А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Правда, красоваться было не перед кем: в круглом зале никого, кроме нас, не оказалось. Но нам было достаточно своих воспоминаний, бесшумных теней, перелива огней за окном, ну и, конечно, ужина. Меню было здесь столь щедрое, что ему позавидовал бы наш институтский повар. По названиям никогда не определишь, чем тебя хотят накормить; мы наугад нажимали кнопки в автомате, взяли разные блюда и остались довольны. Даже если это и синтетическая пища, Тампель угощал, как настоящий хозяин, без присущего ему обмана.
Великолепный ужин был из синтетики. Это подтвердили три девушки, которых мы встретили очень оживленно и сразу пригласили к столу. В наших глазах они были первые представители странного города Тампеля - похожие одна на другую, в одинаковых голубых спортивных костюмах. Они положили на стул теннисные ракетки и набросились на салат и пудинг, которые выдал нам автомат-раздатчик. Понятно, что поводов для разговора было достаточно, но нас интересовала определенная информация. Мы ее и старались выудить, слушая трех сестер сразу - Хилгу, Нессе и Татьяну.
Мы узнали, что в Тампеле полмиллиона жителей, пять институтов, девять заводов и лучшие теннисисты континента; что здесь изобретен знаменитый визуализатор, который по-новому планирует город, создавая разные оптические иллюзии, а в ближайшем будущем вытеснит как одряхлевшее кино, так и надоевшее всем телевидение; что изобретатель визуализатора Иосиф Менге вошел во все учебники (теперь я его вспомнил); что местный пищевой институт первый в мире синтезировал ряд продуктов, которые ни один гурман не отличит от естественных; что парни из Тампеля есть на Марсе, а несколько девушек живут в подводном городе и вышли там замуж; что в Тампеле собраны образцы растительности всего земного шара, в Тампеле есть свои праздники и достопримечательности, своя история и свои обычаи, свои песни и оркестр в тысячу музыкантов; что здесь всем хорошо, прекрасно, превосходно и что Тампель - это Тампель.
Девушки говорили без умолку, и Игорю с трудом удалось спросить, что случилось сегодня с ними в три часа дня.
- А кто вам сказал?
- Ерунда какая-то.
- Зачем вспоминать плохое?
- Мы с Игорем врачи, - пояснил я.
- О, - сказали девушки хором, - у нас тоже прекрасные врачи!
Я перешел на строгий докторский тон:
- Говорят, многие потеряли на время память. Это так, Хилга?
- Я, во всяком случае, точно не помню. Мы играли в теннис, и я почувствовала себя плохо. Ну, я присела, отдышалась и снова за ракетку.
- А вы, Нессе?
Нессе нахмурилась.
- Было как-то нехорошо. Тяжко или тоскливо - не пойму.
- А я хлопнулась в обморок, - весело сказала Татьяна. - А потом стала волноваться за дедушку и бабушку.
- И я волновалась, - добавила Нессе. - Они у нас старые.
Наконец мы с Игорем улизнули из-за стола, ссылаясь на категоричное распоряжение профессора. Об облаке, как мы выяснили, девушки даже не слышали.
- Ну и исследователи! - злился Игорь, сбегая по лестнице.
- А жа-аль, что все уходите, - пропел я, подражая сестрам. - Тампель очень красивый вечером!
Тампель был действительно красив. Светящиеся небоскребы - колонны, созданные богатырями, а не людьми, - держали на себе опрокинутую чашу неба. Робкие блики звезд терялись и гасли среди огромных движущихся букв, рисовавших программы театров, парков и кино, приглашавших в клубы и кафе, сообщавших новости мира. Ниже царила суета бесчисленных огней. Рвались фейерверки, били цветные фонтаны, почему-то светились деревья. Появились кафе с бумажными фонариками и удобными креслами, с вазонами и тентами, набитые отдыхающими и полупустые; появились спортивные площадки, красивые статуи, скамейки и уютные уголки ночного города, которые мы не заметили днем. Мы с Игорем остановились у подножия нашего небоскреба, слушая музыку и рокот толпы, озираясь по сторонам, не зная, как оценить этот новый, неожиданный жест Тампеля.
И двинулись вперед очень осторожно. А потом стали перемигиваться, как заговорщики, бессмысленно что-то восклицать и громко смеяться. Ох, Тампель, Тампель, славный шутник, как ты приветлив и мил с гостями! Ты открываешь перед нами кафе, и мы, хотя и поужинали, устремляемся туда, чтоб послушать веселый квартет и поболтать с тампельцами. Но, увы, чем ближе мы к нему подходим, тем расплывчатее становятся двери, и вот уже нет кафе - оно растворилось в ночном воздухе, осталась лишь веселая песенка от несуществующего квартета, а вдали - да нет, в каких-нибудь сорока шагах уже сияет театральная эстрада и стоят пустые скамейки. Что ж, играть так играть! Мы делаем вид, что садимся на скамейку, которой на самом деле нет, и прыгаем в детскую карусель, мчимся сквозь летнюю библиотеку и плавательный бассейн; нам все нравится - кафе и театры, ледники Антарктиды и песчаный самум - все, что ты даришь нам в этот вечер, обманщик Тампель.
Наш бег за призраками кончился тем, что Игорь врезался головой в ствол дерева. Оно было не освещено и до обидности настоящее, с тугой шершавой корой. Игорь упал с глухим стоном на землю, потом вскочил, схватился за голову.
- Хватит! - закричал он. - К черту весь этот город! Тут и людей никаких нет!
- Почему нет? - прозвучал мягкий голос. - Люди есть.
Мы разом обернулись и увидели какую-то фигуру в белом.
- Исчезни! - шепотом сказал Игорь.
- В самом деле, проваливай! - вскипел я. - Тут не до привидений.
Привидение вело себя странно. Оно приблизилось, взяло Игоря под руку:
- Пойдемте. Вам надо сделать компресс.
Компресс!
- Вы что - медсестра?
- Педагог.
В лифте мы рассмотрели ее. Глаза большие, спокойные. Зовут ее Соня.
- Классическая шишка. - Соня потрогала лоб Игоря. - У меня один мальчик тоже стукнулся о дерево. Он так и сказал: классическая.
Говорила она лениво, будто через силу, но очень приятно, успокаивающе.
- Садитесь. Сейчас принесу лед.
От компресса Игорь размяк.
- Вы здесь живете? - спросил он.
- Да. А что?
- Неплохо.
- Вы можете сидеть, пока не придете в себя.
Так мы и сидели в красной гостиной, любуясь картинами в старинных массивных рамах и видом солнечного моря в открытом окне.
- Иллюзия? - спросил я, кивнув на окно.
- Да, - сказала Соня. - Убрать?
- Нет, не надо.
Море было как настоящее. Колыхалась на окне легкая штора, и пахло соленым ветром.
- Вы, наверно, приезжие?
Мы сознались, что приезжие.
- У нас зона отдыха в другом месте, - сказала Соня. - А это так... Хотите потанцевать?
Танцевала она очень хорошо - легко, послушно. Но ни разу не улыбнулась. Она как будто спала с открытыми глазами.
- Вы почему такая печальная? - спросил Игорь.
- Почему печальная? Я такая. - Она провела ладонью по лицу, будто смахивая паутину. - Трудный был день. Читала ребятам книгу. Вдруг все вскочили. Побежали. Я - за ними. Я им кричу, а они бегут. Потом один налетел на дерево. Как Игорь.
- Понятно, - сказал Игорь, переглянувшись со мной. - Я снимаю компресс.
Соня кивнула.
- Сегодня захотела уехать, - сказала она как бы про себя.
- Куда? - спросил Игорь.
- Не знаю.
"Парни из Тампеля есть на Марсе, а девушки вышли замуж в подводном городе", - вспомнил я слова трех сестер.
- У нас бывают разные картины... Амазонка... Лунные горы...
Я смотрел на Соню и знал, что сейчас передо мной две девушки. Одна родилась и всю жизнь прожила в Тампеле, она была здесь, она красиво танцевала. Вторая как будто беседовала с нами, но отвечала лишь сама себе, на свои тревожные вопросы. Где она бродила сейчас, по каким землям? Мы этого видеть не могли. Не могли, как не можем увидеть вот эту вазу с цветами изнутри и снаружи сразу.
- Нет, не хочу туда, - сказала Соня.
Она даже топнула ногой. Но вдруг глаза ее вспыхнули, она бросилась к двери.
- Папа!
Итак, размышления мои были верные: разве мог я, смотря на танцующую дочь, видеть за своей спиной ее отца, этого маленького славного человека. Он действительно показался мне очень славным, сразу располагающим к себе то ли своей мягкой улыбкой, то ли смешными усиками. Но в следующее мгновение я опешил, услышав имя и фамилию: Иосиф Менге. Игорь тоже помрачнел, подозрительно скосил глаза: кажется, он пытался совместить отца Сони с изобретателем коварного визуализатора, человеком, вошедшим во все учебники.
- Я вас знаю, - сказал Менге. - Вы прилетели с Бриговым. И вижу, - с улыбкой добавил он, - что вам кое-что в Тампеле не нравится.
- Ты угадал, папа. - Соня выразительно указала на лоб Игоря. Берегитесь, мальчики, мой отец - опасный человек...
- Вы что, читаете чужие мысли? - мрачно сказал Игорь.
- Только свои. - Менге усмехнулся. - Пойдемте, я вам покажу нечто имеющее отношение к вашему путешествию.
Менге привел нас в совершенно пустую комнату с матовыми стенами и без окон. Одна стена чуть поблескивала, вероятно - экран. Мы принесли из гостиной кресла, сели. Хозяин, нажав кнопку на стене, взял из выскочившего ящичка небольшой белый обруч.
- Это новая модель, - сказал Менге, передавая нам обруч.
Обруч был тяжелый, гладкий, будто литой.
- Иллюзиатор? - спросил Игорь, взвешивая обруч.
- Можно называть и так. - Менге извиняюще улыбнулся, но тут же посерьезнел. - Сейчас, молодые люди, вы увидите, что было сегодня в городе. Так, как это видел я.
Я заметил, что руки его дрожат. Менге сцепил пальцы, медленно разжал их, потом надел обруч на голову. Он сидел с закрытыми глазами, неестественно прямой, напряженный, маленький, застывший в ожидании.
Внезапно на экране появился сам Менге, только в другой позе. Он отдыхал на скамейке, задумчиво смотря вдаль. Этот экран был просто чудо. Когда он включился, я подумал, что стена провалилась, и я вижу реальный кусок города - зеленое полотно поля, зубья небоскребов, дорогу, прохожих и маленького человека на скамейке. Легкий шелест машин, крики мальчишек, зов матери, окликающей малыша, и еще слова: "Нет, это совсем неплохо"... Так, кажется, размышлял тогда Иосиф Менге, и мы его слышали сейчас.
Дальше я постараюсь передать точно, что было на экране. Менге вскочил, испуганно озираясь. Женщина схватила ребенка и, прижав его к себе, стала медленно падать. Она упала на колени, не выпуская из рук сына, и тот заревел во весь голос. Менге шагнул было к ней, остановился, приложил ладонь к груди и очень осторожно присел на скамейку. Мимо бежали какие-то люди с раскрытыми ртами, но звука уже не было...
Потом во весь экран возник человек в черном. Он стрелял из автомата. Стрелял в другого, кричащего что-то человека. В старика. Совсем как в старинном кино.
- Хватит!
Стена мгновенно прикрыла всю картину: Менге сорвал с головы обруч.
- Хватит, - устало повторил он.
Обруч соскочил с коленей, покатился по полу. Никто его не поднял - мы сидели подавленные. Менге крепко сжимал подлокотники и тяжело дышал.
Соня повернулась к отцу:
- Что это было?
Менге кивнул на нас:
- Они знают.
- Мы не знаем, - сказал я, поднимая обруч. - Можно?
Оно казалось таинственным - это простое кольцо. Приятно было держать его. Очень хотелось всунуть в него голову.
- Попробуйте, - разрешил изобретатель.
И получилась комната с белым облачком сирени и кроватью. А в кровати сидит Каричка. А рядом стою я.
"Ты не летишь на Марс?" - говорит Каричка.
"Нет".
"Только не падай больше".
"Постараюсь".
"Я подарю тебе песню".
Я испуганно схватился за голову. Черт возьми, как естественно звучали голоса этих призраков!
Наверно, у меня был странный вид. Все засмеялись.
А Игорь - вот чудак! - вызвал лабораторию с Андреем Прозоровым и усадил себя за пульт счетной машины. И тоже чего-то испугался и сорвал кольцо.
- Соня, выйди, пожалуйста, - мягко попросил Менге, когда мы убедились в реальности нового визуализатора. Соня молча вышла и включила в гостиной музыку.
Менге мерил маленькими шажками комнату, усы его подрагивали.
- Не знаю, как определят это врачи-специалисты, но я могу сказать, что это такое. - Менге остановился, строго посмотрел на нас: - Страх.
Мы молчали, в дверь билась бурная музыка.
- Да, чувство страха, давно забытое людьми. Оно совсем неизвестно вашему поколению... И отчасти моему. Но оно осталось в словарях тревожное состояние от испуга, от грозящего или воображаемого бедствия. Оно осталось и в нас, вы понимаете меня? В самой глубине. В наших клетках. В наследственной памяти. Вы это видели.
Менге задыхался от волнения, он почти кричал. Подбежал к стене, открыл новый ящик, вынул крохотную, как таблетка, коробочку.
- Возьмите. Запись на пленке.
Мы поблагодарили за подарок.
- Только не говорите Соне. Ей, знаете, ни к чему. - Менге уже успокоился.
- Извините меня за иллюзиатор, - сказал Игорь. - Я не про этот, а который на улице. Тот мне в самом деле не нравится.
Изобретатель рассмеялся.
- Кому как. Наши приборы днем увеличивают пространство, а ночью создают разные картины.
- Я все равно этого не пойму, - упорствовал Игорь. - Есть точная физика четырех миров, у каждой свои законы, и пусть все будет так, как есть.
- Резонно, - согласился Менге. - Но иногда хочется все видеть, не сходя с места.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов