А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Канцлер, распорядитесь о подготовке, – отрывисто приказал Даниэль Грав. – Церемония состоится ровно через полчаса на этом же самом месте. Вы с министром можете быть свободны, – добавил он и вышел, громко хлопнув дверями.
Глава 3
День первый:
семь часов после Полуденной службы
На дубовом столе с гулким стуком материализовалась кружка с пивом. Хозяин корчмы немного потоптался на месте, словно желая что-то сказать невзрачному клиенту, потом шумно вздохнул и поплелся к стойке. Проныра, сделав быстрый глоток, поднял глаза и цепко осмотрел зал. Его взгляд мгновенно перелетел от стены к стене и снова уткнулся в кружку. Всё, что надо, он уже увидел. Сытики так не умеют… Впрочем, у них никогда и не появится привычки прятать глаза. Для этого надо, как Проныре, родиться в другом квартале, где такой навык помогает выживать. По взгляду можно определить угрозу, опознать переодетого лиса, да много чего можно. «Долго будешь пялиться, быстро будешь остывать!» – любил повторять Старый Робин.
Мда… Старый вообще много всяких присказок знал. Его и старым-то прозвали оттого, что он ещё помнил настоящих, как он говорил, воров. К нему, конечно, не особо прислушивались, но Робин умел красиво завернуть, особенно после выпитого бочонка. Прошедшая война длилась семь лет, и многие уже забыли, каким был мир прежде. Сейчас всё по-другому. Вот Робин, например, болтал, что ворам раньше убивать ну никак нельзя было, дескать, не по понятиям это. Иначе, говорил он, это уже не вор, а просто шваль перекатная. И грабить нельзя было. И воевать. Да много чего. Ну, и где они сейчас? Воевать им, видите ли, нельзя. Можно подумать, вербовщики отпустят тебя, если ты им заявишь, что ты вор и за отчизну биться не можешь. Проныра вспомнил ту облаву вербовщиков, когда повязали Старого Робина. Был бы он трезвым – ушел бы от них без вопросов, недаром сам Проныру обучал, как отрываться от погони и выскальзывать из кольца оцепления, а так… Когда двое вербовщиков подхватили его за руки, а третий сноровисто приладил колодки, Старый сразу протрезвел. Проныра видел его лицо… Брр, до сих пор дрожь берёт. Такое впечатление было, что Робин уже умер. Наверно, оно так и было.
В тот год, если кто попадал в лапы к вербовщикам, мог смело считать себя уже покойником. Тогда с войны даже обрубки не возвращались. Битва там была какая-то очередная эпохальная, то ли Серебряный переход, то ли Серебряный проход, в общем, какое-то ущелье удерживали. Проныре это было неинтересно, он не воевал, да и не собирался… Слава Шауру, ему тогда только пятнадцать было, и в армию его по малолетству ну никак забрать не могли, на то был специальный королевский эдикт. Впрочем, поговаривали, что в небольших городах вербовщики мели тогда всех подряд, в том числе и малолеток, главное, чтобы меч мог удержать в руке или там арбалет взвести. Ну, так это в провинции, а здесь, в столице, эдикт соблюдался свято.
Интересно, долго Старый Робин протянул, или в первом же бою успокоился? Наверняка сдернуть пытался, он упрямый. Хотя все знают, что с передовой сбежать невозможно. Обрубки рассказывали, что тогда в бою дорога была только вперед, так как позади специальные отряды арбалетчиков стояли и косили всех, кто пытался «припасть к королевским ногам». А впереди что? Либо смерть, либо победа, третьего не дано. Мысль о сдаче в плен ни у кого даже не возникала. На шестом году войны такое не могло прийти в голову даже самому тупоголовому. Это, пожалуй, было пострашнее самой смерти. Самые «умные» пытались сбежать во время переходов или на стоянках, но шансов у них было ещё меньше, чем в бою. Королевские лисы специально были приписаны к каждому отряду, и погоня длилась недолго. А пойманных ублюдков (как официально их называла королевская пропаганда) даже не убивали, просто привязывали ночью к врытым в землю столбам на нейтральной полосе и отходили. Такой вот принудительный плен. А потом остальные весь день слушали крики несчастных и цепенели от ужаса. Эти спектакли, говорили ветераны, лучше всякой пропаганды мозги прочищали.
Проныра представил себе Старого Робина у столба и содрогнулся. Нет, не должен был он ТАК закончить. Не похоже это на Робина. Его главной чертой было умение выживать в любой ситуации. Он и Проныру этому учил, поэтому и погоняло ему такое прилепил. Сразу просёк, что маленький волчонок тоже обладает способностью вылезать из всех передряг, либо вообще не совать в них свою задницу. Было у него, как и у Проныры, какое-то шестое чувство, вернее, предчувствие опасности. Только один раз и подвело – тогда, на облаве…
Краем глаза Проныра заметил новых посетителей. День близился к концу, и многие лавки и государственные конторы начинали закрываться, скоро корчма начнёт заполняться по-настоящему.
Двое вошедших были подмастерьями из оружейной лавки напротив. Весело переругиваясь, они уселись за стол и потребовали бочонок «Граевского». «Два полновесных серебряных шнобеля», – прикинул в уме стоимость заказа Проныра: на такие деньги в южном квартале многие семьи могли жить целую неделю. В его понимании они не были сытиками в полном смысле этого слова. Может, они даже родились в том же квартале, что и он, а потом им просто подфартило, и они сумели закрепиться в подмастерьях. Вон у одного из них не хватает двух пальцев на правой руке («краб», как говорят в народе), значит – успел повоевать. Сытики же не воевали, а уж если воевали – то во всяком случае, не в лаве. Бывало, конечно, что тех из них, кто по каким-то причинам не смог в очередной раз оплатить Королевскую страховку, забривали, но они всегда попадали либо в снабжение, либо в прислугу к благородным. Да и то, это случалось крайне редко.
Нет… Проныра знал, что ему нужно. Эти двое его не интересовали. У них в лучшем случае два серебряных червонца на двоих, а Проныре нужен был настоящий куш, хороший такой полновесный куш, на сотню золотых. Такие деньжищи могли быть при себе только у сытика, холёного и гладкого, как хорошо откормленный боров. Это мог быть либо чиновник в форменном камзоле какой-либо палаты, с выражением вечной скуки на лице, либо меняла с плутоватым взглядом, а может быть, какой-нибудь заезжий лэндер, владелец захудалого провинциального поместья, мечтающий выбиться в благородные и тайно хранящий в подвале незаконный герб. Сейчас их много понаехало в надежде получить из казны королевскую субсидию на восстановление хозяйства, порушенного войной. В стране остро не хватало продовольствия, и казначейство, скрипя зубами, вынуждено было как-то финансировать мелких лэндеров, особенно на приграничных территориях. Как только вышел соответствующий королевский указ, в столицу сразу потянулись толпы просителей, почуявших запах халявных денег. А так как в приграничье до сих пор было неспокойно, пристроить государственные деньги с умом особого труда не составляло. Всегда можно было списать растрату на разбойничьи шайки или мелкий приграничный конфликт. Деньги давали, конечно, не всем, но там, где не помогали мольбы, всегда мог выручить тяжёлый кошель, переданный украдкой под столом чинуши.
Проныра в очередной раз похвалил себя за дальновидность. Неслучайно он заприметил этот квартал. Здесь, конечно, и патрулей стражи побольше, чем в других, но зато – рядом контора казначейской палаты, выдававшая те самые субсидии, а чуть дальше – целая улица меняльных контор. Да и в отличие от центральных кварталов, где селились благородные и самые богатые сытики, здесь в патрулях не было лисов. А с лисом, да еще вставшим на след, лучше не связываться. Слава Шауру, что после войны их совсем мало осталось, а те, кто выжил, в основном несли службу при дворе. Правда, иногда они встречались и в городской страже. Хотя, может, их специально туда отряжали, чтобы за стражей присматривали? Шаур их разберет…
Проныра суеверно перекрестил большой и указательные пальцы на левой руке – он вспомнил свою первую и единственную встречу с лисом. За каким (не к столу будет сказано) Кхуром он попёрся сегодня на площадь Воя? Ведь знал, что король лично будет присутствовать на казни, а значит, стражи там будет больше чем обычно. С самого утра его преследовало чувство опасности, разливаясь по спине предательским холодом. Ан нет! Купился-таки на то, что сытики совсем ручные будут. Они когда в толпе стоят, прям как слепые поросята: что хочешь с ними делай. Подойдешь к такому, и либо втихую шмеля срежешь с пояса, либо, если шибко умный попался и шмель поглубже заныкал, слегка кольнешь его стрижом пониже пупка, и ласково так на ушко прошелестишь ему: «Тихо, вошь драная, быстро рожай башли, если жить хочешь!», – и снова кольнешь, но уже посильнее, чтобы струйка тоненькая по животу жирному побежала, а потом в сапог просочилась и тепленькой лужицей там захлюпала. И ори потом, не ори – уже поздно. Толпа – она как густой лес, прячет быстро и надёжно.
Проныра уже заприметил такого поросёночка и начал было ввинчиваться в толпу, как вдруг кто-то схватил его за плечо. Он до сих пор не понял, как он только по хватке просёк, что попался лису. Единственное, что он успел, так это скинуть стрижа под ноги какому-то сытику, и правильно сделал: клинки длиннее ладони разрешалось носить только благородным. Только за одно это он вполне мог угодить на рудники.
Лис мощным рывком развернул Проныру к себе, и он, всего на мгновение встретившись с ним взглядом, натурально поплыл. Вот это был взгляд! Казалось, он насквозь пробуравил вора, и выскочил липким страхом где-то в районе места, которое, судя по приговорам судейской палаты, у короля начисто отсутствует. На ум почему-то пришла одна из присказок Старого: «Вор чует лиса копчиком». Проныра в тот момент понял, что вольница закончилась, и мысленно уже увидел себя в колодках, как вдруг лис насторожился, потом коротко свистнул и исчез. Какое-то мгновение Проныра, оцепенев, стоял на месте, но вскоре суть его воровская всё же взяла своё, и он, подхватив сброшенный стриж, стал зигзагами уходить сквозь толпу прочь от этого места. Когда он выскочил на другом конце площади, над толпой раздался истошный женский крик, и началась сутолока на королевской трибуне. Проныра даже не оглянулся.
Однако, долго он уже здесь сидит. Скоро корчма совсем заполнится, и делать ему тут будет нечего. Проныра начал беспокоиться. Вор не должен долго отсвечивать на одном месте, надо постоянно двигаться, тогда в памяти остальных ты останешься только эпизодом. «Опять не повезло, – кисло подумал он, – Как видно, сегодня фарта не будет, ещё утром на этот счет чуйка была». Он опёрся рукой на стол, чтобы встать, но в этот момент кто-то вошёл, и вор, едва взглянув на новых гостей, мгновенно расслабился и убрал руку со стола. Отход откладывался.
«Свет Шаура! За что мне такая милость? – возликовал Проныра. – Это же в самом счастливом сне не привидится. Такой сытик! Такой вкусный поросюн, да еще с выводком! Это же просто песня! Стоп! Пора работать», – одернул он себя, после чего сосредоточился и осторожно стал разминать пальцы рук.
Тем временем вошедшие всё ещё топтались на пороге, продолжая, видимо, начатый на улице спор.
– Дорогая, до гостиницы осталось пройти всего несколько улиц. Нам совсем не обязательно здесь обедать, – гнусавил мужчина.
– Винс, ты меня удивляешь! Разве ты не видишь, что Эллина совсем выбилась из сил? Ребёнок ничего не ел с самого утра, а потом целый день провел вместе с нами в этой душной конторе. И попробуй только сказать мне, что она не выдержала это испытание с честью. В конце концов, ей просто надо посидеть и отдохнуть, к тому же, судя по запахам, здесь совсем недурно готовят, – отмахнулась от него женщина. Она уже приняла решение и продолжала спорить с мужем скорее по инерции.
Хозяин корчмы мгновенно оценил ситуацию и, вычленив главного в этой супружеской паре, метнулся от стойки:
– Вы совершенно правы, лэндесса. Наша кухня считается лучшей в этом квартале. Почту за честь предложить вам свое гостеприимство, – галантно подавая руку женщине, пропел он. – Ах, какое у вас чудное дитя, – преданно глядя ей в глаза, хозяин продолжал начатое наступление. – Несомненно, красота – тот бесценный дар, который передаётся от поколения к поколению.
Женщина улыбнулась и, повернувшись к мужу, слегка изогнула бровь: «Видишь, я всё-таки разбираюсь в заведениях!» Муж горестно вздохнул.
– И не смей со мной спорить, – тут же отреагировала она.
– Хелен, ну послушай, я могу взять экипаж, и через несколько минут мы окажемся у себя в гостинице, – не отступал супруг. – К тому же, Эллина может наслушаться здесь всякой дряни, – привёл он последний аргумент.
Но эту женщину уже было не остановить.
– Тебе бы все тратить. Небось, за эту поездку с нас возьмут целый стоун – знаю я эти столичные цены! А что касается брани… – она сделала паузу, просчитывая последствия. Затем, видимо удовлетворившись полученным результатом или просто найдя подходящий ответ, улыбнулась и закончила, – что ж, ребёнка от жизни не спрячешь, и если это неизбежно, то пускай произойдет под моим присмотром.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов