А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ну… эге… может быть.
Оптические коррективы, произведенные лейгуммом, уже вполне позволяли видеть в темноте, и потому Рэмон, войдя в открывшийся проход, разглядел целые ряды цилиндрических и конусообразных возвышений различного размера. Их расположение, как удалось установить чуть позже, подчинялось сложным принципам соотнесенности между собой и конфигурировалось вокруг геометрического центра эллипсовидного сооружения. Впрочем, не надо – пусть об этом говорят ученые… Рэмон Ррай недолго находился в одиночестве: в темный полусферический зал один за другим вошли его тезка Класус, а также Гендаль Эрккин. Только Табачников и Аня, не способные видеть в темноте, остались снаружи. Впрочем, им и там было что обсуждать. Профессор бормотал не переставая:
– Мировое открытие!.. Это – поразительно… Государственная премия… если позволит Генеральный Эмиссар, что тоже не факт… Но это… это!..
Он бегал по залу, размахивая руками. Аня стояла у самого входа в громадный зал, чуть придерживаясь рукой за колонну, и смотрела вверх. Она задумалась. Мужчины были заняты своими делами, и теперь девушка осталась наедине со своими воспоминаниями.
А вспомнить было о чем. И о чем подумать, тоже.
Да!.. Она оказалась наконец в том мифическом месте, о котором говорил ей старый Халлиом, – там, на Гвелльхаре, куда она попала после ряда приключений, попеременно то веселых, то печальных. Старый гвелль Халлиом, который называл ее гвелльским именем Эйлле… потом знакомство с ллердом Вейтарволдом, который инкогнито прибыл на Гвелльхар, в город тысячи теней Майсарн. Элитный отель «Брег Гендердалль»… ночь с великим Вейтарволдом, его замутненные глаза и короткие, рубленые фразы Халлиома, которыми он высказывал бывшему Генеральному Эмиссару Земли горькие, нелепые – страшные истины. Все, все, что говорил Халлиом, – сбывается… Кроме одного. Нет, наверно, это все-таки ошибка. Халлиом сказал, что сыну Вейтарволда суждена ЕЩЕ БОЛЕЕ ВЕЛИКАЯ СУДЬБА, чем самому ллерду. Нет, это не так. По тому, что нагромоздил здесь, на Зиймалле, Рэмон Ррай, – он уже не жилец. Не похож этот мальчишка на существо, которое в обозримом будущем станет сопоставимо хотя бы с молодым ллердом Вейтарволдом, не то что с нынешней величественной фигурой Предвечного, командующим Звездным флотом, главой Совета Эмиссаров!.. Как Рэмон суетился и трусил, когда оказалось, что у него нет средств к существованию! Как быстро этот надменный сынок, могущественного вельможи, привыкший к вседозволенности и роскоши, превратился в побитого щенка, в руины собственной гордости и самолюбования! Если бы не счастливый случай, о котором Аня узнала совсем недавно… Нет, не нужно об этом! Слишком много всего переплелось, и все равно – когда она только предполагала навскидку, что может ожидать Рэмона Ррая, у нее перехватывало горло, и она думала о нем с почти материнской жалостью, с жалостью много (несмотря на молодость) повидавшей женщины к непутевому ребенку.
Нет, и старый Халлиом может ошибаться. Как эта статуя бородатого мужчины с массивным, испещренным иероглифами камнем в ногах похожа на него, на покойного мудрого гвелля!.. Там, на балюстраде, идущей вокруг возвышения, в глубинах которого скрылись и бретт-эмиссар Рэмон Класус. и Ррай, и Гендаль Эрккин, ничего не боящийся, ничего не стыдящийся Пес. Какая странная судьба! В роли беса-искусителя, в роли темной стороны, которая нарочно, по прямому указанию Вейтарволда, подстраивает Рэмону пакости, испытывая его выдержку, его судьбу – она, Аня. В роли ангела-хранителя, который закроет своим телом от гибели, если уже не делал этого, – он, Гендаль Эрккин. Насколько вообще слово «ангел» применимо к изуродованному широкому лицу, кривой ухмылке, .открывающей неровные белые зубы обжоры и хищника. К черным глазам-бусинам, глубоко засевшим в этом характерном лице.
Девушка слабо пошевелилась у стены. Зачем все это было нужно?.. Рэмон Ррай НЕ ТОТ, кто был нужен Халлиому и Вейтарволду! Даже если это грандиозное подземное сооружение, пережившее века, в самом деле хранит в своих недрах тайну успешной борьбы против даггонов, способ их уничтожения, – как хранило оно где-то здесь, поблизости, живого даггона, теперь вырвавшегося на свободу… И что из того?
– И что из того? – зайдя в тупик в своих непоследовательных, лишенных особой логики размышлениях, повторила вслух она и тотчас же услышала над ухом негромкий голос:
– А то, что вы арестованы. Где остальные?..
Она повернулась и увидела патрульного офицера Охранного корпуса. Климов был мрачен и сосредоточен, а в руках поблескивал табельный ММР.
– Где остальные? – повторил, появляясь из галереи, Брейр.
…Рэмон Класус показал на слабо светящуюся огромную камею у дальней стены и произнес негромко:
– Эта гемма – символ того, что храм построен в честь изгнания даггонов. Я занимался символикой, я готовился всю жизнь, чтобы настала вот эта минута! – сказал он, и в его голосе, холодном голосе асахи, мелькнула живая, мощная пульсирующая нотка торжества. – И это только начало! Здесь, в этих подземельях, я рассчитываю найти ответы на все вопросы, кои задаст нам мироздание и которые уже подкинули демоны судьбы! Для того и строились эти стены! Для того и оставлена эта память теми, ушедшими, что они предвидели все: и забвение, и отрицание того, что они вообще когда-то существовали. Подумать только, ведь практически все полагают, что никаких даггонов не существовало вовсе!..
– А меня другое умиляет, – спокойно, буднично сказал Гендаль Эрккин, совершенно без класусовской патетики: – КАК построена вся эта штука? Она построена ПОД землей! А арранты так любят говорить, что мы, гвелли – дикари, отщепенцы, потому что зарываемся под землю, словно кроты, а не парим в небесах! Значит, все-таки наш способ строить – древнее и вернее, раз уж предки тут нарыли!..
Он не договорил. В проеме входа возникла темная фигура, в лицо исследователям ударил яркий луч, и Климов крикнул:
– Охранный корпус, всем стоять на месте! У вас мономолекулярное оружие, и я намерен проверить!.. При малейшем противодействии, в чем бы оно ни выражалось, стреляю на поражение!!!
Эрккин закашлялся. Рэмон Ррай окаменел. Один Класус спокойно подошел к офицерам патруля и, вынув идентификационный знак Высшего Надзора, предъявил его со словами:
– Спокойно, свои. Я и так намеревался передать вам этих опасных преступников, офицер. Правда, чуть позже…
Глава 17 (от Рэмона Ррая)
ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ
Все последующее я воспринимал как череду сменяющих друг друга знаковых и значимых сцен, временные промежутки между которыми были заполнены вязким и душным небытием.
Сцена первая.
Плывут радужные круги, в ушах неотвязный бубнеж, надсадное бормотание, и мы с Псом и Табачниковым – в застенке патрульного катера, нас везут в ОАЗИС.
– Даггоны, даггоны! Они гораздо ближе к природе, чем мы, – тихо говорит Табачников, – гораздо лучше чувствуют естественное течение времени – то, как изменяется мироздание, они сами часть его… Люди же оторвались от корней… особенно это касается вас, аррантов, возомнивших себя всемогущими и неуязвимыми. А даггоны просты и естественны. Те, что поменьше, приходят с музыкой, звучащей в твоем мозгу. Те, что побольше, вызывают атмосферные явления – вплоть до грозы… Есть еще третий уровень. И я не исключаю, что даггоны третьего уровня, самые большие, – они не приходят на планеты. Им нет смысла приходить, нет смысла подыскивать себе тело, будь оно из органической или неорганической материи!.. – Глаза Табачникова сверкают тем фанатичным огнем, который я не раз видел в его взгляде, когда ученый говорил о чем-то близко затронувшем его. – Нет смысла, потому что они – и ЕСТЬ ПЛАНЕТЫ! Огромные полевые формы жизни, более миролюбивые, чем их мелкие собратья, даггоны первого и второго уровней, но все равно способные постоять за себя!..
– Вы хотите сказать, что вот эта земля под нашими ногами – живое существо? – бормочу я.
– А разве не этому издавна учат ваши храмовники? – без церемоний перебивает меня Табачников. – Разве не они запрещают осквернять ее постройкой жилищ, возделыванием полей, добычей полезных ископаемых? Да, в вашей религии планета Аррантидо – живое существо, ей поклоняются, как Богу, а поклоняются даггону! Возможно, отсюда и возникло неприятие асахи как богоборцев, – уже спокойнее продолжает Олег Павлович, а у самого ходит ходуном горло, и на виске пульсирует налившаяся темной синевой жилка. – Но я не хочу рыться в этих древних религиозных напластованиях, от которых несложно сойти с ума!.. Куда больше меня интересует то, что с нами будет теперь.
– А что с нами будет? – подает хриплый голос Гендаль Эрккин. – Вот лично меня, Палыч, очень сильно удивляет то, что мы с тобой до сих пор живы. Нет, Рэм – это понятно, он аррант, его нельзя уничтожить на месте по Закону о нераспространении. А вот мы с тобой… я – каторжник-рецидивист, гвелль, ты – зиймаллец, к тому же в свое время уже не поделивший с аррантскими Аколитами их архивы… или как это назвать? По всему, нас должны уже были распустить на молекулы – безболезненно и милосердно.
Эрккин хохочет. И смех этот продирает по коже и напоминает низкий, с оттяжкой в хрип, собачий лай. Ох!.. Я говорю:
– Какой смысл рассуждать о даггонах, если сейчас нам нужно думать о себе? Ведь на нас повесят тяжелые обвинения: применение запрещенного оружия… умышленное убийство!..
– А тебя еще и за мошенничество могут притянуть, собственно, как и меня за недоносительство, – отзывается Эрккин. – Я о том, что губернатор и его свора до сих пор думают, что ты – бретт-эмиссар Высшего Надзора. Хотя сейчас, наверно, уже нет…
– Ну да! Потому что настоящий бретт-эмиссар, Класус, даже не потрудился подняться из подземелья, когда нас уводили, так и остался там! Работать!.. Конечно, «синие» не посмеют тронуть сотрудника Высшего Надзора, прибывшего сюда аж с Аррантидо! Ну и сволочь!..
Эрккин шурит один глаз, вторым косит куда-то поверх меня:
– Это ты про тезку, что ль? Мне кажется, после того, что было на Марсе, у него нету никаких причин нас покрывать, или тем более – заступаться! У них, у этих эмиссаров, прежде всего – долг. Мы нарушили Закон, нас схватили за жабры, по его – так все правильно сделали! Что ж ему пузыриться, отвлекаться от работы, из-за которой он сюда прилетел?.. То-то и оно.
Этот Пес совершенно прав.
– А вот то, что он про Аню сказал, будто она его помощник… вот это забавно, – продолжает Эрккин. – Хотя, конечно, девчонка не при делах, так что Класус правильно сделал, что ее выгородил. Жалко, если бы ее тоже под суд… Хотя она-то из «мымры» не стреляла и никого не убивала, так что разобрались бы. В крайнем случае просканировали бы ей мозги, все эти… памятные блоки, установили бы, что к чему… Все равно ей ничего не будет, даже если бы Класус не стал заступаться.
– А вот меня интересует, куда все-таки подевался… подевалось… словом, Класус упомянул при мне, что он не уничтожил даггона, а всего лишь изгнал его из… из болота, – снова гнет свое Табачников. – Это он говорил, когда пробивал излучением ММР перекрытие. Вы в стороне стояли… Позже Класус сказал, что даже у него не хватает пока сил и умения, чтобы уничтожить даже такого небольшого демона, как тот, с которым мы столкнулись. Правда, он сказал, что ему удалось проникнуть в мыслительный центр даггона и узнать его имя. Принятыми у нас звуковыми средствами оно передается как Зог'гайр. Класус сказал, что это страшный поединок. Что он готовился всю жизнь, но все равно не сумел… не сумел. Тебе, Рэмон, не следует злопыхать в сторону Класуса, ведь он спас тебе жизнь. Иначе ты последовал бы путем Лекха Ловилля. – Он трясет головой и, вернувшись к затронутой им теме, продолжает:
– Куда мог деться этот Зог'гайр? Где ему лучше восстанавливать свои силы? Класус выдвинул такую идею: даггон на данный момент может передвигаться только в пределах нашей планеты, преодолеть магнитное поле Земли и выйти в мировое пространство, где для него идеальные условия, у этого существа пока что нет сил. Поэтому ему нужно, фигурально говоря, отлежаться. Хотя в его отношении так можно говорить… гм… с большой натяжкой. А для восстановления сил ему нужен… нужен холод. Так утверждает Класус. А где у нас на планете холоднее всего? Это два места: полюс холода в Оймяконе и, собственно, Южный полюс. То есть Антарктический материк.
Я говорю, закусив нижнюю губу:
– Да вы… вы бредите! Какой даггон? К чему все это?.. Подумали бы лучше о себе, Олег Павлович. Вот что. Нам терять нечего, так что… валите все на меня, что ли? В конце концов, кто вас в это втравил?.. Валите без стеснения, можете и даггона сюда приплести, тогда вам ничего вообще не будет, просто определят на лечение, как они, кажется, еще в мае хотели, когда было это дельце с так называемой Белой рощей!
Табачников молчит. Зато Гендаль Эрккин, придерживая нижнюю челюсть своей ручищей, отзывается следующим обнадеживающим манером:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов