхтением доползли до длинного холма на его окраине. Не успели мы одолеть его гребень, как откуда-то сбоку вылетел грузовик и на всей скорости ударил в мой несчастный «форд».
Кузов грузовика до отказа был набит дорожными рабочими, которые, в свою очередь, были по горло полны пивом. Грузовик шаркнул по нашему боку, врезался в телеграфный столб и дважды перевернулся. Всех рабочих выбросило из кузова, к счастью, они отделались легкими царапинами и синяками, но сам грузовик здорово пострадал. Мы остались целыми и невредимыми, и, не считая оторванных крыла, разбитой фары и лопнувшей шины, наша машина тоже вышла с минимальными потерями из этого столкновения.
Люди пришли в себя и начали искренне извиняться. Они признали, что авария произошла по их вине, и готовы были все исправить. К сожалению, у них не было ни страховки, ни денег, поскольку они все истратили на пиво, но если они хоть чем-то смогут помочь...
Я придумал только один вариант, и они с радостью согласились. Кое-как сцепив обе машины, мы скатились вниз, вернулись в городок и добрались до гаража. Там они оставили нас на попечение двух механиков. С их машины на мою переставили коленчатый вал с его принадлежностями, а также аккумулятор, фару, колесо и разные другие запчасти.
Работа заняла целый день и назавтра до самого полудня. Счет составил сорок один доллар. Разумеется, я не мог его оплатить, что и доказал, вывернув наизнанку карманы перед управляющим. Но я указал, что в остающейся в гараже разбитой машине рабочих находится еще множество всяких запасных частей, которые могли бы покрыть убытки по ремонту моего «форда». Он мрачно принял от меня те деньги, которые у меня оставались, наполнил нам бак бензином и с облегчением выпроводил нас.
На ночь мы остановились у дороги, наш ужин и завтрак на следующее утро составляли украденные мною с поля и испеченные на костре кукурузные початки. На другой день, едва мы пересекли границу штата Канзас, у нас кончился бензин. Я занял немного у проезжавшего водителя («Только для того, чтобы доехать до ближайшей заправки»). Когда и он закончился, я остановил еще одну машину и сделал еще один заем. Таким образом мы пересекли Канзас — по десять, двенадцать, пятнадцать миль за раз.
На ферме около Топека мне удалось получить работу на полдня — укладывать водопроводные трубы, — и моего заработка хватило нам, чтобы добраться до границы Небраски. Но, оказавшись там, всего за несколько сотен миль до цели нашего путешествия, мы вынуждены были снова встать. Машине требовалась смазка и смена масла. Мы все были измучены и страдали животами: мы провели в дороге больше недели, ни разу по-настоящему не отдыхая и употребляя в еду почти исключительно сырые овощи. Во что бы то ни стало нам нужно было раздобыть хоть немного денег.
Мы остановились в маленькой деревушке, и мама сказала, что попытается стиркой подработать хоть пару долларов. Но она физически была не в состоянии делать что-либо по дому, даже если бы, что казалось маловероятным в таком местечке, и нашлась бы такая работа. Гадая, не найдется ли здесь какой-нибудь работы для меня самого, я вылез из машины и огляделся.
У меня ушло всего минут десять на то, чтобы обойти деревушку, заглянуть в каждое из деревенских заведений и везде получить отказ. Вернувшись на боковую улицу, я поднял с земли окурок и закурил. Между улицей и тротуаром стояло огромное дерево, дающее прохладную тень. Я прислонился к его стволу, жадно втягивая дым и рассеянно глядя на продуктовый магазин на противоположной стороне. Его почти полностью скрывал огромный рекламный плакат, сверкающий веселыми красками, сообщающий о каком-то театральном представлении в близлежащем городке. Мой взгляд лениво переместился с избитых клише вроде «Только один вечер» и «Прямо с Бродвея» на ряд улыбающихся девиц в вечерних платьях.
Я взглянул на крайнюю из них, сидящую со скрипкой, а потом на ее лицо.
Это была моя сестра — Максин!
Я издал ликующий вопль.
С железнодорожной станции я послал телеграмму, которую должна была оплатить сестра, и она великодушно отозвалась на нее. Через два дня, оставив маму с Фредди у ее родителей, я прибыл в Линкольн.
Я снова был полностью на мели и надеялся, что смогу продать машину за такую сумму, которая помогла бы мне продержаться, пока я не найду работу. А тем временем, пока не рассвело, я вымыл в каком-то ресторане мужской туалет и получил за это сытный завтрак. Прошло около часа, и, по моим прикидкам, конторы по продаже подержанных автомобилей должны уже открыться, так что я вернулся к своей машине.
Около нее крутился полицейский, прикрепляя к переднему бамперу буксирный канат. Оказалось, что парковка на ночь в Линкольне считалась нарушением закона, и для вновь прибывших не делалось никаких исключений, абсолютно никаких! Я мог вызволить машину, уплатив вполне солидный штраф плюс расходы за ее буксировку на полицейскую стоянку и за пребывание на ней.
Я выслушал эту информацию, задыхаясь от смешанных чувств, а затем вдруг ухватился за телеграфный столб и затрясся в приступе безумного хохота. Экипаж буксира настороженно смотрел на меня. Они попрыгали в свою машину и покатили прочь, увозя с собой мой «форд», а я рухнул на свой чемодан и хохотал, пока у меня не заболело в груди.
Эта машина — этот проклятый, вшивый, измотавший мне всю душу, до чертиков надоевший «форд»! И они думают, что я буду надрываться и зарабатывать деньги, чтобы выкупить ее! Они думают, что я сумасшедший! Они наверняка так думают!
А может, я действительно сошел с ума? После того как я провел в ней десять дней и покрыл расстояние в тысячу миль, ничего удивительного в этом не было бы.
Глава 3
В тот день и в два последующих я работал продавцом прохладительных напитков и сандвичей. Получив причитающиеся мне деньги и подкормившись бесплатной едой, я покинул работу и сходил в университет. Там я предъявил рекомендательное письмо от одного моего друга — редактора из Техаса. Принимавший меня администратор был со мной очень доброжелательным, но объяснил, что не может предложить мне никакой помощи. Лично он не мог одолжить мне денег, а университет предоставлял стипендии только студентам с блестящим школьным аттестатом. Может, если я обращусь к другому писателю... к кому-нибудь с факультета, кого интересуют пишущие молодые люди...
В то время помощником президента университета был Роберт Платт Кроуфорд, писатель с именем, который печатался в «Сатердей ивнинг пост» и других журналах с большими тиражами. Я знал его только по слухам, а он, естественно, вообще не имел обо мне представления. Но я отправился к нему. Показал ему несколько своих рассказов, напечатанных в региональной периодике, и попросил ссуду — сумму, достаточную для оплаты одного семестра и приобретения учебников, и, если бы он был так добр, еще несколько долларов.
Доктор Кроуфорд оторопел. Помолчав, он попросил меня повторить свою просьбу. Я это сделал. Добрейший доктор испытал явное облегчение. В его кабинете ужасная акустика, извиняясь, пробормотал он, видимо, его нужно будет переделать... Не расскажу ли я ему немного о себе? Что-нибудь о своем прошлом? Очевидно, я уже давно окончил среднюю школу. Почему же я только сейчас решил продолжить обучение и выбрал именно этот университет?
Я начал говорить, сначала довольно резко, потому что ужасно нервничал, затем, видя, как он поощрительно улыбается и кивает, все более спокойно и доверительно. Я долго ему рассказывал, — таким заинтересованным он казался и настолько тесно переплетенными между собой были различные события моей жизни. Чтобы обосновать мой поспешный побег из мира отелей, понадобилось объяснить, как я туда попал. А это тянуло за собой повествование о шоу со стриптизом и об Элли Иверсе, этом покровителе проституток, что, в свою очередь, вело к другим событиям... к работе в газете и к моим приключениям продавца молочных товаров, к тому времени, когда я почти овладел рынком французских почтовых открыток, и к ужасной катастрофе, которую я потерпел, будучи сыном человека, в одночасье превратившегося в миллионера и так же внезапно разорившегося...
Доктор Кроуфорд улыбался и цокал языком. И наконец откинулся на спинку кресла и от души захохотал. Оправившись от приступа смеха, он заявил, что уверовал в мой талант писателя и что, более того, очевидно, я буду очень способным студентом. Он считает для себя честью, заявил он, оказать мне финансовую поддержку. И, вынув бумажник, сразу приступил к делу.
Я принял деньги с благодарностью, хотя и немного недоверчиво, опасаясь, что своей полной откровенностью поставил себя в сомнительное положение. Достигнув того, что казалось невозможным, я понял, что иным способом этого и нельзя было добиться. Нельзя обманывать человека, от которого ты надеешься получить помощь. Если у него есть деньги, а у тебя их нет, нужно заранее предполагать, что он по меньшей мере такой же проницательный, как и ты, если не в сто раз больше.
Доктор Кроуфорд отказался от моего предложения дать ему расписку в получении денег. «Но зачем она мне нужна?» — сказал он, таким образом дав мне понять еще одну простую вещь: если человек может поручиться лишь своим словом, что даст его подпись?
Решив проблему с обучением, я обошел газеты, надеясь получить работу на неполный рабочий день, обращался на радио, в рекламные агентства, в серьезные фирмы, занимающиеся рекламным делом, — в любое место, где предположительно мог требоваться литературный талант. Одет я был дорого и по моде. Общество, где проворачиваются быстрые и большие деньги, вынуждало иметь отличный гардероб, и я счел необходимым потратить на него несколько сот долларов. Подозреваю, что многие из важных должностных лиц, которые меня принимали, думали, что я или держатель крупных акций в их компании, или намерен им стать. И большинство из них становились грубыми и подчеркнуто нелюбезными, когда обнаруживали истину и смущенно изложенную цель моего визита. Собственно, почему это я думаю, что они меня примут на работу? Что я мог им предложить, бывший коридорный, бывший рабочий-нефтяник и так далее, который имеет скромный опыт работы в газетном деле и несколько средних по качеству напечатанных работ? Они могут нанять за бесценок куда более полезного сотрудника. Здесь, в Линкольне, много выпускников колледжей — людей, которые имеют диплом журналиста и которые были бы рады трудиться даром только ради практики.
После некоторых из этих собеседований я выходил униженный и словно побитый. Черт побери, я чувствовал себя отвратительно, потому что в свои двадцать два года я не только не закалился, а стал еще более уязвимым от почти непрерывных ударов злосчастной судьбы. Я вздрагивал от каждого нового удара по моей гордости, а они становились все более частыми и жестокими.
Будучи очень упорным — и, безусловно, недальновидным, — я продолжал свои поиски, которые неизменно увенчивались отказом. И наконец, когда я меньше всего ожидал, удача вдруг улыбнулась мне.
Это был сельскохозяйственный журнал. Два молодых редактора любовно осмотрели меня, выяснили, что я поступаю в университет, и, многозначительно переглянувшись, принялись меня любезно допрашивать.

Неудачник - Томпсон Джим => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Неудачник писателя-фантаста Томпсон Джим понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Неудачник своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Томпсон Джим - Неудачник.
Ключевые слова страницы: Неудачник; Томпсон Джим, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов