А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Примерно на двадцатом повороте в голове наконец прояснилось. Продолжая плыть, стал автоматически перебирать всех, кого встретил вчера. Лобовиков, людей, их окружавших, официантов, других работников гостиницы. Посетителей ресторана, просто случайных встречных. Из этого круговорота постепенно выделилось несколько лиц. Тех, кого он мог бы заподозрить, а именно высоких молодых людей. Вот они, он отлично всех их помнит: два официанта, бармен и, конечно же, массажист, крепкий юноша в белом халате, обсуждавший что-то с банщиком. Впрочем, нет - был еще один "высокий молодой человек", крутившийся вокруг. Кто, он не знает, но отлично помнит его внешность. Итого пять человек. Ну и что?
Мысленно выстроив их для себя, пришел к выводу: никто из этих людей не подходит под уже устоявшееся описание "кавказца". Конечно, можно допустить, что "кавказец" достиг высот маскировки, и все же вряд ли кто-то из тех, кого он видел вчера, может быть "кавказцем". Вообще, ломать сейчас над этим голову не его дело, всеми подозрительными лицами в "Жемчуге" и около него давно уже занимаются сочинцы. Он может не беспокоиться и о другом: о каналах ухода информации - сауне и посетительницах ресторана. Этим тоже займутся сочинцы. Он же должен просто продолжать гнуть свою линию. Как можно больше людей должны узнать, кто он, узнать его адрес и телефоны, как домашний, так и "рабочий". Узнать, что он только что женился, узнать, наконец, что ему некуда девать деньги. Деньги! В этом смысле для полной гарантии было бы неплохо, если бы в "Жемчуге" у него состоялось несколько крупных выигрышей.
Выйдя из воды, Иванов принял душ, насухо растерся полотенцем, натянул костюм, поднялся по витой лесенке на смотровую площадку. Оперся о перила, разглядывая разноцветное, серо-сине-зеленое море. Поднявшееся сзади солнце приятно согревало затылок. Вглядываясь в колеблющуюся, зыбкую морскую плоскость, подумал: хорошо бы это было не задание. А, скажем, отпуск. И он был бы здесь не с Шестопаловым, а, допустим, с Лилей и Геной. Несбыточная мечта! С его профессией попасть в такое место можно только по заданию. И одному.
Только он подумал об этом, как сзади кто-то кашлянул. Повернул голову. Рядом стоял... Ираклий.
Ираклий был примерно в таком же, как у него, спортивном костюме и, наверняка, тоже только что из бассейна - волосы были мокрыми. Встретившись с Ивановым взглядом, сказал с виноватой улыбкой:
- Боря, извини, но я... приехал. Я понимаю, ты будешь сердиться. Но клянусь, мой приезд ничему не помешает. Ничему.
Иванов, стараясь подавить внезапно вспыхнувшее раздражение, тихо сказал:
- Ты... давно здесь?
- Третий день. Считая сегодняшний. И... не волнуйся. Нас никто не слышит. И вообще, до нас никому нет дела.
Вдруг почувствовал: раздражение пропало. Осталась только благодарность. Пусть Ираклий не согласовал все это с ним. Он-то знает, зачем Ираклий это сделал. Ради него.
Ираклий опять заговорил:
- Понимаешь, Боря... Может, я действительно зря сюда приехал. И в чем-то тебя подведу. Но когда ты ушел от меня, в тот раз... Я ведь знаю, ты зря не придешь. Что-то еще нужно объяснять?
- Не нужно. - Иванов некоторое время рассматривал море, чтобы продумать все еще раз. - Ты как меня заметил? Случайно?
- Сейчас случайно. Но о том, что ты здесь, узнал еще вчера. Кроме того, я знаю, что ты - Баграт Элизбарович Чубиев.
- Откуда?
- Я все-таки из Тбилиси. И знаю, что у лобовика должна быть девушка. Не волнуйся, моя совесть перед Мананой чиста. Но девушку я завел в первый же день. Вчера ее подруга показала мне визитную карточку. С твоим домашним телефоном.
- Эту подругу зовут Рита?
- Совершенно верно. Рита.
- А твою девушку - Алиса?
- Юля. Но Алиса из их компании. Извини, вчера я был вынужден повести их в ресторан. Юлю, Риту и Алису. Девушкам хотелось потанцевать.
- Понятно. Прости за нескромный вопрос: откуда у тебя деньги?
На секунду их взгляды встретились. Иванов отлично знал: Ираклий, особенно в последние годы, став директором мясокомбината, не бедствует. Но при этом его никак нельзя назвать человеком с лишними деньгами. Конечно, двух зарплат, его и Мананы, на жизнь вполне хватает. И на то, чтобы регулярно посылать деньги родителям. В последние три года Ираклий стал откладывать деньги на машину. Но не более того.
Ираклий усмехнулся:
- В каком смысле понимать вопрос?
- Вопрос надо понимать в смысле самом обыденном. Для того чтобы приехать сюда и устроиться, нужна приличная сумма. Состояние твоих денежных дел я примерно знаю. Вот и все.
- Неужели я не нашел бы денег, чтобы приехать сюда и устроиться?
- Допустим. Но для остального? Для игры? Или для того, чтобы повести трех девушек в ресторан?
- Боря, хочешь, я тебе займу? Сколько тебе нужно? Десять тысяч? Двадцать? Тридцать? Впрочем, тридцати, наверное, у меня не наберется. Но тысчонок десять могу подкинуть. Честное слово. Причем без отдачи.
- Выиграл?
- Угадал. Причем в глупейшую игру. В секу. Я и не знал, что деньги могут доставаться так легко. На каждой сдаче сто рублей. Расплата наличными. Правда, играть заставляют почти все время. Передышки делаются только на обед и ужин. Зато теперь я могу заплатить за все. В том числе за ужин с тремя девушками.
Услышав, что за их спиной спускается после завтрака шумная компания, Ираклий замолчал. Как только смех и разговоры стихли, сказал:
- Учти, Боря, я все понимаю. И знаю, как все это делается. Деньги, которые я здесь выиграю, отдам государству - все до копейки. Если ты волнуешься за Манану и Дато, не волнуйся. За день до моего отъезда они уже жили в другой квартире. У знакомых, которые уехали в командировку.
- Как ты это объяснил Манане и Дато?
- Сказал, что задумал длительный ремонт. Правильно? Насколько я понял, я должен стать приманкой для вашего... "кавказца"? Что для этого нужно делать?
Иванов медлил. Вообще-то, если действовать правильно, приезд Ираклия мало что изменит. Надо только скрыть от остальных, что они с Ираклием знакомы.
- Вот что... Для всех здесь мы с тобой раньше друг друга не знали. Это обязательное условие. Запомнишь?
- Постараюсь.
- Второе: со мной приехал один человек. Некий Шестопалов Алексей Павлович.
- Я его видел. Ваш сотрудник?
- В том-то и дело, что нет. Он тоже ничего не должен знать.
- Не должен - не узнает.
- Но желательно, чтобы вы с ним познакомились. Естественно, без моего участия. Тогда мы могли бы встречаться ежедневно. Понял?
- Сегодня же с ним познакомлюсь. Вообще, кто он?
- Директор НИИ "Дорстрой". Настоящий лобовик. Ну и в какой-то степени помощник. Но тебя это не должно касаться.
- Не должно, значит, не коснется.
Знакомство
Сославшись на сонливость, Иванов оставил Шестопалова в холле и пошел на пляж. Здесь, раздевшись и устроившись на лежаке, сделал вид, что дремлет. Но, конечно же, он хорошо видел все, что происходит вокруг.
Примерно через час у лестницы, ведущей с террасы на пляж, появились Ираклий и Шестопалов. Отвернувшись, Иванов выждал минут пять, затем незаметно осмотрелся. Оба лежат поблизости. Отлично. Посмотрев в их сторону чуть позже, увидел: Шестопалов тасует колоду.
В карты Ираклий и Шестопалов играли до самого обеда. Перед обедом Иванов задремал по-настоящему, но его разбудил легкий кашель. Открыл глаза рядом на корточках сидит Шестопалов:
- Баграт Элизбарович, видите человека за моей спиной? На лежаке, в синих плавках?
- Вижу. Кто это?
- Некто Кутателадзе, директор московского мясокомбината. Не против, если я вам его представлю?
- Совсем не против.
- Думаю, этот Кутателадзе нам не помешает. Человек он довольно милый. К тому же денежный.
- Что ж, давайте, если денежный.
По знаку Шестопалова Ираклий подсел ближе, и знакомство состоялось.
Записка
Следующие три дня Иванов, Ираклий и Шестопалов провели вместе. В основном их сутки разделялись на игру, начинавшуюся, как правило, к ночи, и на все остальное. То есть на отдых, сон и еду. Так уж сложилось, что немалую часть "остального" занимало посещение ресторана с Юлей, Алисой и Ритой.
Каждый, кто хотел бы узнать всю подноготную о Баграте Элизбаровиче, наверняка всю эту подноготную уже знал. Кроме того, по "Жемчугу" гуляло несколько визитных карточек Чубиева.
На четвертый день, с трудом открыв глаза в четверть второго, Иванов подумал: может быть, хватит? Задача, которую он себе поставил, выполнена.
Вскочив, принял душ. Оделся, подошел к двери, взялся за ручку - но почти тут же пришлось нагнуться. Поднял лежавший под дверью бумажный квадратик, развернул: "Уважаемый Б.Э.! Вас срочно просил позвонить в Москву Леонид Георгиевич".
Леонид Георгиевич... То есть Прохоров. Записка - сигнал сочинцев.
Спустившись в холл, зашел в будку междугородного телефона-автомата. Набрал номер Прохорова. Через секунду в трубке щелкнуло.
- Слушает Прохоров.
- Леня, это Борис. Я в Сочи. Что, какие-то новости?
- Еще минут двадцать, и я уехал бы во Внуково. Вчера позвонили из Гудауты. Кудюм там.
- Вот те на... И как он себя чувствует?
- Вроде в спокойном состоянии. Гудаутцы взяли у него паспорт, якобы для проверки. Так что деться ему некуда. Короче, у меня уже билет на самолет. Я вылетаю. Ну и... хотел бы увидеть тебя.
- Ты летишь до Адлера?
- До Адлера. Рейс десять пятьдесят два.
- Отлично. Давай так: в адлеровском аэропорту тебя встретят. А я сяду в машину чуть позже. Скажем, у Гантиади.
Ираклию и Шестопалову Иванов объяснил, что срочно вылетает в Москву. Потом по телефону-автомату позвонил в сочинское УВД и попросил дежурного выслать машину для встречи Прохорова. Предупредил: вместе с Прохоровым эта машина должна подождать его в Гантиади.
Через три часа он уже сидел рядом с Прохоровым в синей "Волге", направляясь в Гудауту.
В Гудауту они приехали около восьми часов вечера. Здраво рассудив, что разговор с Нижарадзе-Кудюмом лучше отложить до утра, остаток дня оба решили посвятить уточнению связанных с Кудюмом обстоятельств. Только выяснив их, можно было выработать тактику завтрашнего допроса.
Ожидавший их начальник Гудаутского отделения внутренних дел, моложавый майор, хоть и был готов к разговору, ничего нового о Кудюме сообщить не смог. По его сведениям, Кудюм, вернувшийся после отбытия наказания к семье в Гудауту, бывал здесь крайне редко. На все вопросы участкового всегда отвечал одно: ездил к родственникам. Родственники у него были в Тбилиси, Пицунде и Лазаревском. Но где в действительности бывал во время своих отлучек, пока не установлено. Выдвинутая было версия, что на "гастроли" он выезжает в Псковскую и Новгородскую области, в дальнейшем не подтвердилась. Что касается паспорта, Кудюм уверял всех в Гудаутском ОВД, от участкового до начальника отделения, что действительно потерял паспорт в поезде. То же самое он сказал и вчера, когда паспорт у него под видом проверки был изъят. Вообще же, по словам начальника ОВД, этим фактом, изъятием у него паспорта, Нижарадзе остался крайне недоволен. Он уверял, что ему опять якобы нужно ехать к родственникам, сначала в Тбилиси, потом в Пицунду.
В комнате для приезжих Иванов и Прохоров перед сном все еще раз обсудили. Конечно, было бы хорошо, чтобы на первых порах Кудюм о приезде сюда хорошо знакомого ему Иванова не подозревал. В этом случае, если бы он начал темнить, Иванов, внезапно подключившись к допросу, мог бы использовать фактор неожиданности. Тем не менее решили: все же лучше будет, если Иванов просто посидит за столом. Молча. Делая вид, что не помнит Кудюма. Такое поведение должно дать двойное преимущество: во-первых, Кудюм, столкнувшись с непонятным ему поведением Иванова, наверняка будет нервничать; во-вторых, Иванов, разместившись в стороне, сможет наблюдать, как он будет реагировать на подготовленные заранее вопросы.
Допрос
Утром Прохоров и Иванов вошли в комнату, отведенную для разговора в Гудаутском ОВД.
Кудюм явился точно к десяти:
- Можно?
Прохоров ответил:
- Пожалуйста, заходите. И дайте повестку, я отмечу.
Кудюм протянул повестку и уселся на единственный свободный стул.
Иванов отметил: за время, прошедшее с их последней встречи лет семь назад, он почти не изменился. Сухопарый, разболтанный, небрежно одетый. Выглядел на свой возраст - что-то около тридцати двух лет. Заметив, что Кудюм на него покосился, зевнул, прикрыв рот рукой. Ясно, Кудюм его узнал. И сейчас лихорадочно пытается понять, зачем он здесь.
Прохоров, почувствовав, что почва для допроса готова, начал задавать вопросы. Работал он, как отметил про себя Иванов, по высшему классу. Говорил спокойно, мягко, почти дружелюбно, но при этом непрерывно расставлял скрытые ловушки. Очень скоро эти ловушки начали срабатывать. Тем не менее, хотя метод действовал безотказно, ответа на главный вопрос - на самом ли деле Кудюм потерял паспорт или кому-то его передал или продал? - Прохоров получить не мог. Довольно скоро стало ясно: Кудюм врет. Паспорта он не терял, но сказать правду боится. На это твердо указывало то, что, даже окончательно запутавшись, Кудюм все-таки стоял на своем - паспорт потерял в поезде.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов