А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Теперь воздух мог свободно проникать в его легкие, если они еще сохранили способность дышать.
Результат этой перемены не заставил себя ждать. Робер издал несколько стонов, потом попробовал подняться. Жестокая боль в левой руке отбросила его снова на песок.
Однако он успел узнать своего спасителя.
– Артемов! – слабо воскликнул он, готовый снова лишиться чувств.
Услышав свою кличку, Артемон ответил восторженным визгом и стал лизать своим мягким и теплым языком лицо раненого, которое было покрыто слоем песка и пота.
И вот жизнь стала возвращаться к Роберу. В то же время стала возрождаться и память и он припоминал подробности своего падения.
Он возобновил попытку встать, на этот раз с предосторожностями, и вскоре поднялся на колени. Потом дотащился до моря, где свежесть воды окончательно оживила его.
Между тем совершенно рассвело. С большим трудом удалось ему тогда раздеться, и он осмотрел свою рану. Она оказалась неопасной. Пуля расплющилась о ключицу, не разбив ее, и упала на песок при первом же к ней прикосновении. Повреждение нерва причиняло, однако, страшную боль, а потеря сознания затягивалась вследствие ослабления дыхания, вызванного песком. Робер ясно сообразил все это и тщательно перевязал рану смоченным соленой водой платком. Относительная гибкость тотчас же вернулась к пострадавшей руке. Если бы не слабость, еще угнетавшая его, то Робер мог бы продолжать путь.
Эту слабость пришлось одолеть, и Робер стал подкрепляться пищей, делясь ею с Артемоном.
Но Артемон как будто неохотно принимал предлагаемую пищу. Он шнырял взад и вперед, одержимый явным беспокойством. Наконец Робер, пораженный необыкновенным волнением собаки, взял ее на руки и стал ласкать… Как вдруг он заметил бумажку, привязанную к ее ошейнику.
«Лагерь захвачен. Взят в плен маврами. Пип». Вот ужасающая весть, которую Робер узнал, как только развернул и прочитал записку.
Пленники мавров! Алиса, значит, тоже! И Рожер. И Долли!
В один миг Робер уложил в сумку остатки провизии и вскочил на ноги. Нельзя было терять времени. Он должен идти во что бы то ни стало. Принятая пища вернула ему силы, удесятеряемые теперь волей.
– Артемон! – позвал Робер, готовый уйти.
Но Артемона уже не было, и Робер, озираясь, увидел лишь вдали едва заметную точку, которая удалялась вдоль моря, все уменьшаясь.
Собака, исполнив свою миссию, бежала назад, чтобы отдать отчет кому следует. Опустив голову, поджав хвост, выгнув спину, она неслась со всех ног, не останавливаясь, не развлекаясь ничем, стремясь к своему хозяину.
– Славное животное! – пробормотал Робер, пускаясь в путь.
Машинально он бросил взгляд на свои часы и с удивлением заметил, что они остановились на часе тридцати пяти минутах. Вечера или утра? Он, однако, хорошо помнил, что заводил их до предательского нападения Джека Линдсея. Их стальное сердечко, значит, билось целую ночь, потом целый день и только в следующую ночь прекратилось тиканье. При этой мысли Робер почувствовал, как капли пота выступили у него на лбу. Стало быть, он оставался без движения в течение почти тридцати часов. Что станется со всеми, кто надеется на него?
Робер ускорил шаг, после того как поставил свои часы по солнцу, показывающему приблизительно пять часов утра…
До одиннадцати часов он шел, потом позволил себе короткий отдых и заснул подкрепляющим сном, склонив голову в тени маленьких пальмовых деревьев. Сон оказал на него целительное действие. Когда Робер проснулся в четыре часа, он был энергичен и крепок, как прежде. Он снова двинулся в путь и до десяти часов вечера уже больше не останавливался.
На другой день он снова с утра пустился в дорогу. Но этот день был тяжелее, чем вчерашний. Усталость подавляла. Кроме того, сильные приступы лихорадки одолевали его и рана заставляла жестоко страдать.
После полуденного отдыха он с трудом отправился дальше. От головокружения он подчас шатался. Тем не менее он все шел, оставляя позади себя километры, из которых каждый прибавлял к прежним страданиям все новые.
Наконец в сумерках показались какие-то темные массы. Это начиналась область камедных деревьев. Робер дотащился до них, упал, истощенный, у подножия одного, и заснул крепким сном.
Когда он проснулся, солнце стояло уже высоко над горизонтом, и Робер упрекнул себя за то, что так долго спал.
Сидя под тенью камедного дерева, у подножия которого он растянулся накануне, Робер принудил себя есть, чтобы укрепить силы. Он съел свой последний сухарь и проглотил последнюю каплю воды.
Отправившись в путь в шесть часов утра, Робер безостановочно плелся по нескончаемой дороге. Он уже давно сообразил, что продвигался очень медленно, что делал только один километр в час. Не беда! Он все-таки шел, решив бороться, пока хватит дыхания.
Однако бороться с усталостью и слабостью становилось с часу на час все труднее. Глаза несчастного начали заволакиваться туманом и пестрый калейдоскоп разворачивался перед его расширенными зрачками. Биение его сердца ослабевало и делалось все реже, не хватало воздуха.
В эту минуту ему почудилось, что вдали проходит многочисленный отряд. Белизна пробковых касок отражала лучи солнца.
– Сюда! Сюда! – закричал Робер.
Увы! у него не хватало голоса, отряд же невозмутимо продолжал свой путь.
Момент, когда Робер свалился на жгучую африканскую почву, был именно i тем моментом, на который он, уходя, назначил свое возвращение. Потерпевшие кораблекрушение не забыли этого срока и считали часы в ожидании спасения.
Никакой заметной перемены не произошло в их положении, с тех пор как они попали во власть мавров. Лагерь находился в том же месте, около разбившейся «Санта-Марии».
Лишь только капитан Пип сообразил, какое новое несчастье обрушилось на людей, охранять которых он взялся, он и не пытался оказывать бесполезного сопротивления. Покорно дал он загнать себя и других в одно место, которое окружило тройное кольцо вооруженных африканцев. Он даже не проявил гнева против двух матросов-часовых, так плохо исполнивших его поручение. Несчастье свершилось. К чему послужили бы нарекания?
Однако капитан Пип искал возможности сделать что-нибудь для общего блага. Ему тотчас же подумалось, что необходимо было бы известить Робера о последних событиях. Капитан имел в своем распоряжении способ сделать это и решился немедля прибегнуть к нему.
В темноте он черкнул записку, привязал ее к ошейнику Артемона и запечатлел на его морде поцелуй. Потом, дав ему понюхать предмет, принадлежащий Роберу, он положил собаку на землю и, указав ей на юг, приказал бежать.
Артемон понесся стрелой и моментально исчез во мраке.
Это была большая жертва со стороны бедного капитана. Подвергать такой опасности свою собаку! Он, конечно, предпочел бы рисковать собой! Однако он не колебался, считая необходимым довести до сведения Робера о событиях, которые, может быть, изменили бы его проекты.
Все равно последние часы ночи были тяжелы для капитана, мысленно переносившегося за своей собакой вдоль песчаного берега, омываемого Атлантическим океаном.
День, занявшись, обнаружил все размеры несчастья. Когда наступило утро, то все увидели, что лагерь был опустошен, шатры опрокинуты; ящики разбиты. Все, что принадлежало потерпевшим крушение, было собрано в кучу, представлявшую отныне добычу победителей.
За станом зрелище было еще грустнее. На песке, заливаемом слабым светом зари, резко выделялось два распростертых тела, и в этих двух трупах капитан со вздохом узнал тогда матросов, которых он, к счастью, в душе не решился обвинять. В груди каждого из них, почти в одном и том же месте, торчал кинжал по самую рукоятку.
Когда совсем рассвело, между африканцами произошло некоторое волнение. Вскоре один из них, несомненно шейх, отделился от других и направился к группе потерпевших крушение. Капитан тотчас же пошел к нему навстречу.
– Кто ты? – спросил шейх на плохом английском языке.
– Капитан.
– Ты командуешь этими людьми?
– Моряками – да. Другие – пассажиры.
– Пассажиры? – повторил мавр с нерешительным видом. – Уведи тех, которые подчинены тебе… Я хочу поговорить с остальными, – добавил он после некоторого молчания.
Но капитан не двигался с места.
– Что хочешь ты сделать с нами? – спросил он спокойно.
– Ты сейчас узнаешь это, – сказал шейх. – Ступай!
Капитан, не настаивая более, исполнил приказание.
Вскоре он вместе со своими людьми образовал отдельную от туристов группу.
Шейх стал ходить между туристами и с непонятной настойчивостью расспрашивать одного за другим. Кто он? Как его имя? Как называется его страна? Каково его состояние? Имеет ли он семью? Это был настоящий допрос, который он повторял без устали и на который каждый отвечал как хотел, причем одни открыто говорили правду, другие преувеличивали свое общественное положение, а третьи – выдавали себя за более бедных, чем на самом деле.
Когда очередь дошла до пассажирок-американок, Рожер отвечал за них и счел нужным придать им возможно большую важность. По его мнению, это был лучший способ спасти им жизнь. Но шейх с первых же слов прервал его.
– Не тебе говорят, – обрезал он. – Не глухие же эти женщины?
Рожер на мгновение опешил.
– Ты их брат, отец, муж?
– Это моя жена, – позволил себе заявить Рожер, указывая на Долли.
Мавр выразил свое удовольствие жестом.
– Хорошо! – сказал он. – А та?
– Ее сестра, – отвечал Рожер. – Обе очень важные дамы в своей стране.
– Важные дамы? – переспросил мавр, для которого эти слова казались лишенными значения.
– Да, важные дамы, королевы.
– Королевы? – повторил шейх.
– Словом, отец их большой вельможа, – пояснил Рожер, исчерпав все образы.
Впрочем, последний как как будто произвел желанное действие.
– Да! Генерал, генерал, – пояснил мавр с довольным видом. – А как зовется дочь большого вельможи?
– Линдсей, – ответил Рожер.
– Линдсей, – повторил мавр в силу какой-то таинственной причины, казалось находивший наслаждение в созвучии этих слов. – Линдсей! Хорошо! – прибавил он, переходя к следующему пленнику и делая в то же время любезный жест Рожеру де Сорту и двум американкам.
Пленник этот был не кто иной, как Томпсон. Но как сбавил важность несчастный администратор! Столь же робкий теперь, как раньше развязный, он старался по возможности сократиться.
– Что у тебя там? – спросил его вдруг шейх.
– Где? – пролепетал Томпсон.
– Да… Это сумка… Давай! – приказал мавр, налагая руку на драгоценную сумку, которая висела у Томпсона через плечо.
Последний инстинктивно сделал движение назад, но два африканца тотчас же бросились на Томпсона и в мгновение ока освободили его от драгоценной ноши.
Шейх открыл отобранную сумку. В глазах его блеснула радость.
– Хорошо! Очень хорошо! – воскликнул он.
Вслед за Томпсоном Пипербом из Роттердама выступил со своей громадной фигурой. Он не был нисколько взволнован. Спокойно пускал он, по обыкновению, огромные клубы дыма из своей трубки и любопытно посматривал вокруг своими маленькими глазами.
Шейх с минуту смотрел на русого великана с явным удивлением.
– Твое имя? – спросил он.
– Ik begryp met, waty van my wilt, Mynheer de Cheik, maar ik verondenstel dat u wensht te weten welke myn naat is en uit welk land ik been. Ik been de Heer Van Piperboom, en womm te Rotterdam, een der voornaanete steden van Nederland.
Шейх напрягал слух.
– Твое имя? – настаивал он.
– Ik been de Heer Piperboom nit Rotterdam, – повторил голландец.
Шейх пожал плечами и продолжал обходить своих пленников, не удостоив ответом грациозного поклона, отвешенного ему толстяком.
Повторение тех же вопросов не утомляло мавра. Он ставил их всем., внимательно выслушивая ответы. Никто не избежал его терпеливого опроса.
Между тем в силу ли необъяснимой рассеянности или предумышленно, нашелся один, которого он не счел нужным расспрашивать, и это был Джек Линдсей.
Алиса, следя взором за рядом потерпевших крушение, с удивлением увидела, как ее деверь смешался с другими. С этих пор она не упускала его из виду и с беспокойством заметила, что он не подчинился общему правилу – шейх не подходил к нему и ни о чем не расспрашивал.
Отлучка Джека Линдсея, его возвращение, равнодушие мавританского шейха – все эти факты вместе поселили в душе Алисы беспокойство, которое она при всей своей энергии едва сдерживала.
По окончании допроса шейх удалился к своим, когда капитан Пип смело заградил ему дорогу.
– Не хочешь ли сказать мне теперь, что намерен ты сделать с нами? – снова спросил он его с флегматичностью, которой ничто не могло нарушить.
Шейх нахмурил брови, потом в ответ на вопрос небрежно покачал головой.
– Да, – сказал он. – Те, кто уплатят выкуп, получат свободу.
– А другие?
– Другие!.. – повторил мавр. Широким жестом он указал на горизонт.
– Африка нуждается в рабах, – заметил он. – У молодых – сила, у старых – мудрость.
Отчаяние охватило потерпевших кораблекрушение. Так, значит, смерть или разорение – вот что их ожидает.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов